Институт неблагородных. Тёмные крылья

Глава пятнадцатая. Сиятельные

Вернувшись домой, Ада застала в своей комнате Селену. Ундина сидела в кресле, абажур торшера бросал на её лицо с раскрасневшимися глазами широкую тень. Вокруг суетились растерянные Рестрика и Далида. Последняя предусмотрительно поднесла палец к губам, чтобы вошедшая не сболтнула лишнего.

— Что случилось?

Селена отвернулась и всхлипнула. Ада отметила, что ундина сегодня совсем на себя не похожа: без огромных серёг, которые она так любила, волосы забран на затылке в небрежный пучок — во всм облике сквозила небрежность отчаявшегося.

Подруги пожали плечами: Рестрика с выражением лица, мол, “всё блажь, нашла о чём убиваться”, Далида с молчаливым сочувствием.

— Ничего страшного, — вздохнула Селена, не поворачиваясь. — Мне пришёл отказ.

“Ну, это не так уж неожиданно”, — подумалось Аде, а вслух она сказала:

— Не расстраивайся так, это я сорвала тебе выступление. Прости ещё раз, не понимаю, что на меня тогда нашло”.

Ада подошла к сидящей в кресле Селене и обняла её сзади, положив голову девушке на плечо.

Рестрика задумчиво произнесла:

— Нет, не похоже, что дело в тебе.

— Согласна, — поддержала ламию Далида.

Ада с удивлением уставилась на обеих подруг.

— Я чего-то не знаю?

— Письмо пришло три дня назад, — пртянула Селена смятый кусок бумаги, в котором угадавался серый конверт официальных уведомлений. Обычно такие приходили из Министерств.

Ада осторожно расправила его на коленке. Внутри лежало письмо, написанное на дешёвой шершавой серой бумаге. Такой тонкой, будто предназначенной для скручивания сигарет.

“Вы нам не подходите. Извините за неточные сведения, отправленные ранее”. Ниже стояла подпись директора театра и замысловатая печать.

— Было ещё одно письмо, — пояснила Селена, вытирая тыльной стороной ладони заплаканные глаза. — Там говорилось, что меня взяли в дополнительный состав труппы.

Девушка закашлялась. Ада давно замечала, что здешний климат, при всей его мягкости, не прибавлял здоровья Селене. А уж когда ундина нервничала, у неё попросту был нездоровый вид.

— Что такого случилось за три дня? — ходила по комнате с видом дознавателя Рестрика, откидывая назад светлые жидкие волосы. — Ну и духота у вас! Совсем не проветриваете?

— Может, просто передумали. Взяли другую. Почему вы все считаете, что здесь неприменно скрыт какой-то секрет?

— Чувствую, — вскинула и без того вздёрнутый носик ламия. — У нас же нюх на тайны. К тому же, от бумаги разит страхом и… почтением, вплоть до угодничества. Словно кто-то стоял за плечом писавшего и проверял, правильно ли тот подбирает слова.

— Зачем же портить мне жизнь? У меня нет здесь врагов…, — признесла Селена и непонимающе уставилась на письмо, словно оно могло выдать мотивы директора, так быстро меняющего свои решения.

— Дай сюда, — Рестрика стремительно выхватила мятую бумагу, всё ещё лежавшую на коленях Ады и, прокусив запястье, ламия несколько секунл стояла с закрытыми глазами. На её губах была кровь, которую девушка торопливо слизала раздвоенным язычком. Открыв глаза, сделавшиеся из голубых почти жёлтыми, ламия поднесла письмо к лицу и жадно вдохнула носом.

— Так и думала. Я всё верно сказала. Если бы можно было добыть немного крови писавшего эту ерунду, я бы мога отпределить, кто его заставил.

— Правда? — оживилась сирена. — А сколько надо крови?

— Вы тут всерьёз это обсуждаете? — встряла Далида, не дав Рестрике сказать ни слова. — Даже если она права, что с того? Ну узнаешь ты имя и должность запретившего тебе выступать в театре, и что? Пойдёшь выяснять отношения? Справшивать почему?

Селена опустила голову:

— Нет. Не хочу услышать, что бездарна, — еле слышно сказала девушка. — Я просто попробую в следующем году.

— Да, это правильно. Директор сейчас всё одно решения не поменяет. Ты только настроишь его против себя, — поддержала мысль Далиды Ада.

— Дело ваше, — фыркнула Рестрика, вновь став прежней миловидной девушкой. — Какие вы, однако, бесхребетные! Да попадись мне на пути тот, кто решил распорядиться моей судьбой без спроса…

— Дальше можешь не говорить. Нам всем уже страшно, — засмеялась Далида. — Ну, не сердись! Просто в случае Селены, всё это бессмысленно.

— Смотрите сами. Как знаете, — пожала плечами ламия. — Ладно, мне пора.

Рестрика замешкалась на пороге, словно что-то обдумывала, а потом повернулась и посмтрев на Селену произнесла:

— Немного надо. Три капли вполне хватит, только свежей, не вчерашней.

