Их Право. Отданная драконам

Глава 58. Судьба Роули

Шайн

Остров с сокровищницей проклятого дракона встретил нас холодным порывистым ветром. Пусть этот клочок суши находился не очень далеко от маяка Нормана, но здесь всегда было холодней. Причиной были ледяные течения, омывавшие скалу с двух сторон.

— Сейчас я открою вход в пещеру. Предупреждаю сразу: в сокровищнице нельзя ни к чему прикасаться руками. Можно будет взять только то, что я сам дам вам в руки, — честно сказал я, для убедительности даже проявил магическое пламя в глазах, но не уверен, что это поможет.

Вернее, я даже рассчитывал, что врождённая жадность заставит Роули запустить лапы в проклятое золото. И наоборот — на порядочность Тираля я очень надеялся, но в случае необходимости был готов удерживать приятеля силой.

— Само собой. Вы могли этого и не говорить, — отозвался менталист, искушая меня скептически хмыкнуть, но пришлось сдержаться.

— Хорошо. Нам туда, — произнёс я, указав направление рукой.

До прохода, скрытого магией, пришлось добираться по узкому скальному уступу, но идти было недалеко. Выпустив коготь, я поранил свою ладонь и приложил её к камню-артефакту, чтобы деактивировать охранные чары.

Люди всегда много говорили о наших сокровищах и так часто мечтали их найти, но ирония заключалась в том, что никому из простых людей или даже магов не удалось бы войти с личное хранилище дракона. Да и в большинстве случаев они не узрели бы того, чего так страстно желали. Да, у нашего вида имелась тяга к собирательству, но в основном речь шла о каких-то памятных для нас вещах. Конечно, имелось и золото, но в ограниченном количестве, лишь необходимом для жизни.

Мы брали драгоценные металлы и камни из земли: находили человеческие клады или отыскивали природные залежи. В зависимости от того, что было проще каждому из драконов, но старались не брать лишнего. Однако имелись и исключения.

Повинуясь магии, часть скалы, закрывавшая проход в грот, с громким скрежетом отъехала в сторону. Я щёлкнул пальцами, формируя сразу несколько светляков, чтоб ничтожный человечишка наверняка впечатлился масштабами безумия одного из древних драконов. Из истории стёрли даже имя ненормального ящера, посветившего всю свою жизнь одной только цели — накоплению богатств. Под конец своего существования соотечественник настолько обезумел, что перестал вылетать из своей пещеры. Так и умер в сокровищнице из-за того, что банально боялся оставить хоть на миг никому не нужное золото.

Огоньки разлетелись по пещере, быстро заполнив мрачное помещение светом. Светляки многократно отражались и переливались в миллионах блестящих монет, собранных грудами в каждом из углов, и в гранях драгоценных камней, валявшимися россыпями в сундуках или вставленных в причудливые украшения. На одной из куч жёлтого металла лежали выбеленные столетиями кости дракона. Даже умирая, этот ненормальный отдал последние силы только чтобы наложить на свои блестяшки проклятие, призванное защитить это золото от воров, и потому остался в звериной форме.

Молодых драконов родители приводили сюда в назидание, чтобы показать, до чего может доводить банальная жадность, и пока не появилось ни одного нового желающего повторить незавидную судьбу древнего стяжателя. Посмотрим, пройдёт ли испытание золотом Ларс Роули.

Рядом присвистнул Тираль, явно впечатлённый увиденным. Я оглянулся на друга, опасаясь разглядеть в его глазах нездоровую жажду, но ничего такого не заметил. Да, Норман был заинтересован масштабами чужих накоплений, но не более. Бывший аристократ даже спрятал руки в карманы. Наверное, хотел таким образом избежать прикосновения к сокровищам.

— Постой пока тут и держи руки при себе, — ещё раз тихо сказал я приятелю.

— Ты мог это и не повторять. Я бы не злоупотребил твоим доверием, Шайн. Лучше подожду вас снаружи, — отозвался Норман, а потом просто вышел из пещеры.

Я обернулся к Роули, но менталист кажется уже забыл обо всём на свете, полностью поглощённый блеском сокровищ.

— Я посмотрю. Только посмотрю, — повторял он как заведённый, лавируя между сундуками и насыпями монет.

Пальцы мага нервно подрагивали от желания прикоснуться к чужому богатству.

— Ты же помнишь, что здесь ничего нельзя трогать? — специально дразнил я жадного мага.

— Да-да. Конечно, — пробормотал блондин, даже не обернувшись в мою сторону.

Я только усмехнулся и покачал головой, поражаясь человеческой глупости. Уже и так было ясно, что Роули испытание не пройдёт. Оставалось только ждать, как скоро жадность победит, и это не заняло много времени.

Не прошло и пяти минут, когда маг сделал вид, что споткнулся и полетел руками прямо на один из сундуков с алмазами.

— Камешки! Моё! Всё моё, — как заведённый горячечно шептал менталист, пересыпая из ладони в ладонь блестящие самоцветы.

В этот момент в нём не осталось ничего разумного. Этот хитрый маг как будто сам превратился в безумца, одержимого только одним — драгоценностями. Он не видел того, как нити силы закручивались вокруг него в смертельную спираль, не обращал внимания на то, как эта воронка высасывала из него саму жизнь, превращая из молодого мага в иссушенного старца.

Брезгливо скривившись, я не стал смотреть на отвратительное действо до конца, развернулся и направился к выходу. Только услышал, как что-то грузно упало на каменный пол, а после звон выпавших из рук мертвеца монет и алмазов.

Тираль обнаружился внизу. Маг кутался в куртку, глядя куда-то в морскую даль, но, когда камень-дверь с знакомым скрежетом покатился обратно, он обернулся ко мне.

— Шайн, а где Роули? — уточнил бывший граф.

— Он коснулся золота и присоединился к хозяину пещеры, — озвучил я неприглядную правду, не испытывая при этом ничего, кроме мстительного удовлетворения.

Не я убил этого мага. Он сам выбрал свою судьбу, но я был рад, что этот менталист больше никому не причинит вреда.

— Куда дальше? — равнодушно поинтересовался приятель, спокойно приняв новость о гибели мага.

— В Оморихольм, — отозвался я, намереваясь отдать ещё один долг.