Иль Хариф. Страсть эмира

Глава 17

Я пыталась собраться с мыслями, но каждый раз, как закрывала глаза, передо мной возникали образы аварии, крики, кровь…Мои дети были в опасности, и эта мысль сводила меня с ума. Саша и Миша — два маленьких ангела, которых я обязана защитить любой ценой. Но сейчас я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я мечтала бы перенести всю их боль на себя. Пусть что-то болит у меня…Пусть это я лежу в реанимации. Я даже не представляю как им плохо моим малышам моим сладким детям.

Встав с койки, я направилась к палате реанимации, где лежал Саша. Его маленькое тело было окружено аппаратами, которые следили за его жизненными показателями. Я села рядом с его кроватью, взяв его маленькую ручку в свою. Она была такой хрупкой и беззащитной. Сердце сжалось от боли, и слёзы навернулись на глаза.

— Пожалуйста, Господи, — прошептала я, склонив голову. — Сохрани моего Сашу. Дай ему силы бороться. Я не смогу жить без него. Он для меня теперь так много значит. Я люблю его так сильно так крепко как своего родного. Наверное точно так же я бы любила того…Сашу, которого уже не вернуть.

Я сидела у его кроватки, молясь и стараясь вселить в себя хоть какую-то надежду. Врачи говорили, что его состояние стабилизируется, но он всё ещё в опасности. Я боялась потерять его, этот страх разрывал меня на части. Вдруг в палату вошла медсестра, её лицо выражало сочувствие.

— Как он? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Состояние Саши стабильно, — ответила она мягко. — Но ему нужна постоянная поддержка. Мы делаем всё возможное. Здесь самые лучшие врачи. Ахмад Саидович беспокоится обо всем лично не переживайте. Все самое самое для ваших сыновей.

Я кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного ослабла. Но тревога не отпускала меня. Мне нужно было навестить Мишу. Оставив Сашу в заботливых руках медсестёр, я направилась к палате, где находился младший сын.

Миша лежал на маленькой кроватке, его лицо было бледным и измождённым. Я села рядом, взяв его ручку в свою. Его кожа была холодной на ощупь, и это пугало меня.

— Миша, мой маленький, — прошептала я, глядя на его лицо. — Ты должен быть сильным. Пожалуйста, держись.

Врачи сказали, что операция по пересадке почки должна пройти как можно скорее. Что если что-то пойдёт не так?

— Я не смогу жить без вас, — тихо сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Вы — моя жизнь, мой смысл. Пожалуйста, боритесь. Я не знаю, что сделаю с собой если вы меня бросите…я не переживу этого.

Я провела ещё немного времени с Мишей, стараясь передать ему всю свою любовь и силу. Потом я снова вернулась в коридор, не находя себе места от волнения и страха. Моё сердце билось как бешеное, и я не могла успокоиться. Мысли о предстоящей операции не давали мне покоя. Что если я потеряю обоих своих сыновей?

В какой-то момент я заметила, что ко мне приближается врач. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось сочувствие.

— Вика, — начал он, когда подошёл ближе. — Нам нужно обсудить детали предстоящей операции.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Мы отошли в сторону, чтобы не мешать другим пациентам и их родственникам.

— Операция по пересадке почки — это сложная процедура, — начал врач, его голос был спокойным и уверенным. — Но у нас есть все необходимые ресурсы и опыт, чтобы провести её успешно. Почка Ахмада идеально подходит Мише, и это значительно увеличивает шансы на успех. Мы переживали за ее размеры…Но мы расположим ее в брюшной полости, и она будет полноценно функционировать.

Я кивнула, стараясь удержаться на ногах.

— Какие риски? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Риски всегда есть, — ответил врач. — Но мы будем делать всё возможное, чтобы их минимизировать. Главное — это поддержка семьи и положительный настрой. Виктория, я знаю, что это трудно, но вы должны быть сильной ради своих сыновей.

Я снова кивнула, стараясь собраться с мыслями.

— Я понимаю, — сказала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Но что если что-то пойдёт не так? Что если я потеряю их?

Врач положил руку мне на плечо, его взгляд был мягким и сочувствующим.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не случилось, — сказал он. — Вы должна верить в это. Ваши дети — настоящие бойцы, и они нуждаются в вашей вере и поддержке.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках.

