Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 2

Глава 1

(Алина в теле Роксоланы)

Голова покачивалась на ходу, мягко ударяясь о чью-то грудь, и было так уютно и приятно, словно я была младенцем в колыбели, которую кто-то покачивал. Не хватало колыбельной песенки для полного счастья, но, в принципе, и так могло сойти. Чей не маленькая. Глаза открывать вовсе не хотелось. Свежий осенний ветерок обдавал лицо лёгким шлейфом, несущим в себе запах опавших листьев. И всё же в этом почти идеальном пробуждении было что-то, что не давало мне расслабиться полностью. Какая-то гаденькая мыслишка, словно червь в спелом яблоке, шевелилась внутри моей головы, намекая на…

Опасность!

Распахнув глаза, я не сдержала лёгкого вскрика, осознав, что всё произошедшее со мной сном не было.

— Козёл! — вновь воскликнула я, вовсе не собираясь никого оскорблять, но при этом просто констатируя факт и сжимаясь всем телом в пружину.

— Ну вот, опять началось, — барон Виктор фон Гютен-Штрассер, или как его там, воздел характерные для этого вида животных глаза с прямоугольными зрачками к небу, и тяжело вздохнул. — Ты должна была уже к этому привыкнуть… Роксолана.

Я сморщилась, когда голова моя начала заполняться картинками относительно недавнего прошлого: наш побег с Маркусом с места несостоявшейся казни, долгожданный поцелуй и пришествие вот этого странного типа, что вырубил моего любимого охотника и… А дальше я не помнила! Но, судя по тому, что Козлина тащил меня сейчас на руках, пардон, копытах, говорило мне о том, что удача оказалась не на моей стороне.

— Куда ты меня тащишь, животное⁈ — воскликнула я, принявшись молотить его в грудь руками. — А ну верни меня к Маркусу! Немедленно!

Но мои удары для этого создания были что надоедливые мошки, которые иногда лезут в лицо в тёплый летний день. Вроде мешают, но серьёзного вреда причинить не могут.

— Забудь о нём, — лениво морщившись, отвечал мне козёл, ни на миг не сворачивая с намеченного маршрута. — Скоро всем смертным придёт конец, сразу после того, как мы заключим с тобой брачный союз. Не для этого ли ты меня призывала?

— Эм…

Я вовремя прикусила язык, чтобы не ляпнуть, что я — это вовсе не я. Тело Роксоланы в данный период времени было удачной ширмой, чтобы этот рогатый не прибил меня на месте. И, наверное, сейчас мне стоило постараться, чтобы ему не удалось меня раскусить. И даже подыграть ему, хотя одна мысль о том была мне уже противна. Но жить по-прежнему очень хотелось, желательно с Маркусом. И мне нужно было время, чтобы хорошенько поразмыслить о том, что делать дальше. Моя предшественница, которой до меня принадлежало это тело, натворила таких дел, что у меня волосы на голове начинали шевелиться. Но расхлёбывать эту кашу, по-прежнему, приходилось исключительно мне. Однако выбора не было…

— Куда ты меня несёшь⁈ — спросила я каким-то визгливым тоном. Не старалась — само так получилось, ну да ладно. Роксоланой я сейчас была или нет?

— В наше скромное временное жилище, моя дорогая! — высокопарно ответил тот, не моргнув и глазом. — Ибо скоро нашим домом станет весь мир, и мы будем править в нём на правах богов!

— Бла-бла-бла, — пробормотала я себе под нос. — До чего же скучно…

— Ты что-то сказала? — зрачки-брусочки вновь устремились ко мне, и мне пришлось прокашляться.

— Просто поперхнулась, — солгала я, не моргнув и глазом. — Прошу, продолжай…

Козёл гордо вскинул голову, и произнёс.

— Ты сама всё скоро узришь своими глазами! К чему лишние слова?

И то верно. От Вероники, моей подруги, что училась на психолога, я знала, что шизофрения у людей неизлечима. Чего уж говорить о говорящих козлах? Ха! Пусть выговорится, авось полегчает!

