Институт неблагородных. Тёмные крылья

Глава двадцать первая. Милость Судьбы

— Он и вправду голубого цвета? — спросила Далида на следующее утро, когда Ада успокоилась. Девушка стояла у зеркала и старательно прикладывала холодное полотенце к покрасневшим глазам.

— А если бы зелёного, то это что-нибудь меняет?

— Нет, конечно, — вздохнула подруга и добавила: — Я поспрашивала девчонок со второго уровня.

— Когда успела?

— Ты заснула, я и пошла. Надо же было убедиться в том, что этот Марк сказал правду.

— И?

— Убедилась, — ответила Далида и принялась расчёсывать идеально гладкие волосы.

Ада не стала больше спрашивать, и без того всё ясно. Дракон сказал правду: ему нужна девственница. А, значит, он изначально не планировал серьёзных отношений. Развлечение перед помолвкой, не более. А она и рада была слушать про сокровище, добычу и сильную страсть! Всё как обычно, пустые слова увлечённого мужчины!

— Эй, перестань! — Далида подошла сзади и обняла за плечи, положив голову Аде на плечо. — Ну, что мне сделать, чтобы ты не плакала? Давай, побьём его! Вместе с этой злючкой-невестой!

Девушки заливисто расхохотались.

— Тут уж я виновата и больше никто! — Ада отошла от зеркала и, взяв толстый учебник Истории Дольнего мира, добавила: — Это требование относится ко всем невестам, да? У меня, выходит, вообще нет шансов? Это я так спрашиваю, для ясности.

— Вовсе нет! Только к драконьим избранницам. Девственная кровь, излитая на землю после первого акта — просто их фетиш.

— Понятно. Ловко Марк меня обхитрил, — усмехнулась Ада и зашмыгала носом. — Не говори мне о нём больше. Никогда!

— Может, тебе сегодня не ходить на занятия? Полежишь, отдохнёшь…

— Нет, будет ещё хуже. К тому же, я не обираюсь уступать тебе первенство. И так на пятки наступаешь.

Девушки не спеша направились в учебный зал. Ада старалась не думать о Марке, выкинуть его из головы и сердца, перестать без конца вспоминать прошедшую ночь, полёт наперегонки и раскидистые ветки дуба над головой. А воспоминания так и лезли.

Как назло, сирены, с которыми объединялись гарпии на уроках истории, твердили только о них — крылатых хозяевах Илиодора. В основном, это были сплетни и слухи, некоторые хвастались поклонниками, другие завистливо молчали или принимались доказывать, что Драконы слишком сложны и полны предрассудков, стремятся к союзу с равным родовым кланом, поэтому брак с ними для большинства Пришлых маловероятен.

— Ада, ты заболела? — спросила Селена, как только они вошли и уселись подальше от скамейки преподавателя.

— Просто плохо спала, — начало было Далида, но Ада остановила её жестом:

— У меня неприятности. Но это скоро пройдёт.

— Ты про Дракона? — шёпотом спросила Селена и добавила: — Я тебя не выдам, не надо больше ничего говорить. Ты и так самая желанная невеста на курсе.

— Не для всех. Давай о тебе. Что хотела Эмма? Тебя взяли в театр?

— Нет, — вздохнула ундина и потупилась: — Мне объяснили, что это недостойное занятие для дочери Истинного.

Ада хотела расспросить подробнее, но начался урок. Девушка любила неторопливые рассказы о прошлом Дольнего мира, голос гранды Тиросины, саламандры с короткими волосами, безупречно уложенными в каре, вводил в транс. Она могла так поведать о давно минувших битвах и спорах, будто сама была им свидетелем.

Она никогда не спрашивала учениц, предпочитая говорить самой. У этой эмоциональной дамы Ада и решилась после занятий выспросить о феномене истинной пары. Чёрт знает зачем?! К чему теперь, но Аду терзали любопытство и привычка доводить дело до конца.

Дождавшись, пока последняя воспитанница покинет зал, она подошла вплотную и глядя в красные глаза преподавателя, выпалила на едином дыхании:

— Вы слышали об истинных парах?

Тиросина удивлённо приподняла брови и улыбнулась:

— Об этом каждый слышал, но видеть не доводилось. Почему ты спрашиваешь?

