Институт неблагородных. Тёмные крылья

Глава двадцать третья. Магия любви

Марк Ладон терпеть не мог осень: каждый раз она становилась предвестником проблем и краха надежд. Но этот год стал особенно неудачным: он встретил девушку, которую больше всех в Дольнем мире хотел назвать женой, а готовился к помолвке с другой.

Мужчина посмотрел на часы, висевшие над камином. Совсем скоро она явится, и семейный ужин превратится в тягостную обязанность. Дорого бы он дал, чтобы за столом приветствовать ту, другую, которая снилась каждую ночь и мерещилась в каждой встречной.

И угораздило его влюбиться по-настоящему! Как это получилось, что желание обладать красивой и необычной девушкой переросло в такое крепкое чувство?!

Марк много раз жалел, что она зеркальная: на обычную гарпию не велась бы охота. Впрочем, ему это льстило. А потом он понял, что она не невинна. Кровь бурлила каждый раз, стоило ему представить, что его женщина извивалась под кем-то другим и так же стонала, закатывала глаза и прерывисто дышала. В такие минуты он желал разорвать её и съесть ветреное сердце.

— Ты ещё не одет? — голос матери звучал как музыка. Гранда Ладон ходила неслышно и легко, будто прожитые годы и многократные роды не наложили на фейри отпечатка.

Узкая белоснежная ладонь легла ему на плечо, Марк почтительно поцеловал её и пододвинул соседнее кресло ближе к огню.

— Садитесь, матушка! Я принесу вам плед.

— Марк, брось этот официальный тон. К тому же я ненавижу огонь! — раздражённо отозвалась мать, но в пододвинутое кресло села. Марк укутал её плечи плюшевым пледом и устроился рядом, бросая подозрительные взгляды. Его хитрая мать никогда не начинала разговор с той темы, ради которой пришла. А если она осмелилась переступить порог кабинета, где всегда ярко горел священный очаг, значит, причина и впрямь из ряда вон выходящая.

Мужчина прижался к её ладони щекой и заглянул в глаза. Нет, не ошибся! В голубых, почти прозрачных очах матери плескалась озабоченность и испуг. Но этикет предписывал молчать и ждать, пока Самелия Ладон заговорит первой.

Марк спрятал усмешку: надолго её не хватит, а после — не остановишь.

— После равноденствия надо объявить о помолвке, — начала мать издалека, откинув назад длинные белоснежные волосы.

Мужчина облегчённо выдохнул. Значит, её просто тревожит предстоящая перемена в семье. Последний из сыновей скоро обзаведётся собственным домом, и Фильстанг, скромное родовое гнездо, станет слишком большим и пустым для двоих. Отец всё время в Совете, иногда и ночует там. Бедная мама! Она терпеть не может одиночество и пустые коридоры, находя успокоение только в мраморной ванне, похожей на мини-бассейн.

— Мама, я никуда не денусь!

— Мне неспокойно, — она зябко повела плечами и поплотнее закуталась в плед. — У тебя всё хорошо?

— Конечно!

Он ответил слишком поспешно? Сейчас пристанет и душу вынет, но до правды докопается.

— Как с вами, Драконами, тяжело! — фыркнула она, и напустила строгий вид. — С ума можно сойти! К чему эти замалчивания? Спросили — ответил, и всё ясно. Нет, надо говорить недомолвками и отводить глаза, когда пытаешься солгать!

Мать встала и, сбросив плед, принялась расхаживать по комнате, напоминая сейчас больше грифона, чем воздушную фейри озёр и рек. Марк про себя ухмыльнулся: сама-то она честно и ясно никогда не отвечала.

— Накинь, замёрзнешь!

— Не указывай мне, что делать! Для этого у меня есть другой Дракон!

Мать — вспыльчивая Самелия — нахмурилась и, кинув обеспокоенный взгляд на весело разгоревшийся огонь в камине, присела рядом и погладила сына по голове.

Жить с Драконами и мёрзнуть от пламени — такое не каждая вытерпит, а она любила ходить по краю, грозя сгореть в жарких объятиях мужа! В детстве Марк любил слушать россказни прислуги о необыкновенной любви и лишь когда вырос, понял, что для домовиков любой брак освящён любовью. Они слишком наивны и добры, чтобы подозревать хозяев в корыстных мотивах.

Мать любила отца, но будучи фейри, не была способна жить только его интересами. Ещё больше она любила своих детей, но это не мешало ограждать их от, по ёе мнению, “ненужных людей”. Так сестра — сильфида — оказалась замужем за Магом, а не за тем беднягой, который выл теперь от тоски на Луну.