Но Виктор тоже умолк, вероятно решив, что выступлений достаточно. И тогда я переключилась на окружавшие нас пейзажи, показавшиеся мне, по крайней мере, подозрительными. Конечно, местность я не узнавала. Да и как мне это было сделать с полным незнанием мира, в который я недавно угодила? Но здесь совсем уж было как-то… не так.

— Где мы? — спросила я у козла намеренно равнодушным тоном. Наверняка настоящая Роксолана знала, что это за место и почему здесь при внешней нормальности становилось так жутко внутри.

Тот загадочно улыбнулся, если я правильно определила эмоцию на его козлином «лице».

— Потерпи ещё чуть-чуть. Мы почти дома. Скоро ты сама всё поймёшь…

Ну, конечно! Несмотря на то, что внутри я была совершенно иным человеком, чутьё и способности мне достались от Верховной ведьмы. И сейчас мне они подсказывали, что меня ждёт очередная порция мертвечины, ибо атмосферка уже во всю сигнализировала мне о потусторонних сущностях, что просто жаждали меня увидеть. А я их — нет.

Ощущения не подвели. Конечно, первое, что бросилось мне в глаза, был шикарный особняк, который иначе как дворцом назвать-то было никак нельзя.

Он был построен в каком-то помпезном неоготическом стиле: остроконечные шпили, стрельчатые окна и массивная дубовая дверь, в которую мог бы въехать на коне всадник, не снимая шляпы. Всё было выложено из тёмного, почти чёрного камня, отполированного до зеркального блеска. Словом, типичное «логово злодея с претензией» из третьесортного романа. Не хватало только стайки летучих мышей, кружащих над башней, и завывания ветра в печных трубах. Ветер, впрочем, уже был, но он скорее ласково свистел, намекая на свою занятость в более приятных локациях.

«Ну что ж, — подумала я, — житье, пусть и временное, в роскоши тоже имеет свои плюсы. Хоть не в землянке».

Именно в этот момент мой взгляд, скользя по безупречно подстриженному газону, зацепился за изящную каменную стелу, увитую плющом. На ней угадывалась полустёртая надпись и совсем нечитабельная дата рождения и смерти усопшего: «Обретёт покой в лоне Господа». Чуть поодаль, под раскидистым дубом, стояла уютная, словно сошедшая с открытки, скамейка. Прямо перед скамейкой из травы торчала аккуратная мраморная плита.

Меня будто слегка током ударило. Я медленно перевела взгляд на другую сторону от аккуратной каменистой дорожки, ведущей к парадному входу. Там, в тени кипарисов, стоял целый ряд таких же плит, ангелочков и каменных урн. Очень милых, очень старинных и абсолютно, безоговорочно надгробных.

— Э-э-э, Виктор? — голос мой предательски задрожал. — А это что такое?

— Что, моя радость? — он, опустив меня на ноги, обвёл окрестности величественным взглядом. — Флора и фауна моего имения! Ландшафтный дизайн, так сказать.

— Этот «ландшафтный дизайн»… — я ткнула пальцем в ближайшую стелу, где отчётливо читалось «Здесь покоится…». — Он случайно не питается кровью и ностальгией по живому?

— Фи! — фыркнул козёл. — Какая пошлость. Это дань памяти. А также очень выгодное вложение. Участки на кладбищах такого класса нынче безумно дороги, а тут — всё своё, под рукой. И соседи тихие.

Именно тогда до меня дошло окончательно. Этот архитектурный шедевр, эта каменная громадина с видом на вечность, стоял прямиком посреди старинного кладбища. Он не просто находился где-то на окраине погоста — нет, склепы и памятники аккуратно и с любовью располагались прямо на его территории, чередуясь с клумбами и фонтанами, словно это были садовые гномики.

Вот так амбиции! Хочешь править миром — начни с постройки особняка на костях. По крайней мере, о прополке сорняков на могилках можно было не беспокоиться — призраки, я уверена, следили за порядком куда тщательнее любого садовника.

От этой мысли мурашки побежали по телу и сделалось очень холодно. Не желая более взирать на всю эту «готику», я направилась прямиком к дому барона фон Гютен-Штрассера, не заботясь о том, что он меня пока туда не приглашал.

Впрочем, рогатый сразу же отправился за мной следом.