Ада пожала плечами и напустила на себя равнодушный вид:

— Каждая мечтает о такой любви. Только существует ли она?

— Конечно. Но реальность гораздо страшнее сказок. Если бы я почувствовала, что где-то рядом бродит моя истинная пара, знаешь, чтобы я сделала?

Насладившись паузой, Тиросина продолжила:

— Бежала бы от неё подальше.

— Почему?

— Стоит мужчине и женщине соединиться, как они обречены на вечный голод и поиск друг друга. А если один умрёт раньше времени, потянет и второго. Тоска съест. Похоже на проклятие, верно?

— Но как этим двоим узнать, что они предназначены друг другу? Так можно любую страсть отнести к предназначению, — протянула Ада и замолчала, с нетерпением ожидая ответа.

— Знаки на теле, например. Обычно на плече или бедре. И не спрашивай какие. Если ты уверена, что встретила свою пару, я тебе сочувствую.

Тиросина смерила Аду долгим взглядом и, кивнув на прощание, вышла. Сердце девушки сжалось в предчувствии беды. Ада должна была проверить немедленно, девушка быстрым шагом шла по коридору, а внутренний голос упрямо твердил, что уже слишком поздно что-то менять.

Ворвавшись в комнату и бросив на кровать учебник и блокнот для записи, девушка принялась стаскивать с себя одежду. Пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы формы, одна из них оторвалась и укатилась под кровать Далиды.

Наконец Ада освободилась и с закрытыми глазами подошла к зеркалу. Сердце колотилось как взбесившаяся лошадь, бегущая не разбирая дороги.

— Раз, два, три!

Открыв глаза, Ада вперилась в отражение и сразу увидела то, чего боялась. На правом бедре, много выше колена, синело овальное пятно, размером с пятак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это было последней каплей. Ада, не одеваясь, легла под одеяло и, накрывшись с головой, свернулась калачиком. Глаза были сухими, плакать не хотелось. Отогнав робкую надежду, стучащуюся в сердце, девушка принесла клятву, что никому не позволит руководить собой. Ни ректорессе, ни Истинным, ни Марку, ни даже Судьбе, чтобы та ей не готовила.

Однако принести клятву оказалось легче, чем её соблюсти. Ада понимала, что пока она учится независимости ей не видать. Получить должность и жить самой по себе, как дворовая кошка без хозяина и его правил, — вот к чему она стремилась. Это стало навязчивой идеей и самоцелью.

— Глупостью и самодурством, — в моменты плохого настроения ворчала Далида. — Встреть я свою судьбу, уж никому бы её не отдала!

— Судьба сама ко мне не слишком стремится.

— Вот и неправда! Сколько можно за тобой бегать?!

После этой фразы Ада обычно замолкала, делая вид, что не желает продолжать разговор. На самом деле, ей было обидно, что Марк после нескольких недель бесплотных попыток поговорить, вспылил и ушёл, сказав на прощанье, что девушка сама явится, если он ей действительно нужен. А нет, так Дракон переживёт!

И посмотрел надменно, как он это умеет. В этот момент, она поняла, что переборщила с обидой и, возможно, надо дать ему высказаться. Но время было упущено, а унижаться, кричать вослед не позволяла гордость.

Дни потянулись в тоскливом ожидании весточки. Сначала Ада продолжала злиться на Марка, пока её сердцем окончательно не завладели печаль и острый страх потерять любимого. Чтобы хоть как-то его заглушить, Ада с головой ушла в учёбу. Она овладела навыками целительства, научилась укрощать ветер и вызывать шторм. Огонь на кончиках пальцев стал почти ручным и охотно выполнял волю хозяйки, но Ада пока не могла отпустить его, позволить пламени взметнуться вверх. Оно напоминало ей о Марке, заставляло сердце сжиматься, а глаза делались влажными, очертания предметов размывались.

Пятно на бедре тоже напоминало о запретной связи на озере и о колючей траве, растущей на его берегу. День ото дня клеймо становилось ярче и заметнее, оно зудело и болело, стоило подумать о Драконе. Ада пыталась уверить Далиду и саму себя, что это просто засос, но время всё расставило по местам и отняло надежду.

