Иль Хариф. Страсть эмира

Глава 19

Мухаммад сидел рядом со мной, его лицо выражало заботу и понимание. Он всегда был рядом, всегда поддерживал меня, но его предложение выйти за него замуж перевернуло все мои мысли.

— Вика, — начал он мягко, его голос был полон тепла. — Я знаю, что это неожиданно, но я действительно хочу быть с тобой и твоими детьми. Ты заслуживаешь лучшего, и я готов дать тебе это.

Я обернулась к нему, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Весь этот день был для меня сплошным кошмаром: сначала откровение о Саше, потом предательство Ахмада. И теперь это предложение от Мухаммада… Я не знала, как реагировать.

— Мухаммад, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты всегда был для меня другом и поддержкой. Я благодарна тебе за всё, что ты сделал для меня и моих детей. Но… я не могу принять твоё предложение.

Его лицо на мгновение стало непроницаемым, но затем он кивнул, показывая, что слышит и понимает меня.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Ты всё ещё любишь Ахмада, несмотря на всё, что произошло.

Я отвела взгляд. Моя любовь к Ахмаду была сильной и глубокой, но после всего, что я узнала, она превратилась в мучительную смесь боли и разочарования. Но никуда не исчезла, она как серная кислота разъедала мне душу и текла по венам вместо крови.

— Да, — прошептала я. — Несмотря на всё, что он сделал, я всё ещё люблю его. Но я не могу быть с ним, не после всего, что я увидела и узнала. И я не могу быть с тобой, Мухаммад. Это было бы неправильно.

Мухаммад вздохнул, его лицо выражало серьёзность и решимость.

— Вика, — начал он снова, его голос стал более твёрдым. — Я знаю, что Ахмад тебе дорог, но ты должна понять, что он не заслуживает твоего доверия. Он обманывал тебя всё это время.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эти слова резали меня по живому, но я знала, что в них есть доля правды. Ахмад обманывал меня, и это предательство было невыносимым.

— Я знаю, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Но мои чувства к нему… они не исчезнут так просто. Мне нужно время, чтобы понять, что делать дальше.

— Вика, я просто хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужна моя помощь или поддержка, знай, что я всегда буду рядом.

Его слова были полны искренности, и я почувствовала, как благодарность наполняет моё сердце. Мухаммад был настоящим другом, и его забота была неоценимой.

— Спасибо, Мухаммад, — сказала я, протягивая руку, чтобы взять его руку в свою. — Я очень ценю твою поддержку. Мне нужно многое осмыслить, и я благодарна тебе за понимание.

— Вика, прежде чем я уйду, мне нужно показать тебе кое-что, — сказал он, доставая из своей сумки папку с документами. — Ты должна это увидеть, чтобы понять всю ситуацию. Не думаю, что ты знаешь всю правду и женщина, которую он представил нам как свою секретаршу на самом деле его жена.

От его слов внутри все взметнулось, похолодело, я вскочила со скамейки, но Мухаммад удержал меня за руку. Я посмотрела на папку с недоверием и тревогой. Мухаммад протянул мне папку, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от страха.

— Это доклад моего личного частного детектива, — объяснил Мухаммад, его голос был полон серьёзности. — Я не хотел показывать тебе это, но теперь, когда ты отказалась от моего предложения, я думаю, что ты должна знать правду.

С трепетом в руках я открыла папку и начала читать документы. Каждое слово, каждая строчка были как удар по сердцу. В докладе говорилось, что Зобейда — вторая жена Ахмада, а маленькая Аят и Асия — их общие дочери. Мой мир рушился с каждым прочитанным абзацем. Это та самая жена о которой говорили, что она пыталась убить себя и малышек. Но как такое может быть? Как?

Слова плыли перед глазами, но я продолжала читать, не в силах остановиться. Оказывается, Ахмад был женат на Зобейде всё это время. Они скрывали это, но почему?

Я сидела на скамейке, ошеломлённая, держа в руках папку с документами. В голове бушевал хаос. Вся моя жизнь, все мои чувства к Ахмаду…Все что мы прошли вместе. Все это было какой-то ложью, паутиной предательства. Он лгал даже моей сестре. Вокруг него одни женщины, он манипулирует ими как пешками и я одна из многочисленных недожен, недолюбовниц. Как он мог скрывать от меня такую правду? Вся эта ситуация казалась невозможной, но документы, лежащие у меня на коленях, говорили о другом. Шок и недоумение захлестнули меня. Моя любовь к Ахмаду, словно тонула в болоте, покрывалась пятнами грязи. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и разочарования. Как он мог так поступить? Как он мог скрывать от меня, что у него есть другая жена и что Аят и Асия…у них живая мать?