И тихо выскользнула за дверь.

Тут же засобиралась и сирена.

— Ты смотри, змею-то не слушай, — предупредила Далида, видя колебания девушки. — Им палец в рот не клади, дай инриги плести. А тебе ни к чему. Да и можем ли мы быть увеены, что она не расскажет всё ректорессе при первом удобном случае?

— Эмма… Точно. Это она интересовалась у меня результатами прослушивания, а через день пришло второе письмо. Я уверена, что это она! Только сейчас вспомнила…Я вс удивлялась, что она вспомнила моё имя…

— Но зачем ей тебе мешать? Могла бы прямо запретить, без этих тайн, — Ада задумалась. Явных причин вставлять палки в колеса сирене первого уровня, которую приняли в один из дополнительных составов труппы, не было. По крайней мере, таких, о которых бы знала Ада. Но ламии редко ошибаются, тем более с применением заклятья на крови. Это — универсальный проводник, позволяющий им узнать любую тайну, если та напрямую касается интересов третьего лица. — Далида права. Забудь и живи дальше. У тебя ещё будут шансы.

— Кстати о шансах, — оживилась Далида. — При Рестрике говорить не хотели. Мы выянили, кто такая эта Лилиан.

— Какая Лилиан? — Ада сняла платье и переодевалась в ночную рубашку. После насыщенного вечера и выпитого вина девушке очень хотелось спать.

— Которая тебе должна помочь, — раздражённо сказала Далида. — Наша Соль ещё обещала познакомить с ней… Ну, Ада, сама же говорила!

— Ааа. Точно, — позёвывая, произнесла девушка. — Простите, девчонки, я так устала.

— Хорошо прошло свидание с Марком? — переключилась подруга-гарпия. Что-то насмешливое и тревожное послышалось Аде в её тоне.

— Норально. Я ещё не всё выяснила…

— Зато мы смогли узнать главное, — перебила Далида. Селена сидела притихшая и тоже жалостивоо смотрела на Аду.

— Говорите уже!

Сердце девушки ухнуло вниз в предчувствие несчастья.

— Лилиан Витор — девушка из знатного семейства Магов. Одного и самых родовитых. Красивая, умная, способная ведьма.

— И что? — Ада начала терять терпение, поэттому просто не смогла дослушать возхваления сирены магессе.

— Хорош, здесь сладко не будет, — согасилась Далида и, сев на постель рядом с Адой, ихо сказала: — Она — невеста Марка. Того самого. Марка Ладона. Младшего сына пятого Драка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

“Ну и что? Ничего ведь не произошло. Просто надо вычеркнуть Марка из своей жизни. Да его в ней толком и не было”, — утешала себя Ада в моменты душевного волнения или некстати подвернувшихся воспоминаний. Иногда у неё получалось.

Но не в день празднования Мидсумар — летнего солнцестояния. Сегодня будет не просто бал, как им объяснила Соль, ожидается сбор всех Магов. Ведь там объявят имена новых жриц, контролирующих потоки энергии, управляющей Дольним миром, даты помолвок и свадьб, а будущие женихи присмотрят новых девушек среди приглашённых.

Ада подозревала, что вечером ей представят потенциального кандидата в мужья, и все ждут от неё если не восторгов, то примерного поведения и смирения. Девушка могла бы пойти на поводу у жаждущих такого союза и изобразить покорность, но в душе противилась подобной игре. Актёрство совсем не входила в сферу её талантов.

— Только прям там не начинай сопротивляться! — посмеивалась Далида. — Я иду повеселиться, а не смотреть драму с заламыванием рук.

— Прям по Шекспиру.

— По кому? Это что ещё за травоядное?

— Так, драматург. Писал пьесы для театра.

— Тогда Селена о нём наслышана. А он хорош собой?

— Как сказать, драматург давно умер! — засмеялась Ада, поправляя складки зелёной юбки. Это всё уже было: такое же платье, тёплый летний вечер, обещающий встречу с мужчиной, застолье с невиданными деликатесами и так и невыпитым кофе. Но стоило вспомнить о студенистом теле моллюска, сжимавшемся от предчувствия беды или капли лимонного сока, как ностальгия уступила место отвращению.

А теперь всё иначе. Что ж! Ада старалась не поддаваться унынию, девушка давно взяла себе за правило ни о чём не жалеть, считая, что всё, что ни делается, к лучшему. Значит, её судьба — один из Магов. Истинные надеются, что через неё получат сыновей, будущих лидеров и вождей. Из-за власти весь сыр-бор.

Однако, беспокоило иное: зеркальные часто не выживали. Стоило им забеременеть, как девушки умирали. Далида и Рестрика собрали полное досье, в правдивости сведений сомневаться не приходилось.

— Что опечалилась? Опять о своём Драконе подумала?

— Далида, чем больше ты мне будешь о нём напоминать, тем скорее поверю, что и впрямь неравнодушна к Марку.