Иногда до девушки долетали слухи о том, что помолвка младшего сына Ладона и новой жрицы — хранительницы будет этой осенью. В такие дни Ада была особенно молчалива и просиживала вечера в одиночестве в дальних уголках сада, о которых знала она одна, не считая угрюмого голема- садовника. Ему Ада и поверяла свои горести и тяготы разбитого сердца, прекрасно понимая, что тот нем и оттого не сможет их выдать.

— Нашла кому верить! Ламии — лгуньи и притворщицы, — утешала её Далида, а Селена молчаливо поддакивала. Ей тоже было не сладко: мечты о театре разбились о планы новообретёной семьи. Дочь Дракона не может выступать на сцене! Ада понимала страх подруги: родственники пока никак не проявили себя, но уже вовсю пытались руководить чужой жизнью. Наверное, такова сущность Драконов: наложить лапу на всё, что ценно, ничего не давая взамен, кроме громких слов.

— Ты так совсем зачахнешь! — недовольно высказывала подруге Далида, когда они оставались одни в комнате, и Ада была расположена разговаривать. — Хватит себя хоронить! Плевать на пятно! Потерпи, пожалуйста. Скоро День Посещения, и мы съездим к Витору. Пусть только попробует утаить что-нибудь: на кусочки разорву!

Ада соглашалась, кивала и отворачивалась к окну. Летняя жара спадала, и наблюдательному глазу уже были заметны первые предвестники осени: короткие дожди, принёсшие ночную прохладу и резкие колючие порывы ветра. Те, кто это понимает, слышали в их завывании тоску о скором увядании зелёных красок длинного лета.

Со дня размолвки прошло чуть больше декады, а девушке казалось, что Марк исчез из её жизни год назад. Всё чаще он ей снился, будто ссоры и не было. Ада держала его ладонь в своей, и они молча смотрели, лежа на берегу, на полную Луну, похожую на головку сыра.

А потом наступало утро, и Ада подолгу вслушивалась в мерное дыхание Далиды и переворачивала мокрую от слёз подушку другой стороной.

Пребывая в полной уверенности, что ей суждено умереть от тоски, как одной из книжных романтических героинь, которых она прежде презирала, Ада почти не удивилась, что в День Посещений ей было запрещено покидать Кломхольм. Вместо этого последовал вызов в кабинет ректорессы.

Девушка поднялась на третий этаж в полной уверенности, что Эмма снова будет убеждать её принять предложение Эмиля Моргийского. Предложение, которого не было. Планировалась сделка, ценой в которой была её судьба, как бы высокопарно это не звучало.

Ада была готова к сопротивлению и не намерена отступать от своего плана.

Девушка уверенно перешагнула порог кабинета Эммы и остолбенела от нахлынувшего страха. В кресле ректора, за её столом сидел Тагир, четвёртый Драк, дядя Марка и пристально смотрел на вошедшую. Позади него, у окна, стояла робко улыбающаяся Эмма. Женщина выглядела так, словно это был совсем не её кабинет, а господина с тяжёлым взглядом и мертвенно бледным лицом без возраста, которому ректоресса была и рада подчиняться.

— Проходи! — коротко сказал Тагир, положив локти на чистый стол без единой бумажки и ручки с самопополняющимимися чернилами. Эмма одобрительно кивнула: мол, не бойся, и указала рукой на кресло.

Ада снова ощутила себя кроликом под взглядом удава и не осмелилась ослушаться.

— Что тебя связывает с моим племянником? — отрывисто спросил Тагир, стоило девушке присесть.

— Ничего.

Ада почувствовала, как помимо её воли, Дракон пытается подавить её личность, вырвать надежду и оставить вместо неё выжженную пустыню в душе. Внутреннее “я” попыталось сопротивляться бесцеремонному вторжению, но как-то вяло и больше для галочки, чем на самом деле. Ужас, внушаемый мужчиной, парализовал Аду, и она не могла скрывать правду, тратить силы на придумывание достоверного ответа.

Девушка подчинилась и сухо, словно речь шла не о её чувствах, ответила на вопросы, граничащие с болезненным любопытством. Ада опустила интимные подробности, но лишь потому, что Дракона не интересовала эта сторона её жизни.

— Так ты приняла решение? Выйдешь замуж за Мага? — и не дав ей ответить, мужчина продолжил: — Тебе дозволяется неслыханная вольность: можешь выбрать любую из семей, где есть одинокие мужчины брачного возраста.

