Сара
Жаркий поцелуй вытесняет мысли...
Все мысли, кроме одной: он мне врал, он мне изменял, этот негодяй сбегал к этой женщине даже во время нашей свадьбы, а потом пришел ко мне в постель, в постель новобрачной, и у нас был умопомрачительный секс.
Он пришел ко мне… после нее! Может быть, сразу после ее заячьей задницы ко мне прикоснулся, боже!
Эти ужасные сомнения все-таки сумели пробить броню возбуждения и ядовито ужалили меня.
Я все-таки сумела собраться и как влеплю супругу по уху ладошкой.
Бергман удивленно охает, стукается губами о мои зубы с такой силой, что у меня во рту появляется вкус его крови.
Поднимается с удивлением в затуманенных глазах, затянутых похотью.
Самое гадкое, что во время сумасшедшего поцелуя все это время сочно и пошло фоном льется порно. Между моих бедер горячо, мокро, и платье задралось…
— Я же тебе говорю, нет в этом доме… другой женщины, кроме тебя. Ты что творишь, упрямица!
— Плохо, что нет. Позови… И сделай с ней все самые грязные штуки. Потому что ты был с ней. Был с ней, и я тебя за это ненавижу! Презираю… Ты мне противен! И выключи, наконец, гребаное порно!
— Заебала, — выдыхает муж.
Поднимается, прикрывает глаза, дышит сердито и часто.
— Заебала, — повторяет Натан, взяв планшет.
Вдруг Бергман запускает им через всю комнату. Планшет разбивается о стену и замолкает.
Потом взгляд Натана снова касается меня, как удар кнута.
— Ты когда-нибудь свою маску принцессы снимаешь, а? Попробуешь посмотреть на меня, не как на своего золотого супруга, а как на обычного, блять, мужика?! Не пробовала? Нет, конечно… И чего бы тебе стоило… прямо сейчас. Просто, мать его потрахаться, дать мне желаемое, а потом делать мои мозги и выяснять правду?! Ну, чего тебе стоит признать очевидное? Я же тебе нравлюсь. И безупречным принцем, и мерзким продуманным, расчетливым типом тоже нравлюсь… — ухмыляется, сложив руки под грудью. — Ты на меня и сейчас потекла, красивая. Но какого-то хуя отказываешься это признать. Боишься, что твоя корона свалится? И кто это увидит, кроме нас с тобой?! Кто увидит, что мы похожи и поэтому так нужны друг другу?!
Он говорит ужасные вещи.
Ужасные, по сути своей правдивости.
Потому что я отчасти им восхищена: как умело он вывел меня на чувства, едва не оплел сладким пороком на благотворительном вечере, потом заставил мучиться от черной, удушающей ревности и нестись за ним, сломя голову, забыв о безопасности, на другой конец города. Тайно! Никому не сказав… И он же умело выключил почти все мои мысли, просто размазал одним лишь поцелуем так, что я сама не своя.
Люблю и ненавижу. Я думала, это неправда, когда такое говорят.
Но именно таковы мои чувства к этому мужчине и проще, наверное, совсем вырвать сердце из груди, чем признаться, как я по нему тоскую и презираю себя за это…
— Молчишь? Думаешь, что перебьюсь? Да похрен. Перебьюсь, конечно. Но ты… — толкает меня на кровать. — Ты здесь останешься! — рявкает мрачно, в глазах плещется совсем безумный огонь. — Ты меня заебала, и я хочу взять все.. Все, что могу!
Он подготовился.
Даже к самому худшему сценарию.
Это становится понятно по тому, как он ловко вынимает из-под подушки моток какой-то веревки и быстро связывает мои руки над изголовьем.
— И сегодня я могу себе позволить, принцесса… Очень и очень многое!