— Спасибо, доктор, — сказала я, чувствуя, как его слова немного успокаивают меня. — Я буду верить. Ради них.

Мы вернулись в палату, где находился Миша. Врачи начали подготовку к операции, а я сидела рядом, стараясь вселить в себя хоть каплю надежды. Внутри всё ещё бушевала буря, но я знала, что должна быть сильной. Ради своих сыновей. Ради их будущего.

Медсестра снова подошла ко мне, её лицо было сосредоточенным.

— Мамочка, мы начнём операцию через несколько часов, — сказала она. — Вы можете остаться здесь и поддерживать Мишу. Дети всегда чувствуют присутствие мамы.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Сердце сжималось от боли и страха, но я старалась держаться. Миша нуждался во мне, и я не могла позволить себе сломаться.

Прошло несколько часов, но время тянулось невыносимо медленно. Я сидела у кровати Миши, держа его маленькую ручку и молясь за его жизнь. Слёзы текли по щекам, но я старалась не плакать вслух, чтобы не напугать его.

Наконец, врачи вернулись, их лица выражали решимость и сосредоточенность.

— Пора. Вы можете подождать в коридоре или здесь.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Они увезли Мишу в операционную, а я осталась одна в пустой палате. Ощущение беспомощности и страха переполняло меня. Я знала, что должна быть сильной, но как это сделать, когда внутри всё разрывается на части?

Я снова вернулась в коридор, не находя себе места от волнения. Оставаться в пустой палате было невыносимо. В голове крутились ужасные мысли, и я пыталась их заглушить. Я не могла представить свою жизнь без Саши и Миши. Они были всем для меня, и мысль о том, что я могу их потерять, была невыносимой.

Я медленно шла по больничному коридору. Сердце колотилось как бешеное. Я не знаю, как пришла к палате Ахмада. Как будто ноги сами привели меня к нему. Дверь была приоткрыта. Ахмад сидел на краю койки, выглядел спокойным, но я знала, что внутри он так же напряжён, как и я. Он повернулся, услышав мои шаги, и наши взгляды встретились. В этот момент все слова, которые я хотела сказать, просто испарились. И я как и когда-то раньше просто утонула в его черных бездонных глазах. Какие же они глубокие, как две бездны на дне которых я уже разбилась вдребезги. Разве от прежней меня хоть что-то осталось?

Я стояла в дверях, не зная, как начать разговор. Мои руки дрожали, и сердце сжималось от боли и страха. Ахмад посмотрел на меня с такой глубиной и пониманием, что я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Вика, — тихо сказал он, протягивая руку.

Я шагнула вперёд и взяла его руку, чувствуя, как по всему телу пробежали мурашки. Его прикосновение было тёплым и уверенным, и в этот момент я поняла, что не одна. Ахмад сжал мою руку, и его глаза вспыхнули, обжигая меня изнутри словно кипятком.

— Не смей думать о плохом, — сказал он твёрдо, но с теплотой. — Всё будет хорошо. Миша выживет. Он мой сын, а я живучий как чёрт.

Его слова заставили меня немного расслабиться. Я почувствовала, как внутри что-то немного оттаивает.

— Я боюсь, Ахмад, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Я боюсь за Мишу и за Сашу. Я не знаю, что делать, если что-то пойдёт не так.

Ахмад наклонился ближе, его взгляд был полон сочувствия и решимости.

— Я понимаю, — сказал он мягко. — Но ты должна верить. Верь в твоих детей. Они сильные. Миша справится, и Саша тоже. Мы пройдём через это вместе. Ты не одна!

Я кивнула, чувствуя, как его слова немного успокаивают меня. Мы сидели в тишине, держась за руки. Ахмад был рядом, и это давало мне силы.

Когда врачи пришли за Ахмадом, он поднялся и ещё раз крепко сжал мою руку.

— Всё будет хорошо, Вика, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я обещаю. Я там буду с ним. Я не дам ему уйти! Выдеру с мясом. Не смей думать иначе! Поняла?

Я кивнула, стараясь удержаться от слёз.

— Спасибо, Ахмад, — прошептала я. — спасибо, что пошел на это ради нашего сына.

Он улыбнулся, и в его глазах было столько решимости и уверенности, что я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Он отпустил мою руку и пошёл к врачам, а я осталась стоять, наблюдая, как его уводят в операционную.

Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как снова накатывает волна страха. Но теперь в этом страхе было что-то другое — небольшая искра надежды. Я вернулась в больничный холл и села на жёсткий пластиковый стул, обхватив себя руками. В голове снова закружились мысли о Саше и Мише.

Саша всё ещё был в реанимации, и его состояние оставалось нестабильным. Я вспоминала моменты, когда он был здоров и счастлив, его смех, его улыбку. Моя душа сжималась от боли и страха за его будущее.

Мои мысли метнулись к Мише. Его маленькое тело, его смех, его смешные звуки, его плач и любимые глазки. Я не могла представить свою жизнь без них. Они были всем для меня, мои дети, моим смыслом, моей жизнью.

В памяти всплывали счастливые моменты. Я вспоминала, как Саша впервые пошёл, как он с восторгом открыл для себя мир. Как он впервые катался на велосипеде, как он смеялся, когда я качала его на качелях. Вспоминала, как Миша впервые произнёс своё первое слово, как его глаза светились, когда он увидел своего младшего брата.

Эти воспоминания согревали меня, но одновременно причиняли боль. Я не могла представить свою жизнь без этих моментов, без их смеха и радости. Но сейчас всё было под угрозой. Мысли о том, что я могу остаться одна, разрывали меня на части. Поднялась и начала ходить по коридору, не находя себе места. Я пыталась заглушить ужасные мысли, но они снова и снова возвращались. Время тянулось невыносимо медленно, каждая минута казалась вечностью.

Врачи проходили мимо, их лица были сосредоточенными и серьёзными. Я видела, как они погружены в свои обязанности, и это давало мне надежду. Мы в лучшей больнице города. Ради Миши сюда приехал специалист из столицы. Оперировать будет известный хирург-трансплантолог.

Снова и снова я возвращалась к воспоминаниям о мальчиках. Их улыбки, их смех, их любовь.

Когда я в очередной раз прошла мимо реанимации, где лежал Саша, я остановилась и посмотрела на него через стекло. Его маленькое тело было окружено аппаратами, но я видела, как его грудь медленно поднимается и опускается. Он дышал, он боролся. И это давало мне силы.

Я снова вернулась в холл и села на стул, обхватив себя руками. Я закрыла глаза и молилась, чтобы операция прошла успешно. Я молилась о том, чтобы дети вернулись ко мне здоровыми, чтобы мы снова были вместе.

В какой-то момент к моему стулу подошёл врач Саши. Он явно был обеспокоен. И это заставило меня сжаться от ужаса.

— Вика, — начал он мягко, стараясь не напугать меня ещё больше. — Нам срочно нужна донорская кровь для Саши. Его состояние ухудшилось, и ему необходима трансфузия для стабилизации. Мы должны действовать быстро.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Моё сердце заколотилось с новой силой, и я едва могла дышать. Внутри всё сжалось от ужаса.

— Что… что я могу сделать? — прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я готова на всё, только спасите моего мальчика.

Врач кивнул, его взгляд стал более сосредоточенным.

— Нам нужно провести тесты на совместимость крови, чтобы найти донора как можно быстрее, — сказал он. — Мы начнём с вас. Если ваша кровь подойдёт, мы сможем немедленно приступить к трансфузии.

— Конечно, — я кивнула, не колеблясь ни секунды. — Делайте что угодно. Я готова.

Врач проводил меня в лабораторию, где уже ожидала медсестра с необходимыми инструментами. Я села на стул и протянула руку, стараясь не думать о боли. Моя единственная мысль была о Саше. Каждый миг был на счету, и я готова была сделать всё, чтобы спасти своего сына. Все внутри разрывалось. Боль за обоих мальчиков сводила с ума.

Когда медсестра начала брать кровь, я закрыла глаза и молилась. Молилась, чтобы моя кровь подошла, чтобы врачи смогли помочь Саше. Внутри всё дрожало от страха и отчаяния, но я старалась держаться ради своих мальчиков.

Процедура заняла всего несколько минут, но для меня они казались вечностью. Когда всё было закончено, медсестра улыбнулась мне ободряюще.

— Мы быстро проверим совместимость, — сказала она. — Постарайтесь немного отдохнуть, пока мы ждём результаты.

Я кивнула, но в глубине души знала, что не смогу найти покоя, пока не узнаю, что с Сашей. Врач проводил меня обратно в холл, где я снова села на тот же жёсткий стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания.