— Всё, молчу! — всплеснула руками подруга и захихикала. — А посмотри, этот дубовик и впрямь не обманул: платье прекрасное. Почти ничего не скрывает, как я люблю.

Ада была другого мнения: толстый хранитель рощ посмеялся над Далидой, выбрав для неё такой наряд, в котором и в прошлом мире зеркальной было бы неприлично показываться. Треугольное декольте, узким клином доходившее до пупка, открывало всем имеющим глаза пышную грудь бывшей суккуб, прикрытую лишь маленькими кусочками ткани и татуировкой. Платье прямого покроя доходило до колен Далиды и, к счастью, не имело разрезов. Все попытки их сделать были жёстко пресечены Адой.

— А тебя не смущает, что окружающие могут решить, что ты доступна?

Далида удивлённо посмотрела на Аду, словно та задала вопрос, лишённый смысла:

— Какая разница, что подумают другие? Я же знаю, что это не так. И зачем прятать тело, данное тебе родителями, будто это что-то неприличное?

“Греховное”, — сразу подумала Ада. Смелость подруги её восхищала.

— Ладно, тогда выходим, — сдалась девушка. Надо перестать прятаться от судьбы и встретить уготованное ей с высоко поднятой головой.

Но все планы разбились в холле Кломхольма, стоило Соль выхватить её из толпы наряженных гарпий.

— Прекрасно выглядишь, ма вила! Но что за странный выбор цвета? В знак уважения к стихии Воздуха, могли бы выбрать оттенки голубого или, на худой конец, надеть белое.

Платье Фрирр тут же поменяло оттенок на голубоватый.

— Вот такое, например. Ну да ладно, не в одёжке дело. Всем, кому я тебя представлю, отвечай вежливо и прибавляй “сиятельный”. Поняла?

— Даже женщинам? — Ада не могла не съязвить. Уж она скажет этой Лилиан, та точно засияет! И что они сделают? Обратно не отправят, а ради такого удовольствия можно потом и посидеть на хлебе с водой неделю-другую! Да, ведьма не виновата, что жених увлёкся другой, но жизнь вообще несправедлива, пусть терпит!

— Естественно. И не столбеней, как тогда с Тагиром. Будто приведение увидела! Из какой глуши Хедрик тебя вытащил?

Ада смолчала, леденея от одного только упоминания дяди Марка. Снова это имя! Только зачем оно ей? В сердце теплилась надежда, что больше они не встретятся.

— Ни с кем без моего разрешения первой не заговаривай. Подойдут — улыбайся и больше помалкивай. Но главное — чтоб этой иронии на твоём лице я сегодня больше не видела! Ступай!

— Что она тебе говорила? — накинулась Далида, как только Ада вернулась.

— Желала приятного вечера!

— Ага, счас! Так я и поверила! Ценные советы? Угадала?

Ада кивнула, рассеянно смотря по сторонам. Ехать хотелось всё меньше. Алкоголь на таких праздниках давали слабый: не напьёшься и храбрости не наберёшься. Сейчас бы виски! Один или два глотка, обжигающих рот, и она бы показала всем, кто считает новую зеркальную марионеткой!

— А как выглядит Лилиан?

— Зачем тебе знать заранее? Мне описали её только в общих чертах…

— Просто интересно.

— Ну, высокая, статная, причёски крутит на голове замысловатые.… Далась она тебе!

— Ты права, только не отходи от меня, пожалуйста!

— Обещаю! — только и успела ответить Далида. Взгляды присутвствующих обратились на вошедшую ректорессу Эмму в бирюзовом брючном костюме, напоминающем кимоно. Она вполне могла сойти за землянку, отправившуюся на тематическую вечеринку.

Девушки расступились, образовав проход. Эмма, не торопясь спустилась, улыбаясь воспитанницам одними губами, взгляд её по-прежнему оставался холоден. Он скользил поверх голов и оживился только тогда, когда встретился с глазами Соль. Та еле заметно кивнула.

Чутьё подсказывало Аде, что происходящее важно для неё, поэтому девушка старалась не упустить не единой детали. Эмма резко повернулась, высматривая кого-то. Ада успела наклонить голову и почувствовала, как потянуло холодом. Словно склизкие пальцы, раздвигая толпу, искали её. Хотелось спрятаться, убежать, вжать голову в плечи и, зажмурив глаза, затаить дыхание, будто тебя не существует. Но долго так не продержаться, да и окружающие, беспечно переглядывающиеся, не поймут. Однако, решение пришло само. Через пару секунд, показавшихся вечностью, чувство холода отступило и развеялась как дым.

Ада решилась посмотреть на ректорессу, но Эмма уже вышла во двор. Следом, по знаку Соль, потянулись и остальные.

— Она так на тебя смотрела! — прошептала Далида.

— Как?

— Оценивающе и одновременно… с неприязнью. Может, этот Тагир что-то про тебя наговорил?