Измена. Муж...Начальница...Развод

47

Со звуком облегчения выдохнула и вытерла рукой челку, прилипшую на лоб.

— Ну…? — не очень уверенно, но очень виновато произнес генеральный, поднимаясь с колен. Артем тоже встал, аккуратно складывая тряпочку и кладя ее на ведерко. Потом незаметно подопнул это ведерко подальше от них, лишь бы я не заставила еще что-то мыть. Так, заодно. — Вроде все? — с надеждой спросил мой бывший начальник.

Я хмуро кивнула. Надеюсь, соседей снизу мы затопить не успели.

Не глядя ни на Артема, ни на Подснежного, я, грозно втаптывая босые ноги в пол, отправилась в прихожую. Мужчины мой непрозрачный намек поняли, и пошли следом.

Распахнула дверь, упрямо продолжая на них не смотреть.

В сердце поселилась обида. Пусть запоздалая, но она должна была там появиться.

Нет, не на Артема. Его, как ни странно, я могу понять. Он с самого начала был в своей симпатии откровенен. Это потом уже запудрил мне мозг, и выбрал стратегическое отступление, чтобы вновь появиться в удобный момент, и хитростью окончательно утопить оппонента.

Мое сердце злилось на генерального. За те грязные манипуляции. А теперь еще за то, что он так любит рубить с горяча. Что бы было, не догадайся я обо всем? Он бы так и думал, что я его предала, покрывая Антона?

— Женя, я… — никто из мужчин не спешил уходить. Но первым молчание нарушил Артем. — Извини, в общем… — повесил он голову. — Я знаю, что не прав был. Просто ты же знаешь…

— Знаю, — глухо выдохнула в ответ. Знаю, что он лишь боролся за свое счастье. Пусть и такими низкими методами.

Подснежный тактично покашлял, намекая Артему на выход. Тот показательно вздохнул. И поплелся прочь из квартиры.

На миг мне их обоих стало так жалко... Ополоснула водой, теперь вот прочь выставляю…

Но я тут же взяла себя в руки. Сами виноваты! Нужно было думать, прежде, чем устраивать драку в квартире с ребенком! Да и потом — оба они на машинах, авось не замерзнут!

— Жень… — коснулся моего плеча бывший начальник, когда жалостливое шарканье Артема перестало до нас доноситься.

Я вздрогнула и руку Игоря скинула. Отвернулась.

— Тебе пора, — отрешенно ответила.

— Прости меня…

Я вскинула подбородок. Глаза почему-то начала печь от досады. Закусила губу, и пару раз поглубже вдохнула. А потом тихо сказала:

— Я просто хотела, чтоб ты знал всю правду, и не ненавидел меня. Но это ничего не меняет. Ты врал, манипулировал, перебирал кандидаток на роль матери своей дочки, будто мы товар на витрине. Скольких ты, интересно, забраковал? А ни разу не задумался, что кто-то из этих девушек мог быть в тебя серьезно влюблен? Не задумывался о том, что они чувствуют, когда ты даешь им от ворот поворот? — мои слова больно ранили. Я видела с какой болью его лицо искажается, и как тускнеют глаза.

— С тобой все было иначе… — попробовал мне возразить.

Но я лишь холодно хмыкнула:

— Ну да, только лишь потому, что я сдружилась с твоей дочерью!

— Нет!

— Да! — не дав ему и слова сказать, я всплеснула руками, и открыла входную дверь шире. Покосилась на дверь детской комнаты и уже тише продолжила: — Я, может быть, и не так болезненно все это пережила. Но ты позволил впутать сюда моего ребенка! Который тоже привязался к тебе! И к Наденьке!

Подснежный вновь попробовал ко мне прикоснутся, но я болезненно дернулась, демонстрируя, как тяжело мне даются его прикосновения.

— Уходи. Пожалуйста, — сдавленно попросила.

Мужчина помедлил. Опустил голову, гневно играя желваками на скулах. Я попросила настойчивее:

— Уйди! Ты знаешь, как бы подло Артем не поступил, но я его понимаю! Он хотя бы боролся за свое счастье! А ты просто поверил, что я тебя предала! И вышвырнул меня из компании! Как… Как котенка бездомного! — на этих словах не выдержала и горько всхлипнула, до того себя стало жалко. На лице генерального метались миллионы эмоций, он потянулся обнять, но я вновь отстранилась: — Нет! — воскликнула почти умоляюще. — Уйди! Уходи!

Мужчина вздохнул.

И все же вышел на лестничную площадку. Обернулся, и тихо, но строго сказал:

— Я вижу, что тебе нужно время. Побыть одной, отойти. Но мы еще поговорим. Обязательно. Позже.

Вместо ответа я захлопнула дверь у него перед носом.

— А ты чего такая вареная? — Ира бестактно оглядывала меня, и всем своим видом выражала, что с радостью послушает о личных проблемах.

Я безразлично пожала плечами в ответ:

— Ничего, просто не выспалась, — невесело буркнула. С радостью бы взяла выходной, но кто ж его стажеру то даст? А так хочется запереться дома хоть на денек, провести время с сыном, чуть успокоиться, разложить мысли по полочкам в голове. Дать себе шанс осознать — ничего у нас с Игорем больше не будет. Это конец.

Утром я звонила Антону. Муж сокрушался, даже винил меня, мол как я посмела его, такого невиновного сдать. Из компании его, конечно, уволили. Как и Нину Ивановну. Но надо отдать Подснежному должное — увольнение, это еще самое мягкое наказание. Я рада, что он не пустил дело в ход.

Бывшему мужу я ничего доказывать не стала. Отпустило как-то. Совсем. Есть такие люди, у которых все кругом всегда виноваты, лишь бы не видеть, что они сами творят свои беды.

Совесть тоже не мучила. Он с начальницей получил по заслугам.

Потом пришлось еще с Ксюшей болтать полчаса, и объяснять куда я так спешно сбежала вчера из кафе.

В общем — когда разговаривать с кем-то хочется меньше всего, желающих вечно навалом. Закон подлости в действии!

Я уныло вздохнула, не замечая любопытные взгляды коллеги, которая до сих пор пыталась разгадать мое настроение. И уткнулась в компьютер.

А сердце… Сердце болезненно сжалось, стоило только снова подумать о бывшем начальнике…

Эх, если бы только можно было выключить чувства…

— Я на обед, — отрешенно оповестила я Иру, перевела компьютер в спящий режим и бросила в сумочку телефон.

Уже почти встала со стула, как услышала пробежавшее по отелу дружное «Ах». Будто все пятьдесят человек, что тут работают, разом увидели что-то, что их до глубины души поразило.

Нахмурилась и вскинула взгляд.

Колени ослабли и подкосились.

Потому что в дверях стоял он… Мой бывший начальник.

Подснежный Игорь Валерьевич.

С огромным букетом… Подснежников…