— Я так рада, что сегодня к нам придёт твоя невеста! — начало было мать и натужно улыбнулась, пытаясь казаться естественной. — И чем она тебе не угодила? Такая девушка!

— Одержимая гордыней любительница побрякушек.

— Узнаю в тебе Дракона! — ласково улыбнулась мать и потрепала Марка по щеке, совсем как в детстве. — У неё занятная коллекция редких по окрасу сапфиров. Надеюсь, она возьмёт её с собой в новый дом. Я обязательно навещу вас вскоре.

Глаза Самелии вспыхнули, как два опала, но через минуту она овладела собой и снова превратилась в заботливую мать знатного семейства.

— Что хорошего в камнях? Просто куски горной породы.

— Много ты понимаешь в женщинах! Мы все их любим.

“Не все”, — с тоской подумал Марк, вспоминая их с Адой разговоры. Ей он готов был подарить самый чистый бриллиант, лишь бы ввести в свой дом и запереть в спальне. Девушка бы смешно обижалась, наверняка твердила о том, что не создана для тихого семейного счастья, но потом смирилась. Аде бы ничего не оставалось, как рожать ему детей и следить за домом. Он бы возвращался вечерами к домашнему огню и рассказывал, как прошёл день. Ада непременно бы давала советы за ужином, а он делал вид, что и так всё продумал. Может, даже прислушался бы. Только жене об этом говорить не обязательно.

— Ты что заулыбался? Мечтаешь о Лилиан?

— Нет, — коротко отрезал тот.

— Ма-арик, — протянула мать, став нежной и ранимой. — Ра-асскажи.

— А ты побежишь и всё передашь отцу

— Как можно! — картинно ужаснулась она и расхохоталась. Марк любил её тихий смех, похожий на плеск воды. — Ты же мой любимый сынок. Мы та-ак похожи. Ты был бы королём фейри, если б не кровь Дракона.

Мать вздохнула и улыбнулась.

— Только ты при отце так не скажи! Не умей я обращаться, он бы и сына во мне не признал!

— Это он тебе такое сказал?! — Мать вскочила и принялась кружить по комнате. Платье фиалкового цвета мельтешило перед глазами Марка, у него закружилась голова.

— Мама, присядь! Конечно, нет! Но его раздражает моя страсть к воде.

— Я с ним поговорю, — ответила мать таким тоном, что это прозвучало как угроза. Она снова присела, и Марк заметил, что мать чуть было не обратилась: между пальцами, унизанными перстнями, появились непрозрачные перепонки, а цвет кожи приобрёл сероватый оттенок. — Ладно, хватит рассиживаться! Я, пожалуй, пойду. Теперь придётся срочно приводить себя в порядок!

У порога мать обернулась и ровным тоном произнесла:

— Не терплю высокомерия Истинных! Без нас вам не видать могущества и сильных сыновей. Хорошо, если Лилиан воспитана в уважении ко всем членам семьи, в которую она собирается войти.

Гранда выскользнула, оставив после себя лёгкий аромат лилий. Марка осенило. У него созрел план. Главное — устранить Лилиан, обесценить её как невесту, а там — он придумает и как обойти дефект Ады. За долгие дни у него впервые в сердце зажёгся огонёк надежды.

Ада! Девушка будет женой Дракона по праву! Не зря в нём заложено так много от хитрого народа лесов и рек!

Не теряя времени, Марк метнулся к письменному столу и принялся писать послание на лощёной белоснежной бумаге с золотым вензелем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Марк был рад видеть братьев и сестру. Последняя после замужества жила далеко, за городом, и виделись они редко. Семейный ужин — хорошая традиция, Драконы дорожат кланом, но ветра времени вносят свои поправки в жизнь, о чём лично Марк жалел.

Сегодняшний вечер мог бы стать для него одним из самых спокойных и приятных в этом месяце, если бы не гостья, явившаяся точно ко времени в сопровождении кузена Эмиля.

Она церемониально поздоровалась со всем семейством, намеренно оставив жениха напоследок.

— Рада вас приветствовать, сиятельный! — сказала она, склонив голову ниже положенного по этикету.

— Благодарю за честь, оказанную нашему дому, грандина!

Лилиан зарделась и робко улыбнулась, всё ещё не поднимая глаз. Даже мужскому поверхностному взгляду было заметно, что девушка тщательно готовилась к встрече: нежно-голубой цвет платья должен был подчеркнуть её принадлежность к дому водяного Дракона, обычно забранные наверх волосы сегодня спадали на спину и плечи волопадом крупных локонов. Так обычно делали девушки накануне помолвки.

