Иль Хариф. Страсть эмира

Глава 5

Этот врач… он знал правду. Правду о Самиде, о ее чертовых играх за моей спиной. Я не мог этого простить. Не мог допустить, чтобы она продолжала свои манипуляции, уничтожая жизни, как будто это была всего лишь игра. Тварь. Мразота. У меня в голове не укладывалось как вообще. Как, мать ее! КАК?! Но это были только цветочки…Я многого оказывается не знал вообще. Слепец, котенок, которого тыкали мордой в грязь, а он думал, что это сметана.

— Заберем врача, — приказал я, голос мой был жестким, не терпящим возражений. — Ночью. Без шума. Мы должны его вытащить, прежде чем кто-то что-либо заподозрит, — продолжал я, строя план мести, план того, как мне немного объяснят историю с кровосмешением. Я очень хорошо помню те дни после изнасилования, когда Алена лежала в больнице, а докторишка убеждал меня, что у нее есть куча повреждений. Сегодня повреждения будут у него самого. Никаких следов, никаких улик. Если Самида думала, что она может играть со мной, она жестоко ошибалась. А точнее она уже наигралась. Теперь играть буду я.

Я чувствовал, как внутри меня все кипит от гнева, от адской жажды самой кровавой мести. Этот врач явно прятал за пазухой ключи к многим дверям, закрытым для меня до сих пор. И я был готов на все, чтобы их открыть.

План был готов. Мы знали, что делать. Эта ночь станет решающей в борьбе против Самиды и ее козней. Я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду. Пока не смогу смотреть в зеркало, не чувствуя вины за то, что позволил всему этому случиться.

Как только стемнело, мы уже были на месте. Мои люди, как тени, скользнули внутрь, не давая камерам безопасности и охране и шанса нас заметить.

— Быстро, тихо, — прошипел я, когда мы подкрадывались к его кабинету. Мы знали его расписание, знали, когда он будет один. Все было продумано до мелочей. Дверь кабинета легко поддалась, и мы ворвались внутрь. Удивление и дикий страх в глазах врача, когда он увидел меня были ответом на мои подозрения. Ублюдку точно есть что скрывать и чего бояться.

— Ты пойдешь с нами, — грубо произнес я, когда двое моих людей схватили его за руки и заломили их за спину. Все произошло быстро. Он пытался сопротивляться, но был не в силах противостоять нам. Мы вытащили его на улицу, бросили в машину и уехали, прежде чем кто-то из персонала клиники успел понять, что произошло.

Я молчал. Врач изредка пытался умолять отпустить его, давил на жалость, говорил о жене и детях, но его плаксивый голос только раздражал меня. "Молчи," — рявкал я каждый раз, когда он начинал свое мерзкое нытье. Противный слизняк. Трусливая, продажная тварь точно что-то скрывала.

Мы привезли его туда, где обычно разбирались с подобного рода швалью. Здесь он будет говорить. Здесь он раскроет все карты Самиды. Я посмотрел на него, видя в его глазах страх и отчаяние.

— Начнем, — произнес я, когда мы ввели его в заброшенное здание, где его ждал допрос. Сегодня ночью я узнаю правду. Любой ценой. Для того, чтобы он долго не тянул с ответами мы ему помогли и отрезали одно ухо. Он выл и орал как резаный кабан. Мои люди подвесили его на крюк за вывернутые вверх руки.

В заброшенном помещении, где каждый шорох звучал как приговор, я стоял перед врачом, чье лицо искажал дикий, первобытный страх.

— Говори, — его глаза встретились с моими, и я видел в них панику. — Что она тебе приказывала делать?

Он колебался, губы его дрожали.

— Я… я не могу… — начал он, но его слова прервал мой холодный взгляд.

— Ты можешь и будешь, иначе останешься без второго уха! — мой голос был железным. Я наступал ближе, и он понимал, что уйти от ответов ему не удастся.

— Она… она заставляла меня делать вещи… Неправильные вещи, — наконец вырвалось у него.

— Какие вещи? — мое терпение на исходе. Я чувствовал, как адреналин бурлит в моих венах. Этот врач держал ключ к разгадке, и я должен был его получить.

— Искусственное оплодотворение, — его голос дрожал. "Она планировала все… с использованием вашего… вашего генетического материала."

Мое сердце на мгновение остановилось.

— Что ты сказал? — мои кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.

— Она хотела ребенка… вашего ребенка. И использовала других женщин для этого…Ваша вторая жена… и Алена… — он говорил, а я чувствовал, как моя душа тонет в отчаянии. Меня беспощадно затошнило, но ярость была сильнее. Холодный пот выступил по спине. Я пошатнулся, как будто меня ударили в солнечное сплетение.

