Истинная игрушка для Альф

10 глава

Я допиваю вино и ставлю бокал на стол. Поворачиваюсь к ней.

Она все еще стоит там же. Не пошевелилась. Ждет.

Чего она ждет? Команды?

Я делаю шаг к ней, потом еще один. Дэйер наблюдает, молча, но я чувствую его взгляд на себе.

— Стой у стены, — говорю я, и голос звучит ровно, властно. — Жди дальнейших указаний.

Она послушно поворачивается и идет к стене. Останавливается возле нее, принимает позу — руки сложены перед собой, голова склонена, спина прямая.

Идеальная кукла.

Я отворачиваюсь и начинаю расстегивать церемониальный китель. Ткань тяжелая, плотная, и после нескольких часов церемонии хочется снять ее, дышать свободно. Дэйер делает то же самое — стягивает плащ, вешает на спинку дивана, расстегивает воротник.

Мы не говорим. Просто переодеваемся, возвращаемся к привычному — простые темные рубашки, удобные брюки. Никаких излишеств.

Наконец Дэйер опускается на диван, откидывается назад, закрывает глаза.

— Устал, — говорит он.

— Я тоже.

Но я не сажусь. Хожу по комнате, не в силах успокоиться. Мысли роятся, не дают покоя.

Трон — наш. Это свершилось.

Элиза. Нужно еще решить вопрос с Элизой.

Я останавливаюсь у окна, смотрю на город внизу. Огни, тысячи огней. Все эти люди — теперь мои подданные. Моя ответственность.

— Она будет проблемой, — говорю я вслух.

Дэйер открывает один глаз.

— Элиза?

— Да.

Он вздыхает.

— Я знаю.

Элиза. Высокородная, амбициозная, красивая. Мы встречались с ней годами — не потому, что испытывали к ней что-то, а потому, что так было удобно. Ее семья влиятельна, связи широки, и союз с ней казался логичным. Мы никогда не обещали ей трон. Никогда не говорили, что она станет нашей супругой.

Но она верила. Сама себе внушила, что мы поделимся властью.

И теперь, когда мы привели другую она будет в ярости.

Я видел ее лицо сегодня, в толпе. Видел, как она смотрела на биоробота. Ненависть. Чистая, неприкрытая ненависть.

Элиза не из тех, кто прощает.

— Нужно усилить охрану, — говорю я. — Она попытается что-то сделать.

Дэйер кивает.

— Я распоряжусь.

Тишина.

Я оборачиваюсь, снова смотрю на нее — на биоробота. Она все еще стоит у стены, неподвижная, терпеливая. Свет из окна падает на ее волосы, и они кажутся почти серебряными.

Красивая.

Слишком красивая.

Создатели постарались. Каждая черта выверена, каждая линия совершенна. Лицо, которое можно разглядывать часами. Тело, которое…

Я обрываю мысль.

Не сейчас.

Дэйер встает, подходит ко мне.

— Что будем делать с ней? — спрашивает он тихо.

Я понимаю, что он имеет в виду. Официально она — наша супруга. Наша Истинная. Народ ожидает, что мы проведем с ней ночь. Закрепим связь.

Но она — кукла. Пустая оболочка. Это даже и близко не вызывает того желания, от которого бы настоящая ночь с истинной стала бы одной из самых лучших ночей.

Я смотрю на Дэйера, и он смотрит на меня, и мы оба знаем ответ.

— Ничего, — говорю я. — Мы не обязаны уже как несколько часов исполнять абсолютно все, что должны были ранее.

Он кивает.

Мы поворачиваемся к дивану, и я собираюсь сесть, когда слышу звук.

Тихий. Едва различимый.

Шорох ткани.

Я оборачиваюсь.

Она не пошевелилась. Стоит в той же позе.

Но мне показалось… нет. Точно показалось.

Я качаю головой, прогоняя наваждение, и опускаюсь на диван. Дэйер садится рядом, и мы молчим, глядя в окно.

— Найт, — говорит он через некоторое время. — Что это? Что мы оба почувствовали? Несмотря на то, что все было очень даже правдоподобно, это не должно быть так… По настоящему.

Я сжимаю челюсти.

Признать это — значит признать, что проект дал сбой. Что что-то пошло не так. А я не могу себе этого позволить. Не сейчас, когда все только начинается.

— Технология совершенна, — говорю я твердо. — Она имитирует все. Даже такой отклик. Это нормально.

Дэйер смотрит на меня долгим взглядом.

— Если ты так говоришь…

Но я слышу сомнение в его голосе. То же сомнение, что грызет меня изнутри.

Мы сидим в тишине. Минуты тянутся.

Я встаю, подхожу к столу, разворачиваю голографическую панель. Нужно заняться делами. Проверить отчеты, подписать указы, распределить новые назначения. Работа и новые полномочия — вот что сейчас отвлечет.

Дэй присоединяется ко мне, и мы погружаемся в рутину.

Но краем сознания я все время чувствую ее присутствие. Она стоит у стены, в нескольких метрах от нас, и я знаю, что она там. Не вижу, не слышу — просто знаю.

Странно.

Раздражающе странно.

Проходит час. Может, больше.

Дэй зевает, потягивается.

— Я пойду спать, — говорит он. — Завтра длинный день.

Я киваю.

— Иди.

Он направляется к своей спальне, останавливается на пороге, оборачивается.

— А она?

Я смотрю на биоробота.

— Пусть стоит.

Дэйер хмурится.

— Найт…

— Она не устает, — обрываю я. — Ей не нужен отдых. Она будет стоять, пока я не скажу иначе.

Он качает головой, но не спорит. Уходит в свою комнату, закрывает дверь.

Я остаюсь один.

Один с ней.

Я продолжаю работать, но концентрация рассеивается. Буквы на голограмме расплываются, цифры путаются.

Наконец я отключаю панель и откидываюсь на спинку дивана.

Смотрю на нее.

Она стоит все так же. Не шевельнулась ни разу за весь вечер.

Невозможно.

Живое существо не может так долго стоять неподвижно. Затекли бы мышцы, заболели бы ноги, захотелось бы сесть.

Но она — не живое существо.

Я встаю, подхожу к ней. Останавливаюсь в шаге.

Всматриваюсь в ее лицо.

Безмятежное. Спокойное. Пустое.

— Кто ты? — шепчу я снова.

Молчание.

Я поднимаю руку, касаюсь ее щеки. Кожа теплая, мягкая. Настоящая.

И снова — вспышка. Слабее, чем на церемонии, но она есть.

Притяжение. Необъяснимое, иррациональное. Я хочу ее поцеловать. Прижать к себе и ощутить все это всем телом…

Я отдергиваю руку, словно обжегся.

Это неправильно.

Все это неправильно.

Я разворачиваюсь и ухожу в свою спальню, захлопываю дверь.

Ложусь на кровать, закрываю глаза.

Но не могу уснуть.

Потому что даже сквозь закрытую дверь, даже в темноте, я чувствую ее.

Как это возможно?