Марк начал злиться. Сбежать бы отсюда побыстрее, да этикет не позволит. И как назло, Лилиан задержится после ужина, чтобы переговорить о “важных вещах”. Магесса всегда строила из себя гранду, словно репетировала будущую роль жены и матери.

В просторной столовой было прохладно, из приоткрытых окон тянуло осенней свежестью. Мать обожала такую атмосферу, и старший Дракон, желая ей угодить, шёл навстречу мелким прихотям жены.

Марк был рад, что сестра сядет рядом, ему не хватало подруги детства, будучи почти ровесниками, они имели общие секреты и понимали друг друга с полуслова. Он твёрдо решил: после ужина предложить сестре прогуляться по саду и спросить, отчего сильфа стала худа и бледна, почти бесцветна. Так Марк поразит две цели: пообщается с сестрой и избежит общества Лилиан. Он всё оттягивал момент объяснения, не желая делать Магессе больно, она ведь не виновата, что не пришлась ко двору?

— Сейчас подадут горячее и горячительное, вмиг согреемся, — словно извиняясь за прохладу, произнёс хозяин, когда все уселись за стол. Мать, занявшая место на другом конце стола, обворожительно улыбнулась и промолвила:

— Дарен, можно сказать домовикам, чтобы закрыли окна. Я не хочу, чтобы мои дети и уважаемые гости заболели.

Отец кивнул и позвонил в серебряный колокольчик.

Ужин начался. Марк рассеянно смотрел в тарелку, не вмешивался в разговоры о политике и хорошем урожае зерна. Он чувствовал прожигающий взгляд Лилиан, сидевшей напротив, и почти ничего не ел. Мать, если б не запрет отца, давно начала бы спрашивать, почему он не притрагивается к еде. Старшая гранда не понимала, что сын вырос, а точнее активно этому сопротивлялась. Иногда подобная забота Марка раздражала, но чаще всё ж умиляла.

Он радовался, что скоро покинет дом, где он обречён всегда быть маленьким, требующим неусыпной заботы, дракончиком. Но сначала необходимо воплотить в жизнь свой план. И убедить Аду перестать злиться. “Ещё не известно, что сложнее”, — подумал Марк.

Лилиан как назло молчала. Значит, пора её разговорить.

— Грандина, вы сегодня мало едите, — сказал он, улучив минуту.

Лилиан вспыхнула:

— Я волнуюсь. Уже осень, — многозначительно ответила она, вскинув на него влажные зелёные глаза.

Марк был уверен, что она специально их увлажняет, чтобы придать взгляду томность и поволоку. Эти уловки злили его. Лилиан уже всё решила, за всех подумала, тщательно рассчитала каждый шаг. Волнуется она!

— Не стоит заранее переживать о том, что может никогда не случится, — ответил он и, поймав взгляды присутствующих, добавил: — К счастью, мы живём в устойчивом обществе, и эта зима не принесёт сюрпризов. Я надеюсь.

Сестра улыбнулась ему своей прежней улыбкой: ехидной и лукавой. Сильфа всегда понимала его лучше остальных, даже лучше матери.

Ужин тянулся тоскливо и обещал быть бесконечным. Лилиан не попала ни в одну из расставленных Марком ловушек, он злился всё сильнее и отвечал резче допустимого, но в конце ужина ему всё-таки улыбнулась удача: мать принялась поздравлять будущую невестку с новой ролью жрицы.

Та склонила голову, пробормотав:

— Спасибо, это большая честь.

— Правда, что теперь тебе нельзя выходить замуж? Пока срок не окончится? — спросила сестра и обменялась с Марком лукавыми взглядами.

— Это так, — высокомерно ответила Магесса и, посмотрев на Марка, добавила вкрадчивым голосом: — Помолвка разрешена. Всего год службы.

Пока она выигрывала, но Марк не собирался сдаваться, упрямством он явно пошёл в отца, пятого Драка. Тот невольно пришла сыну на помощь, начав разговор с братьями и зятем о последних проектах Совета.

— У иномирянок и так много прав, — задумчиво произнёс старший брат. — Позволить им разводиться по собственной прихоти — просто блажь.