В душе Ады вспыхнул огонёк злорадства: она согласится, и пусть Марк потом пожалеет! Если пожалеет. Да и делать несчастным ни в чём неповинного мужчину, заложника ситуации, девушка не хотела.

Она покачала головой, избегая назойливого взгляда собеседника, и выдавила из себя слово “нет”. Аде показалось, что мир вокруг зазвенел от сдерживаемого гнева Дракона. Сейчас он встанет и раздавит её, разобьёт, как стеклянную статуэтку, но вместо этого он лишь хрипло произнёс:

— Встала и посмотрела на меня!

Ада вскочила и застыла на месте, её губы и руки дрожали. Тагир откинулся в кресле и скрестил узкие длинные пальцы между собой:

— Если ты думаешь, что можешь мешать справедливому устройству этого мира, то ошибаешься, — начал он. Слова Дракона были полны обвинений, он казался девушке прокурором, выступающим с заключительной речью перед судом присяжных, бросающим факты в лицо жертвы с затаённым сознанием правоты. — Придёт другая девушка, а потом ещё и ещё. Имя, читающееся одинакого с любого конца, в иных мирах не редкость. И все они будут помнить о твоей участи…

— Вы намерены меня убить? — равнодушно спросила Ада, тут же ужаснувшись своей смелости.

Тагир ухмыльнулся, но в следующий момент его лицо снова сделалось непроницаемым. Вмешалась Эмма:

— Что ты такое говоришь? Как смеешь так думать?

Слова ректорессы звучали фальшиво, но возмущение в голосе было неподдельным.

— Эмма, подыщи ей партию за пределами Илиодора. Пока Марк не вернулся, и эта упрямица снова не спутала всем карты.

— На севере, — услужливо ответила ректоресса. — Королевству Моргика требуются сильные Маги, а Грекова способна им таких родить.

— Как вариант подходит. Главное, чтоб через тринадцать дней она подписала согласие на помолвку. А дальше — Марк сам отстанет, и вспомнит о семье.

Эмма кивнула. Ада с облегчением подумала, что они забыли о её существовании и скоро можно будет тихонько выскользнуть прочь, только бы не слышать больше ни о какой помолвке и не теребить незажившую рану воспоминаниями. Может, Северное королевство и неплохой выход? Ведь останься она здесь, сможет ли найти силу, чтобы при встрече с женой Марка делать вид, будто всё в порядке?!

Девушка поняла, что слёзы катятся по её щекам, и она вот-вот зарыдает. Очертания Тагира и ректорессы стали размытыми.

— Ада, всё в порядке! Уверена, по истечении времени ты сама поймёшь, что всё делается для твоего блага, — Эмма подошла к девушке и отвела оторопевшую гарпию на диван. Ада чувствовала на себе взгляд Тагира, приклеившийся к ней и словно раздевающий. Мужчина молчал, но в воздухе повисло осуждение. “Как ты можешь быть недовольной?!” — исходили импульсы от Дракона. В этой комнате у неё нет союзников!

Ада чутьём угадала, что сейчас решается её судьба. Каждое произнесённое слово станет невозвратным, будто высеченное в камне. Она не имеет права быть слабой и позволить другим распоряжаться собой.

Девушка отодвинулась и, пристально посмотрев в глаза ректорессы, еле слышно ответила:

— Нет.

— Что?

Эмма растерялась и в поисках поддержки метнула озабоченный взгляд на Тагира. “Только не оборачиваться, — молилась Ада. — Не дать себя подчинить”.

— Нет. Я не хочу выходить замуж. Вообще.

— Ты думаешь, что своим глупым упрямством поменяешь вековые устои? Или полагаешь, что Марк отступится от лучшей невесты среди Истинных?

Тагир, мягко ступая по ковру, подошёл к девушке и, обхватив подбородок холодными, как у лягушки, пальцами, заставил Аду встать.

— Повтори, что ты там бормочешь!

Ада была на грани обморока, она, словно пойманная в ловушку, не могла отвести взгляда от тёмно-синих глаз Дракона. Сначала из горла вырвался хрип, язык не слушался. Однако, собрав волю в кулак, девушка смогла выдавить из себя:

— Не-ет.

И тут же на глаза опустилась тьма.