Минуты тянулись невыносимо долго. Я пыталась молиться, думать о чём-то хорошем, но все мои мысли возвращались к Саше и Мише.

Наконец, врач вернулся с результатами. Я поднялась с места, чувствуя, как колени дрожат.

— Вика, у нас хорошие новости, — сказал он, его лицо выражало облегчение. — Ваша кровь полностью совместима с кровью Саши. Мы можем начать трансфузию немедленно. У вас обоих третья положительная.

Слёзы облегчения хлынули из моих глаз. Я почувствовала, как напряжение внутри немного ослабло, но страх всё ещё оставался.

— Спасибо, Родион Владимирович, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Спасибо вам огромное.

— Это наша работа, — ответил он мягко. — Сейчас самое главное — стабилизировать Сашу. Пожалуйста, оставайтесь здесь и ждите новостей. Мы будем делать всё возможное.

Я кивнула, снова садясь на стул. Внутри всё ещё бушевала буря эмоций, но я знала, что сделала всё, что могла. Теперь оставалось только ждать и молиться. За троих.

Когда медсестра вернулась и сообщила, что трансфузия прошла успешно, я почувствовала, как внутри что-то немного оттаивает. Саша был стабилизирован, и это давало надежду. Но впереди ещё был долгий путь к выздоровлению…И пока что врачи ничего мне не обещали.

Я вспоминала, как Саша впервые сказал «мама», как его глаза светились от радости, когда он обнимал меня. Вспоминала, как Миша смеялся, когда я щекотала его, как он прижимался ко мне, когда засыпал.

Эти воспоминания давали мне силы, но также причиняли боль. Я не могла представить свою жизнь без них, без их улыбок и смеха. Сейчас, сидя в больничном холле, я молилась, чтобы эти моменты не стали всего лишь воспоминаниями.

Вдруг ко мне снова подошел Родион Владимирович. Его лицо было сосредоточенным и серьёзным, и я почувствовала, как внутри всё снова сжалось от тревоги. Что не так?

— Вика, — начал он, глядя мне в глаза. — Нам нужно поговорить. Можем пройти в кабинет?

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё дрожит. Я последовала за врачом в небольшой кабинет, где он закрыл дверь и предложил мне сесть.

— Что случилось, доктор? — спросила я, стараясь держаться спокойно, но внутри всё кипело. — Что-то изменилось у Саши? Ему стало хуже?

Врач сел напротив меня.

— Нет. Все хорошо. Саше становится лучше. Но возникла странная ситуация, — начал он осторожно. — Вы сообщали нам, что Александр не является вашим родным сыном, верно?

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается. Что могло пойти не так?

— Да, я сообщила об этом при поступлении в больницу, — подтвердила я, пытаясь понять, к чему он ведёт.

— Понимаете, в суматохе и напряжении, когда мы искали донора для Саши, мы по ошибке сначала сделали тест ДНК на совместимость на старшего ребёнка, — продолжил он. — Мне только что прислали результаты. Я их раньше не видел.

Он смотрел на меня с каким-то удивлением и даже ошеломлением.

— И результаты этого теста выявили, что вы являетесь биологической матерью Александра, а Ахмад — его отец.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эти слова пронзили меня, как гром среди ясного неба. Я не могла понять, что происходит.

— Но это невозможно, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Я сообщила вам, что Саша не мой родной сын. Я его усыновила. Это ошибка.

Врач нахмурился, его взгляд оставался сосредоточенным.

— В лаборатории проверили результаты несколько раз, чтобы убедиться, что ошибки нет, так как считали, что это материал Михаила, — сказал он. — Тест ДНК однозначно подтвердил, что вы являетесь биологической матерью Александра, а Ахмад — его отец.

Мир вокруг меня начал расплываться. Как такое могло быть? Я усыновила Сашу, когда он был младенцем, я отняла его у Азизы, как он мог быть моим биологическим сыном? И как Ахмад мог быть его отцом?

— Я не понимаю, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Как это возможно?

Врач вздохнул, его взгляд смягчился.

— Я понимаю, что это сложно понять, — сказал он мягко. — Но результаты тестов не врут.

Я кивнула, пытаясь осознать услышанное. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не давала ответа на вопросы, которые терзали меня. Я встала и направилась к двери, чувствуя, как внутри всё дрожит. Перед глазами начало темнеть и буквально ощутила как сползаю на пол…