Его жена, высокая пепельная блондинка с горящим взглядом, опустила взгляд в тарелку. Марк понимал, что подобные беседы унижали присутствующих женщин, словно ставили их на ступень ниже, даже если те и не думали разводиться. Однако ради свободы мужчина был готов поступиться принципами. Мать была неравнодушна к подобным высказываниям, как и Лилиан. Только они придерживались разных взглядов.

— Иномирянки достойны уважения, никто не спорит, — ответила Лилиан, окрылённая вниманием Марка и тем, что он интересуется её мнением. — Просто Истинные расы сделали гораздо больше для процветания этой страны. Поэтому логично, что они имеют больше прав.

— Совершенно верно, — подтвердил Эмиль и снова принялся за еду.

Мать начала постукивать коготками по тарелке: верный признак злости и обиды.

— Не будем ссориться. Тема слишком щекотливая, — отец тут же перевёл разговор, видя реакцию жены. Марк поражался контрасту: суровый деятель Совета и покладистый семьянин. Во время любых ссор кричала только мать, в самых серьёзных случаях, отец попросту ночевал на работе, но никогда не повышал голос на жену, если не считать хлопаний дверьми.

Семейный ужин вскоре завершился, мужчины удалились в кабинет отца. Марк решительно направился следом, намереваясь игнорировать любые намёки и просьбы Лилиан, но девушка вцепилась в его руку мёртвой хваткой и посмотрела с выражением побитой собаки. Мужчина поколебался и уступил, решив, что тянуть с объяснением не стоит.

Вздохнув, Марк кивком попросил её следовать за ним.

Священный огонь в камине придавал ему сил одним своим видом, мужчина подвинул кресло совсем близко к решётке, словно искал поддержку у оранжевых искр.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он, когда усадил Лилиан в соседнее кресло, отодвинув его подальше, как бы заботясь, чтобы девушке не было слишком жарко. — Хочешь, я могу открыть окна?

— Нет, всё в порядке. Мне надо привыкать к пламени.

Опять она за своё!

Марк решил дать ей высказаться.

— Я обидела твою маму, — начала она, закусив губу. — Может, мне стоит попросить прощения?

— Нет. Она вспыльчива, но не злопамятна, — сказал он и улыбнулся девушке. Лилиан должна поверить. — Наоборот, мама не любит, когда женщина не смеет и возразить мужчине. У нас в семье царят вольные нравы.

Было видно, что девушка успокоилась. Она тут же томно посмотрела на Марка и, поднявшись из кресла, села у его ног прямо на шкуру зубра.

— Марк, я жду не дождусь, пока мы будем вместе. По-настоящему, чтобы… вместе, — Лилиан коснулась губами перстня Марка с голубым глазом в обрамлении серебра.

— А скажи мне, Лилиан. Правда, что тебя хотели отдать в жёны моему троюродному дяде, Тагиру? Почему-то ни ты, ни твоя родня не сказали ни слова. Я должен был узнать об этом только на вашей помолвке?

Лилиан ответила быстро, заученными словами. Явно готовилась.

— Это была воля моих родителей, — на глазах девушки сверкнули слёзы. — Я бы умерла от тоски. К счастью, они одумались.

— Кто? Тагир не согласился. Вы, должно быть, всем семейством огорчились, — Марк скатился в насмешливо-уничижительный тон, чего раньше никогда не позволял в общении с дамами, но девушка вывела его из себя.

— Это дядя тебе сказал?

— А ты думала, что промолчит? Троюродный — не родственник? Я не понимаю тебя, Лилиана. Он старше тебя на четверть века, вдовец со взрослой дочерью! Или власть затмила вам разум?

Лилиан уткнулась лицом в руки и молчала, продолжая сидеть у огня. Марк принялся расхаживать по комнате точно так же, как и несколькими часами раньше его мать.

— Твои обвинения несправедливы, сиятельный, — глухо проговорила девушка спустя какое-то время, так и не подняв лица. Марк остыл, ему стало совестно. Одно дело — освободиться от ненужной помолки, другое — пляска на костях.

Он подошёл к Лилиан и, подняв её за плечи, усадил в кресло.

— Давай повременим с помолвкой, — мягко начал он, но девушка тут же вцепилась в его брюки и прижалась щекой к рубашке, не давая уйти. — А лучше отменим совсем.

— Марк, пожалуйста, прости меня, — услышал он горячий шёпот. — Я сделаю всё, что хочешь. Абсолютно всё, понимаешь?

— Лилиан, выслушай, — Марк перехватил руку девушки и надел снятую ею тонкую бретельку платья обратно. — Выслушай. Держи платок, я теряюсь, когда девушки рыдают.

