Измена. Муж...Начальница...Развод

34

А как только он это произнес, за нашими спинами раздалось сонное, но от этого не менее удивленное:

— Папа?

Алешка стоял в дверном проходе, хлопая изумленными глазками. И через миг уже радостнее закричал:

— Папа! Папа пришел!

Сын кинулся на шею отцу, раньше, чем я успела хоть слово сказать. Да и нужно ли было говорить эти слова?

Как бы сильно я сама не была обижена на Антона, настраивать ребенка против отца — это последнее дело.

Я встала на ноги, и принялась перетряхивать кухонные полотенца. Пыталась занять чем-то руки, и вообще, сделать вид, что я занята. Хотя сама то и дело косилась на Антона с Алешкой, которые уселись за стол и наперебой болтали о самых важных пустяках.

Лешка рассказывал, как дела у него в детском саду, и что Даня Антипов, его закадычный враг, снова лез в драку. Но сам Лешка драку не поддержал, оповестив хулигана, что без повода дерутся лишь дураки.

Антон слушал сына с большим интересом, что было в новинку. Я вспоминала, как он приходил обычно с работы, и как Лешка лез к нему, чтобы получить крупицы внимания.

И как муж небрежно отмахивался от нашего мальчика…

И в сердце опять вонзались острые иглы обиды.

Для чего он сейчас пытается показаться идеальным отцом? Кому предназначен этот спектакль? Мне? Пытается надавить через ребенка? Показать, какую идеальную семью я пытаюсь разрушить?

— Да ты молоток, — похвалил Лешку отец, — кто тебя научил так круто ставить на место? Мама? — улыбнулся Антон, скашивая глаза на меня.

— Нет! — зарделся сынишка нескрываемой гордостью, — дядя Игорь! И Надя!

Я застыла на месте.

Да, правильно отвечать хулиганистым мальчиком его научил мой генеральный. Не зря они нашли общий язык и так долго беседовали по душам, в тот вечер, когда мы ездили к Подснежному на барбекю. Я краем уха подслушивала их разговоры и с горечью признавала, что я таких умных советов сыну бы не дала. Потому что, когда Лешка рассказывает, что Даня Антипов пытается вывести его на очередную драку, мне хочется немедленно вызвать на разговор родителей Дани Антипова, и настоятельно им рекомендовать уделять воспитанию сына больше внимания.

Родительский инстинкт, что поделать. Я, как настоящая мать, иногда руководствуюсь только любовью к ребенку, и готова грудью на его защиту вставать.

— Дядя… Игорь…? — процедил Антон, поворачиваясь ко мне. — Уж не Подснежный ли? — его голос наполнился ядом.

Лешка, поняв, что сказал, что-то не то и расстроил отца, втянул голову в плечи.

Кинула сыну ласковый взгляд.

Расстроился.

— Все хорошо, — постаралась утешить. — Беги, мультики включи. Скоро завтракать будем, — улыбнулась ребенку.

Тот живо кивнул и смысля из кухни.

А Антон даже остановить его не пытался, хоть еще минуту назад так явно демонстрировал, как по сыну скучал.

Нет, сейчас мужа гораздо больше волновали другие вопросы. Например, кто такой дядя Игорь.

— Так и кто это такой? — подтвердил Антон мои размышления. — Подснежный? Я прав? Ты все-таки мутишь с ним шашни?

Я закусила губу от досады.

Воспоминания о моей ночи с начальником алели на щеках в данный момент.

Но делиться этой информацией с мужем я была не намерена. Не стоит обострять и так не простые отношения. Может, хоть осколки достоинства сохраним.

— Это не твое дело, Антон, — вздохнув и выровняв голос, ответила. — Но, если ты до сих пор не понял, Игорь Валерьевич мой босс. Я работаю на него.

— И поэтому с нашим сыном его познакомила?! В рамках деловых отношений?!

— Это получилось случайно, — соврала я, не моргнув глазом.

В конце концов, моя личная жизнь Антона теперь не касается. А как он отреагирует, узнав, что у меня с боссом не только рабочие отношения — я даже представлять не хочу.

— Ну нет, Женя! Это уже ни в какие ворота не лезет! — не поверил Антон, и от одолевающего его возмущения даже на ноги подскочил. — Я так и знал! Знал, что ты с кем-то из них крутишь шашни! А ведь ты все еще моя жена! Самой-то не стыдно?! А Алешку зачем во все это вплетаешь? Ты как сыну в глаза-то после этого смотришь?!

Чаша моего терпения налилась ядовитой злостью за пару мгновений. Переполнилась, выливая ее через край. А потом и вовсе разлетелась осколками.

— Убирайся! — прошипела я, сверля мужа яростным взглядом. Вскинула руку и указала на дверь. — Убирайся отсюда!

В два шага преодолела разделяющее нас расстояние и толкнула его, подсказывая правильное направление.