— Как долго это продолжалось? — я едва узнавал свой голос, насколько он был наполнен яростью и болью.

— Годы, — простонал он, по его лицу стекала кровь и попадала ему в рот, он плевался и дергался от ужаса. — Я не мог отказаться… Она угрожала мне.

Я отошел назад, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Самида… Как мне не хватило ума увидеть это раньше? Как я мог допустить, чтобы она так далеко зашла?

— Я ты не думал о том, что сделаю с тобой я, когда узнаю? — прошептал я, повернувшись к врачу. Он сломлен и испуган, но его страх ничто по сравнению с тем, что теперь чувствовал я.

— Сколько раз? — мой голос был почти шепотом, я не мог говорить, мое горло горело огнем.

Врач смотрел на меня, и его глаза были полны слез.

— Много… Много раз, Ахмад. Она была одержима идеей иметь ребенка от вас. Вашего ребенка, который бы принадлежал только ей. Были неудачи, были выкидыши…эмбрионы не приживались.

Я с трудом воспринимал его слова. Это звучало как самый страшный кошмар.

— Аят и Асия? — едва слышно спросил я.

— Да, близняшки…Это плоды искусственного оплодотворения…Это ваши дети и Самиды…"

Мир вокруг меня закачался, будто я стоял на краю пропасти.

— И Алена? — слова застревали в горле.

— И Алена тоже… Она была всего лишь сосудом. Самида убедила ее, что это будет ваш ребенок. Но Алена… она никогда не знала правды.

Я почувствовал, как ноги подкашиваются. Все, во что я верил, все, чем я дорожил… это было ложью. Отравление моей первой жены, то, что из нее делали сумасшедшую и прятали в больницу… а в это время над ней проводили опыты, отношения с Аленой, беременность… Все это было частью жестокой игры Самиды.

— Почему? — это был единственный вопрос, который я мог сформулировать сквозь бурю эмоций, бушующих во мне.

— Она… она хотела власти, Ахмад. Хотела контролировать все. В том числе и вас. Ребенок от вас… это был ее способ укрепить свои позиции, — врач говорил, и каждое его слово было как удар ножом. — она…она любила вас как мужчину…как не жутко это говорить.

Я стоял там, сломленный, пытаясь собрать воедино обломки своей жизни. Самида… Что я сделаю с тобой, Самида? Этот вопрос эхом звучал в моей голове, глядя на врача и слушая его ужасающие откровения.

— Стой, что ты только что сказал? — я не верил, я все еще ни во что не верил. Картинка не складывалась. У меня адски болела голова. Она раскалывалась и по мне градом катился холодный пот.

— Слепота близняшек… это не от отравления. Это генетическая мутация, — врач смотрел на меня с сожалением, словно каждое его слово было тяжелым камнем. Он бросал эти камни в меня и я истекал кровью.

— Генетическая мутация? — я повторил, чувствуя, как мой разум отказывается принимать эту информацию.

— Да, Ахмад. Ваши гены…Кровосмешение. Когда Самида использовала ваши генетические материалы… она не учитывала риски. Риски для ребенка, — его голос дрожал, словно он адски боялся моей реакции. Не зря боялся, потому что он даже не представляет, что я с ним сделаю.

Мои руки сжались в кулаки.

— Ты реально хочешь сказать, что Аят и Асия ЕЕ дети? Мои и ЕЕ?

Врач кивнул, и я почувствовал, как омерзение и гнев во мне нарастает с каждой секундой.

— Я очень сожалею, Ахмад. Я… я не знал, как вам это сказать. Самида… она угрожала моей семье, — он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах только животный страх.

— А еще и платила, да? Очень хорошо платила! Моими деньгами! Отрежьте ему руки, ноги, член и закопайте падлу живьем прямо здесь.

— Нет! Ахмад! Не-е-ет! У меня пятеро детей! У меня…

— Самида обеспечила твою семью на несколько жизней вперед!

Сердцебиение участилось, когда я переступила порог кабинета доктора Владиславы Владимировны Устиновой. Свет в комнате был приглушённый, и большой монитор УЗИ занимал центральное место среди медицинского оборудования. Доктор Устинова улыбнулась мне, её взгляд излучал тепло и профессионализм.

— Здравствуйте, Вика. Как вы себя чувствуете? — её голос был спокойным и дружелюбным.

— Немного нервничаю, — призналась я, улыбаясь в ответ и забираясь на процедурный стол.

Доктор Устинова аккуратно подняла край моей рубашки, нанеся холодный гель на живот. Следующие минуты были полны ожидания, пока ультразвуковой датчик плавно скользил по коже, в поисках чёткого изображения малыша внутри меня.