Я посмотрела на Мухаммада, пытаясь найти в его глазах ответы на свои вопросы. Как такое возможно? Все говорили, что жена Ахмада мертва. Я помню, как Самида и другие убеждали меня в этом. Но теперь, когда правда вышла наружу, я не знала, кому верить.

— Мухаммад, — начала я, чувствуя, как голос дрожит. — Как такое возможно? Все убеждали меня, что жена Ахмада мертва. Почему никто не сказал мне правду?

Мухаммад вздохнул, его лицо выражало сочувствие и серьёзность. Он положил руку мне на плечо, стараясь успокоить.

— Вика, я понимаю, что для тебя это огромный шок, — начал он тихо. — Ахмад и Самида скрывали это, чтобы защитить свою семью и, возможно, тебя. Зобейда всё это время находилась в клинике за границей. Самида делала всё возможное, чтобы никто не узнал об этом.

— Откуда ты знаешь о них? У тебя столько информации? Зачем?

— Ради тебя…Я увидел тебя и сразу понял, что всю жизнь искал такую как ты. Я живу по своим правилам, по своим законам. Мне никто не указ. Мне нужно было лишь мгновение, чтобы понять кто такой для тебя Ахмад ибн Бей. Достаточно было посмотреть на твое лицо. И я захотел узнать кто этот человек, которого ты так отчаянно любишь.

Я посмотрела на него, не в силах понять как эта дикая пропасть лжи разверзлась передо мной и почему я лечу в нее спиной и не знаю останусь ли жива, когда упаду.

— Но почему они скрывали это? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в камень. — Почему никто не сказал мне правду?

Мухаммад вздохнул, его глаза были полны сочувствия.

— Ахмад, вероятно, думал, что так будет лучше для всех, — ответил он. — Мне бы хотелось считать, что он хотел защитить тебя от боли и страданий. Но теперь, когда Зобейда вернулась, всё стало намного сложнее. Единственное…почему он и сейчас скрывает от тебя кто она такая.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Всё, что я знала об Ахмаде, оказалось ложью. Все мои чувства к нему были омрачены предательством. А он еще смел называть меня лгуньей, шлюхой, обвинять в изменах. В то время как сам не просто лгал, а изощренно делал из меня идиотку, заставил сочувствовать и детям и ему самому.

— Я не знаю, что делать, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Как я могу доверять ему теперь? Как я могу продолжать любить его, зная, что он обманывал меня всё это время?

Мухаммад снова положил руку мне на плечо, его прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Вика, я знаю, что это тяжело, — сказал он мягко. — Но ты должна думать о своих детях и о себе. Ты сильная, и я верю, что ты справишься с этим. Если тебе понадобится помощь, знай, что я всегда буду рядом.

Как будто это имеет для меня значение что он будет рядом. Когда любишь кого-то все остальные исчезают, становятся невидимками. Мысли о других мужчинах скорее раздражают и ты не хочешь чтобы к тебе прикасались ни руками, ни словами. И сейчас, слыша слова Мухаммада я ощущала только одно — мне хотелось, чтоб он исчез. Чтобы этого дня никогда не было. Но вместо этого я тихо сказала:

— Спасибо, Мухаммад, — прошептала я. — Спасибо за то, что показал мне правду и за твою поддержку. Я пока не знаю, что мне делать…не знаю как поступить. Я не была к такому готова.

Он кивнул, его глаза были полны понимания и решимости.

— Теперь, когда вернулась настоящая законная жена Ахмада, ситуация становится гораздо сложнее, — сказал он. — Зобейда законная жена. И если дело дойдёт до суда, твои шансы оставить себе детей станут минимальными. С его возможностями и связями.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Мухаммада были как удар под дых. Я об этом даже не думала…мне это не приходило в голову, а сейчас меня буквально ослепило от ужаса, от паники.

— Но как… как это возможно? — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Ахмад говорил, что я их мать. Я не могу потерять своих детей!

Мухаммад посмотрел на меня с глубоким сочувствием.

— Я понимаю, Вика, — сказал он тихо. — Но ты должна быть готова к тому, что придётся бороться за своих детей.

Моя голова кружилась от ужаса и беспомощности. Я чувствовала себя загнанной в угол, не зная, куда обратиться за помощью.