— На выход! И чтобы я тебя больше не видела здесь! Подонок! Мерзавец! Еще смеешь меня в чем-то обвинять! Да как ты можешь вообще?! После того как трахал свою начальницу! Видеть тебя не могу! ТЫ! Ты жалкий, Антон! И мне стыдно, что когда-то я любила тебя!

Я шипела эти злобные фразы, наполненные ядом, шепотом. Голос был тихим, но от того не менее угрожающим.

Антон опешил, и, кажется, даже о чем-то задумался.

А я отщёлкнула замок на двери и вытолкала его. Схватила пальто и ботинки, выбросив следом.

— Женя! — зарычал муж. — Так больше продолжаться не может! Мы должны что-то решить! — помешав мне захлопнуть дверь перед его носом, сказал.

— Я согласна! — прорычала в ответ. — Считай, что решили! В понедельник с самого утра идем подавать заявление на развод! И не смей… — я ткнула ему в лицо указательным пальцем, — слышишь? Не смей больше мне угрожать! Я найму лучших адвокатов! Отсужу у тебя все, что можно, если ты попытаешься еще раз объявить мне войну!

Оставив ошалевшего мужа на лестничной площадке с пальто и ботинками в руках, я все же захлопнула дверь.

Оперлась об эту дверь спиной и съехала на пол, приводя в порядок дыхание.

Я, конечно же, блефовала.

Во-первых, на лучших адвокатов, пока еще не заработала.

Во-вторых, делить нам с Антоном особенно нечего.

Квартира, в которой мы жили, принадлежит его матери. А эта — только мне. Она досталась мне от родителей.

Так что на жилплощадь друг друга не претендуем.

Из совместно нажитого имущества — стиральная машинка, да холодильник. Их я с чистым сердцем готова оставить Антону.

Накопленных денег на общих счетах не имелось. Не сложилось у нас с накоплениями. Все как то на жизнь уходило...

Запрещать ему видеться и проводить время с сыном вообще не намерена. Даже на алименты подавать не собираюсь. Если, по своей инициативе он будет помогать нашему ребенку — обрадуюсь.

А, если нет… Что ж… Справимся сами. Требовать от этого подонка хоть что-то — выше всех моих сил.

Я стиснула зубы сильнее, стараясь утихомирить злость, которая кипела в душе.

Это же надо — иметь столько наглости. Обвинять меня в чем-то после того, как сам изменял!

— Ма-а? — жалобно протянул Лешка, высовывая в прихожую голову. — Вы с папой снова поругались? Это… я виноват?

Сердце болезненно сжалось.

Я тут же подскочила на ноги и сгребла сынишку в объятиях. В этот раз он даже не подумал противиться.

Обхватила щечки руками и усыпала поцелуями. А потом заставила посмотреть мне в глаза:

— Никогда, слышишь? Никогда не смей так думать. Папа любит тебя. И я тебя тоже люблю. Ты никогда не будешь виноват в наших с ним ссорах. Ты понял?

Лешка насупился, размышляя о чем-то, но все же кивнул.

— Ма, — спустя паузу спросил. — Воспитатели в садике говорят, что Даня Антипов такой задира, потому что ему… внимания не хватает, — явно припоминая правильные слова произнес Лешка. — Потому что его родители развелись. А вы с папой тоже разводитесь? И я тоже стану… задирой?

Я не могла не улыбнуться, хоть тема была жутко болезненной. Я представляла этот разговор с сыном уже тысячу раз. Все оттягивала, трусливо пряча в песок голову.

Но, как оказалось, сколько бы я не избегала объяснений, они нашли меня сами:

— Малыш, — ласково погладила мальчишку по волосам, — иногда так случается. Иногда мамы и папы просто не могут больше жить вместе, — я запнулась, тщательно подбирая слова. — Но мы все еще твоя семья. И, я повторяю, мы оба тебя все еще очень сильно любим. Ты наш самый прекрасный на свете мальчик. Ты наш малыш. Мы будем любить и поддерживать тебя всегда. Не смотря ни на что. Вы сможете общаться с папой столько, сколько вы захотите. Я тебе обещаю.

— Значит… — помедлил ребенок, — я точно не виноват?

— Точно… — прижала сына к груди. — Ты не можешь быть в этом виноват. Но… Ты расстроился, да? — заглянула в глаза.

Лешка пожал плечами. А потом отрицательно качнул головой.

— Нет, — заявил он уверенно, — мне нравится жить тут с тобой. Без папы. Потому что ты… Стала много смеяться…

Я видела, что он чувствует вину за это признание. Ощущает, что правильнее было бы сказать по-другому. Но тонкая грань такой честности меня поразила.

Поэтому я сжала ладошки сына в руках и тихо сказала:

— Спасибо, что сказал мне правду. Что сказал то, что чувствуешь. Для меня это очень важно…

Лешка храбро кинул.

На этом такой трудный, но такой важный разговор был закончен.

А с моей души будто булыжник упал.

Я смогла. Я все ему объяснила.

И, что более важно, мой сын меня понял.