— Вот, посмотрите, — доктор указала на монитор, где мелькали образы. Мое сердце пропустило удар, когда я увидела маленького человечка, который так активно двигался в моём животе.

— Как он? — невольно вырвалось у меня, глаза прикованные к экрану.

— Всё отлично, Вика. Малыш развивается в соответствии со сроком, — доктор улыбнулась, переходя к другим измерениям, проверяя здоровье моего будущего малыша.

И тут она сказала то, что заставило мое сердце запеть от счастья:

— Поздравляю, у вас будет мальчик. Второй сын…Говорят сыновья рождаются только у сильных женщин…но тех, которых нужно защищать.

Мальчик… Эти слова эхом отзывались в моей душе. Слезы радости непроизвольно навернулись на мои глаза. Ещё один мальчик, ещё одна жизнь, которую я обещала оберегать всем сердцем.

— Спасибо, — еле слышно прошептала я, не в силах отвести взгляд от экрана, где мой маленький сын продолжал свои первые танцы, не зная, как много радости он уже принёс в мою жизнь.

После визита к доктору, мир казался мне другим, наполненным новыми красками и ожиданием чуда. Вернувшись домой, я обнаружила Оксану, уже приступившую к подготовке детской комнаты. Следом за мной в дверях появилась и она, вооружённая каталогами мебели и улыбкой до ушей.

— Вика, представляешь, сколько всего нам нужно подготовить! — воскликнула Оксана, разворачивая передо мной страницы с разнообразными кроватками и комодами.

Мы вместе погрузились в мир детских товаров, выбирая идеальную кроватку для моего малыша. Я коснулась живота, представляя, как мой новорожденный сын будет спать в ней, покрытый мягким одеялом, которое я уже успела купить.

— Они будут такими друзьями, — размышляла я вслух, глядя на Сашу, играющего со своими игрушками в уголке комнаты. — Мои мальчики… как они будут играть вместе, смеяться…

Оксана положила руку мне на плечо: Ты будешь замечательной мамой для них обоих, Вика. Твоя любовь и забота сделают их счастливыми. А моя тетя навяжет им кучу носков и пинеток. Это она любит делать.

Мы провели весь день, украшая комнату, выбирая обои с забавными мультяшными персонажами и мягкий коврик, на котором мои сыновья будут играть. Вечером, уставшие, но довольные проделанной работой, мы устроились на диване с чашками ароматного чая.

— Представляешь, Оксана, как это будет… Мои малыши вместе. Это будет новая глава в нашей жизни, — я улыбнулась, ощущая тепло от мысли о своей растущей семье.

— Ты справишься. Я бы сомневалась в ком угодно, но не в тебе. И…присмотрись к Мухаммаду. Ты ему очень нравишься.

— Ксюш…нет, давай не будем об этом. Только не босс.

— А что? Какая разница?

— Он женат кроме всего прочего!

— Пф, ему можно иметь несколько жен. Да и зачем свадьба. Можно жить припеваючи и без нее.

— Я не хочу. Мне не нужны больше никакие отношения.

— Ну это пока… а потом мальчикам все же нужен будет отец.

— Женатый мужик?

— Ну кто знает, как все повернется. Ладно, я побежала. Мне сегодня нужно три сайта оформить. Да и у тебя есть проект.

***

Пока я укладывала Сашу спать, разглядывая его личико, в моём сердце зрела надежда. Надежда на то, что, несмотря на все трудности прошлого, будущее обещает быть ярким и полным любви.

Сидя за своим рабочим столом, я приступила к переводу статьи для одного из клиентов. Это был арабский сайт, и я уже почти привыкла к тому, как звучит этот язык, как он пляшет перед моими глазами, превращаясь в понятные слова и предложения.

Но вдруг, пролистывая страницу за страницей, я остановилась, застыв в недоумении и шоке. На экране передо мной было изображение Ахмада. Он стоял на каком-то мероприятии, в окружении других людей, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, полный решимости и силы. Ахмад выглядел невероятно красиво, элегантно одетый в традиционный белый кандуру с роскошной вышивкой, которая лишь подчеркивала его статус.

Но самое главное — на этом изображении не было видно его шрама. Он стоял так, что этот след прошлого скрывался от глаз, оставляя только образ сильного, внушительного мужчины, обладателя несгибаемой воли. В его чертах было что-то завораживающее, магнетическое, что всегда тянуло меня к нему, несмотря на всю боль и обиду, которые я испытывала.

В тот момент моё сердце наполнилось невыносимой болью, и я почувствовала, как слезы начали неудержимо катиться по моим щекам. Я не могла отвести взгляд от его изображения, каждая деталь которого напоминала о том, что было между нами.