Измена. Развод не за горами

Глава 11

— Пап, я не совсем поняла, — произношу растерянно. — Что значит, ни ты, ни я не имеем права на твою же компанию?

— Ира, очевидно, он продумывал этот план давно. Понимал, с кем имеет дело, — голос отца серьезен. — Фирма почти пустая, по ней проходит лишь несколько дел.

— Он открыл новую и перевел туда всех сотрудников? — от волнения запинаюсь. — Я не понимаю. Как он мог провернуть это?

— Помнишь, когда я из-за своей болезни на месяц выпал из жизни? — я быстро киваю. — Тогда-то он все и провернул.

— А подписание договоров? — хмурюсь я. — Ты ведь должен был заметить, что название другое?

— Название прежнее, Ира, — тяжело выдыхает отец. — Реквизиты другие. Я же их наизусть не знаю. А после длительного перерыва так и подавно.

— Что можно сделать?

В груди образовывается ком. Мне так больно за отца и его детище, а самое ужасное — я испытываю чувство вины, ведь Дима является моим мужем. Распознай я раньше ложь этого подонка, то ничего такого бы не случилось. Теперь мне стало понятно, по какой причине Калинин так спокойно собрал свои вещи и съехал.

— Он проделал все это настолько ювелирно, что не подкопаешься. Ничего противозаконного он не сделал, — сокрушается отец. — Все же я недооценил твоего мужа.

— Я так понимаю, в новой фирме он числится генеральным директором. Кто теперь учредитель? У этого человека должна быть лицензия и…

— Смягчить или сказать прямо? — хмурится папа, и я уже знаю ответ.

— Нет, этого не может быть, — нервно усмехаюсь. — Несколько дней назад я слышала разговор между ними. е похоже было, что она имеет хоть какое-то отношение к компании.

— Он числится генеральным директором и по полной доверенности может выходить на любые сделки, — объясняет отец. — Дочка, из общего теперь остается только ваше имущество. Я подключил всех самых толковых коллег, но они лишь развели руками как и я. Не подкопаться.

— Что-то на него должно быть, пап, — произношу уверенно, переводя задумчивый взгляд в окно. — Бесчестие всегда оставляет за собой следы.

— Ира, я, — папа тычет указательным пальцем себе в грудь, и я вижу, в каком отчаянии он пребывает, — опытный юрист с большим стажем нахожусь в растерянности. Ума не приложу, как человек без выдающихся качеств смог обхитрить всех.

— Он решил подстраховаться, как будто знал, что рано или поздно его связь с Аней перестанет быть тайной, — брезгливо бросаю я.

— Хитрый ход, — устало кивает отец. — Я даже не представляю, кто может помочь.

— Зато я знаю, к кому обратиться, — после минутного молчания выдаю я, вдруг вспоминая и Вадиме Морозове. — Он долгое время работал за границей, возможно, у него будут какие-либо идеи.

— Муж твоей подружки? — нахмурившись, спрашивает папа.

— Бывший муж, который сумел все имущество переписать на сына. У Ани, как оказалось, ничего нет. Кроме ее машины, — произношу серьезно.

— Я еще в день свадьбы понял, что он толковый мужик, — кивает отец.

— Я позвоню ему.

Внутри меня вдруг поднимается волна негатива и презрения в адрес моего мужа. В голове не укладывается, как можно быть настолько гнилым человеком. К компании отца он не имел никакого отношения. Папа приютил его по доброте душевной, взрастил ядовитую змею на своей груди, после чего гадюка ужалила его, выпустив яд, разъедающий весь организм.

К счастью, Вадим соглашается на встречу и тем же вечером подъезжает к моему дому. Накинув легкое платье, не предполагающее посещение элитных ресторанов, я выхожу на улицу и устраиваюсь на переднем сидении его внедорожника.

— Я предполагал, что ты обратишься ко мне с этим вопросом, — вместо приветствия говорит Морозов.

— Нужно вернуть компанию папы и оставить его без гроша в кармане, — уверенно заявляю я.

— Без совместно нажитого имущества? — хитро щурится Вадим.

— А это возможно? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Если он работал нечестно.

— Но я не думаю…

— Поверь, Ира, таких “правильных” как твой муж, — выделяет, — я чую за версту. И новая фирма была открыта не просто так.

Ничего такого мне и в голову не пришло, потому что отец всю свою жизнь работал честно, и в его команде всегда были такие же работники. Однако в последние три месяца двое из “старичков” вдруг уволились. Как бы папа не пытался их вернуть или выяснить настоящую причину их ухода, ничего не получалось. Они утверждали, что устали и решили уйти на заслуженный отдых.

— Ты уже подала на развод? — летит неожиданный вопрос.

— Нет.

— А чего ждешь? Что осознает свои ошибки? — предполагает Морозов, заглядывая в мои глаза.

— Нет.

— Посмотри правде в глаза, Ира, — прямо говорит Вадим. — Ты ждешь того, чтобы он пожалел о своей связи. Ну, так ведь? Признайся.

Этот человек видит меня насквозь.

— Отчасти ты прав, — произношу серьезно. — Любой женщин хотелось бы потешить свое самолюбие.

— А теперь, Ира, слушай меня внимательно, — я замираю и, кажется, не дышу. Энергетика Морозова как-то странно действует на меня. — Плевать на твоего мужа. У тебя есть только ты. Он пожалеет и приползет, это вопрос времени. Вот только тебе это зачем? Ты вернешься к нему?

— Ни за что, — отрицательно качаю головой.

— Тогда ты с этого дня полностью смещаешь свой фокус на себя и начинаешь жить. Не местью, а своей жизнью.

Что-то в словах Вадима меня цепляет, задевает какие-то невидимые струны души, и мне даже становится легче. С такой поддержкой можно горы свернуть. Я никогда не думала о бывшем муже Ани в таком приятном свете, ведь она выставляла его совсем в другом.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить Морозова-старшего, как вдруг дверь с его стороны открывается, и Вадима грубо вытаскивают из его же внедорожника. Я выбегаю на улицу и вижу ужасную картину: Дима хватает Морозова за грудки и кричит на всю улицу:

— Еще раз тронешь мою жену, сильно пожалеешь, что вообще подошел к ней.