Измена. Муж...Начальница...Развод

33

От такой дерзости я чуть воздухом не поперхнулась. И тут же вспомнила, что Антон и раньше в выражениях никогда не стеснялся. Я относила это к особому, нахальному складу характера и просто… Не обращала внимания?

А вот теперь неприятные слова обидно царапнули. Надо же, как мало потребовалось для того, чтобы я начала ценить себя больше и не допускать такого с собой обращения — всего-то пара недель в окружении настоящих мужчин, которые наглядно показали, как следует вести себя с дамой.

Я выпрямилась, глядя мужу в глаза. Несознательно прижала Лешку теснее, будто боялась, что и сыну перепадут грубые высказывания Антона.

Набрав в легкие воздуха, спокойно произнесла:

— И тебе доброе утро. А то, где я была, — последнее слово особенно подчеркнула, — тебя уже не касается.

Антон поднялся на ноги и всплеснул руками:

— Ну ладно бы сама где-то шлялась, — последнее слово он так же особенно подчеркнул, сузив глаза, — так ты ведь еще и ребенка таскаешь с собой! Мама мне рассказала, что тебя тогда какой-то хмырь подвозил! Признавайся, гуляла от меня?! А на твоей работе, что это было?! Эти двое ведь с тебя глаз не спускали! У тебя с ними какие-то шашни?! С кем из них?! Или сразу… С двумя?!

Я вновь втянула поглубже сырой воздух подъезда, ловя внутренний дзен. Не хочу взрываться и психовать. Это бы означало, что его слова все еще задевают.

А это совершенно не так.

Легонько отпихнув мужа плечом, я вставила ключ в замочную скважину и зашла внутрь квартиры. Обернувшись, тихо произнесла:

— Я помню, что обещала поговорить с тобой и все обсудить. Но в таком тоне разговора не выйдет, Антон. Так что решать тебе, либо успокаиваешься, и мы обсуждаем предстоящий развод без склок и истерик. Как взрослые люди. Либо приходи в другой раз. Когда сможешь держать при себе свою желчь. Сейчас она плещется через край.

Муж присмирел.

Заглянул мне через плечо. Скользнул взглядом по спящему сыну. Четырехлетнего пацана между прочим не так-то просто держать на руках столь долгое время. У меня уже мышцы покалывает, но Антону, похоже слишком сложно об этом подумать.

Однако, спустя долгую паузу, он все же принял решение:

— Поговорим, — серьезно кивнул, — я постараюсь держать себя в руках.

— Тогда проходи, — я отступила от дверного проема, — я пока уложу Лешу спать.

Когда я вернулась, Антон уже расположился на кухне, без особого интереса, разглядывая старенький интерьер.

— А тут ничего, — заметил он буднично, — и чего мы эту квартиру так и не сдали?

«Не сдали, и слава богу» — пронеслось в моих мыслях. Ситуация бы сильно осложнилась, если бы мне некуда было поехать. Входить в число тех женщин, что терпят давно нелюбимых мужей от безысходности, я совсем не желаю.

— Чаю налить?

— Налей, — кивнул муж.

А когда я вскипятила воду, и налила гостю ромашковый чай, поставив на столе перед ним чашку, меня варварски схватили за запястье и больно дернули на себя.

— Ошалел?! — вскипела, теперь уже сама напоминая чайник. Выдернула руку и отступила на шаг.

— Жень, Женя! — Антон тоже встал, полностью игнорируя ароматный напиток. И зачем наливала, спрашивается?

Я плюхнулась на табурет, а муж тут же присел передо мною на корточки. Сцапал руки, сжал посильнее, с щенячьим заискиванием в глаза заглянул:

— Женечка, давай не будем психовать? Ну какой развод ты придумала? Ну давай о сыне хотя бы подумаем?

Ошалело хлопнула глазами в ответ. Попыталась освободить свои руки, но держали меня в этот раз крепко. Более того, Антон с какой-то безысходной покорностью склонил свою голову мне на колени. Заставил положить ладони на его волосы.

В этот момент в моей душе болезненно закопошились старые воспоминания.

Так мы делали, когда муж приходил с работы слишком уставший. Вместо тысячи слов, он просто склонял голову на мои колени, а я гладила его по волосам, безмолвно поддерживая, и вселяя уверенность, что все будет обязательно хорошо.

Уж не знаю, правда ли это, но Антон признавался, что после — всегда испытывал облегчение, и усталость уже не ощущалось столь остро.

— Я устал, Женечка, — прошептал он, воплощая в реальность наши воспоминания, — устал без тебя.

В горле образовался неприятный ком. К уголкам глаз подступили предатели — слезы.

Ведь я так любила его. Моего. Родного. Близкого. Такого до боли знакомого.

Лишь на долю мгновения я поймала себя на мысли — закрыть глаза на все то, что было. Потянуться. Обнять.

Но я тут же зажмурилась и мысленно надавала себе оплеух.

Заставила себя вспомнить, как именно муж уставал на работе. Что приходил за моей лаской, вылезая из-под юбки Нины Ивановны.

Знакомое уже омерзение прокатилось по коже мурашками.

До боли закусила губу, чтоб не расплакаться.

Медленно, но все же высвободила свои руки из его пальцев.

— Это больше не сработает, Антон, — равнодушно произнесла. — Если бы я тогда знала, что именно ты на своей работе творишь, то не смогла бы к тебе прикоснуться. Ты меня предал. Меня и Алешку. Для него ты все равно останешься папой. Но для меня любимым — никогда больше.

Он помолчал пару долгих мгновений, а потом, так и не подняв голову с моих колен и не посмотрев мне в глаза, дрогнувшим голосом задал самый важный вопрос:

— Ты меня больше не любишь?

Вновь пришлось зажмурить глаза.

Потому что, как бы там ни было, говорить такое близкому человеку, до безумия больно.

Но я должна это сказать. Иначе ничего не будет кончено. Останется послесловие.

А нам нужно точку поставить.

— Не люблю, Антон. И простить не смогу. Никогда.

— Женя… — хрипло отозвался он через паузу, — ты просто не знаешь всей правды…