— Что мне делать, Мухаммад? — спросила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Как я могу защитить своих детей?

— Во-первых, ты должна быть сильной, Вика, — сказал он. — Ты должна бороться за своих детей и не сдаваться. Во-вторых, тебе нужно найти хорошего адвоката, который поможет тебе защитить свои права. И, наконец, ты должна помнить, что ты не одна. Я здесь, чтобы помочь тебе.

— Спасибо, Мухаммад, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я не знаю, что бы я делала без тебя.

Он улыбнулся, его глаза встретились с моими и из них не исчез тот блеск который меня смущал.

— Ты сильнее, чем думаешь, Вика, — сказал он. — Я верю в тебя. Ты справишься с этим. И…если бы ты стала моей женой, я бы смог защитить тебя. Стать за тебя горой. Подумай об этом.

***

Когда Мухаммад ушёл, я вернулась в палату, которую мне дали в больнице, чтобы я была ближе к детям. Об этом в свое время позаботился Ахмад. Тишина накрыла меня тяжёлым одеялом, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и отчаяния. Я снова взяла в руки папку с документами и начала перечитывать её, пытаясь осмыслить всю информацию.

Каждое слово в этих документах было как удар по сердцу. Зобейда — вторая жена Ахмада, а маленькая Аят — их дочь. Как он мог скрывать это от меня? Как я могла не заметить, что он ведёт двойную жизнь? Все эти вопросы терзали меня, не давая покоя. Он несколько раз уезжал. Никто не знал куда…Я не имела никаких доступов к его телефону, не знала о делах и работе. Ахмад спокойно мог ездить к своей жене.

Я читала и перечитывала документы, стараясь найти хоть какой-то смысл в этом кошмаре. Моя любовь к Ахмаду, мои чувства к нему теперь казались такими запутанными и непонятными. Как я могу продолжать любить человека, который так глубоко предал меня? Только любовь так быстро не умирала, она жила. Обливалась кровью и продолжала пульсировать адской болью внутри меня.

Страх за будущее моих детей переполнял меня. Что будет, если Ахмад и Зобейда решат забрать их? Это сыновья! Он мечтал о сыновьях! Какие шансы у меня остались? Я чувствовала, как внутри всё дрожит от ужаса. Моё сердце сжималось от боли при мысли о том, что я могу потерять своих детей. Их будущее казалось таким неопределённым и мрачным.

Слёзы начали катиться по щекам, и я не могла их остановить. Боль была невыносимой. Моё сердце разрывалось от осознания, что моя жизнь снова разрушена. Я пыталась собрать себя, но каждый раз, когда думала о Ахмаде и Зобейде, боль возвращалась с новой силой.

— Почему, Ахмад? — прошептала я, обращаясь к пустоте. — Почему ты так поступил со мной? В чем еще ты лгал мне? Я совершенно не знаю тебя. Ты для меня такой же жестокий незнакомец как и в первый день нашего знакомства.

Слёзы текли без остановки. Вся моя жизнь, все мои мечты теперь казались разбитыми. Я не знала, как справиться с этим. В голове крутились мысли о том, что будет дальше, но ни одна из них не давала мне утешения. Как я могу защитить своих детей? Как я могу справиться с этой ситуацией? Я не готова становиться женой Мухаммада. Это ужасно, это как запереть себя в клетку из грязи.

Я обняла себя руками, пытаясь найти хоть какое-то утешение. Внутри всё кричало от боли и разочарования. Я чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. Все мои усилия, вся моя борьба теперь казались напрасными. Ахмад, который был для меня всем, оказался лжецом и предателем.

Мои мысли возвращались к Мухаммаду и его словам. Он сказал, что я должна быть сильной ради своих детей. Но как найти силы, когда внутри всё разрывается на части? Как продолжать бороться, когда кажется, что весь мир против тебя?

— Я не знаю, что делать, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от слёз. — Я не знаю, как справиться с этим.

Моя жизнь снова разрушена, и я не знала, как собрать её осколки. Но я знала одно: ради своих детей я должна найти в себе силы. Они нуждаются во мне, и я не могу позволить себе сломаться. Даже если внутри всё кричит от боли, я должна продолжать идти вперёд. Ради них, ради их будущего.

Я позволила себе плакать. Позволила себе выплеснуть всю боль и разочарование. Это был мой первый шаг к тому, чтобы справиться с этой ситуацией. Первый шаг к тому, чтобы снова найти себя и продолжать бороться за своё счастье и счастье моих детей.