Она машинально взяла его, но не вытирала слёзы, а комкала батистовую ткань в руках.

— Ты очень красива, даже когда плачешь, — улыбнулся ей Марк и мысленно обругал себя за то, что тянет. Пора! — Но я полюбил другую.

Лилиан даже перестала лить слёзы и уставилась на Марка с недоумением:

— Кого? Нежели эту … рыжую девку? Ты готов отказаться от меня, дочери седьмого Мага, жрицы Благочестия, ради Пришлой?!

— Когда ты закончишь перечислять свои регалии, я отвечу — да, я люблю Аду. А сейчас вижу, ты уже пришла в себя, позволь мне присоединиться к отцу и братьям.

Марк повернулся, чтобы выйти, но не успел дойти до двери, как Лилиан окликнула его нежным голосом:

— Не уходи! Посмотри на меня!

Марк обернулся, ожидая увидеть Магессу на коленях, но его ждал сюрприз. Обнажённая по пояс, девушка стояла, скрестив руки на груди. Чёрные, как змеи, крупные локоны разметались по плечам, контрастируя с молочно-белой кожей. Было что-то по-девичьи трогательное в её взгляде.

Лилиан вздохнула и опустила руки, открыв красивую полную грудь, до которой хотелось дотронуться, сжать её и затем повалить ведьму на пол. Марк почувствовал желание. Он понимал, что Лилиан скорее всего применила заклинание соблазнения, которое действовало на того, кто и так был не равнодушен к объекту, многократно усиливая влечение.

— А как же благочестие? — спросил он, приближаясь.

— Оно не нужно мне без тебя, Марк! Я рожу тебе много сыновей. Я хочу стать твоей здесь, прямо сейчас.

Незатуманенная часть мозга понимала, что стоит поддаться чарам, как он вынужден будет признать её невестой. Дракон, лишивший чести девушку, обязан взять её в жёны. Тем более Лилиан Вилтер. “Это ловушка”, — подумал он и провёл рукой по нежной коже, вмиг покрывшейся мурашками.

— Я немного боюсь, но эта честь для меня — лишиться невинности с тобой, — произнесла Лилиан, заглядывая в глаза и опуская руку Марка на свой живот. — Я жду тебя, приди и возьми.

Последние слова она шептала, растягивая слова. Марк на мгновение увидел на её лице хищное расчетливое выражение. Оно вмиг исчезло, но правое бедро обожгло болью, словно на него вылили кипяток.

Марк тряхнул головой. Морок прошёл. Он увидел перед собой лежащую на шкуре жрицу с раздвинутыми ногами, прикрытую только полоской ткани, которой оказалась её смятое платье. Болело нестерпимо. Голова прояснилась, желание пропало. Ему стало жаль Лилиан, которая была готова расстаться со своим сокровищем, только бы быть с ним. Или просто замужем за Драконом? Неважно каким?

Он встал и застегнул рубашку.

— Оденься, пожалуйста! Я не тот, кто тебе нужен, не трать понапрасну чары. Слышал, они не бесконечны.

Марк хотел сейчас только одного: быстрее добраться до собственной спальни. Бедро жгло так, что было больно идти. Надо показаться лекарям: пятно, возникшее пару недель назад, и не думало проходить, а лишь разрасталось. Его идеально круглая форма тревожила Марка не меньше боли, которую оно причиняло.

— Это невозможно, — растерянно проговорила Лилиан и привстала: — Ты не хочешь? Заклятье обязано было сработать…

— Нет, извини, — Марк поморщился. — Прекращай театр. Зачем тебе это? Я всё равно не захочу назвать тебя женой. Секс не равно любовь, ты пока просто этого не понимаешь.

— А она понимает?

— Вполне, — сухо ответил Марк.

— Значит, она тебе отдалась. Это в рыжей всё дело. Гарпия обладает магией, — Лилиан торопливо одевалась, её пальцы дрожали.

Марк кивнув на прощанье вышел, аккуратно притворив дверь. Пусть Лилиан придёт в себя и тогда сама поймёт абсурдность своих подозрений. Гарпии и иные Пришлые не могут ткать узоры заклинаний, для этого мало обладать способностями, нужны знания, годы тренировок под присмотром опытных наставников. Как в случае с Лилиан.

Он чуть было не стал её жертвой. И ведь стал бы, помешала боль, которая, кстати, утихала, оставив лёгкое покалывание на месте пятна. Марк почти перестал хромать.

“Надо всё-таки показаться лекарю”, — подумал он и довольный зашагал в кабинет отца.