***

Внезапно дверь палаты приоткрылась, и в проёме появился Ахмад. Он был бледен, его лицо было напряжённым, явно он страдал от послеоперационной боли. Он медленно шагнул внутрь, слегка покачиваясь. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Как и каждый раз от его близости, от его взгляда…от понимания насколько же он врос в мое сердце и как больно выдирать его оттуда.

— Вика, — его голос был тихим и слабым.

Он выглядел измученным, и в его глазах читалась усталость и тревога. Обычно он скрывал свои эмоции за равнодушием и холодностью. Но не сейчас. Я быстро вытерла слёзы, стараясь скрыть эмоции. Я не могла позволить ему увидеть, насколько я разбита.

— Ахмад, — сказала я холодно, стараясь не показывать, как сильно меня тронул его вид. — Ты должен отдыхать. Почему ты здесь?

Ахмад шагнул вперёд, но его лицо исказилось от боли. Он медленно подошёл к креслу и сел, тяжело дыша.

— Мне нужно было увидеть тебя, — сказал он, его голос был полон решимости. — Я должен был узнать, как ты и мальчики.

Я смотрела на него, стараясь удержать свои бешеные эмоции под контролем. Моё сердце кричало от боли и разочарования, но я не могла позволить ему увидеть это.

— Я все еще очень переживаю за жизнь наших сыновей, — ответила я сухо. — Миша и Саша всё ещё в реанимации. Я чувствую себя разбитой, Ахмад. Очень разбитой.

Он кивнул, его глаза потемнели от боли и усталости.

— Вика, — начал он, глядя мне в глаза. — Неужели тебе не было интересно, жив ли отец твоих сыновей? Ты ведь знала, что я мог умереть на операционном столе.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается ещё сильнее. Его слова резали меня по живому, но я не могла позволить ему увидеть, насколько они меня задели.

— Ахмад, — сказала я холодно, глядя прямо в его глаза. — Сейчас я переживаю только за наших мальчиков. Всё остальное не имеет значения.

— Понятно…, - он был всем остальным, так получилось.

Но я испытала легкое удовольствие, поняв, что ему неприятно. Он поморщился, когда пытался встать, и его лицо исказилось от боли. Я не двинулась с места, не предложила ему помощь. Мои чувства к нему были омрачены его ложью и предательством. Его губы, которые он ещё недавно целовал Зобейду, теперь казались мне чужими и грязными. Еще никогда ревность не ослепляла меня настолько сильно.

— Вика, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, — сказал он, делая шаг ко мне. — Но мы должны быть вместе ради детей.

— Вместе? — я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё кипит от гнева и разочарования. — Ты говоришь о том, что мы должны быть вместе, после всего, что произошло? Как ты можешь говорить так, когда сам разрушил всё, что у нас было?

Ахмад замер, его глаза затуманились болью.

— Я знаю, что допустил ошибки, — сказал он тихо. — Я готов поговорить об этом…готов признать, что я виноват перед тобой. Я люблю тебя…Вика…

— Любишь? — мой голос дрожал от ярости. — Ты думаешь, что твоё "люблю" может всё исправить?

Он подошёл ближе, его лицо исказилось от боли, и я видела, как он старается не показать, насколько ему тяжело стоять.

— Вика, пожалуйста, послушай меня, — начал он, но я перебила его.

— Нет, Ахмад, — сказала я твёрдо, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Ты сделал свой выбор. И теперь нам придётся жить с его последствиями. Ты не можешь просто прийти сюда и надеяться, что всё вернётся на свои места. Да, я благодарна тебе, но это не значит, что я брошусь в твои объятия…Все кончено. Ты сам так захотел.

Его лицо побледнело ещё больше, и я увидела, как боль и отчаяние отражаются в его глазах. Он стоял, смотря на меня, как будто не веря, что я могу быть такой холодной. А мне так хотелось заорать ему. Что я все знаю, что он проклятый лжец. Но я думала о детях. Пока я не решу как мне быть я не стану провоцировать Ахмада.

— Вика, я… — начал он, но я снова перебила его.

— Пожалуйста, Ахмад, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит от сдерживаемых слёз. — Уходи. Мне нужно быть одной. Мне нужно разобраться в своих мыслях и чувствах. Твое присутствие сейчас только усугубляет всё.

Он кивнул, его лицо было мрачным и усталым, медленно повернулся и направился к двери, каждый шаг давался ему с трудом. Когда он вышел, я закрыла дверь на замок и бросилась на кровать, рыдая.