Измена. Развод не за горами

Глава 16

Проходит неделя, а от бывшего мужа нет никаких новостей. Смириться — это не про Диму. Скорее всего, он занял выжидающую позицию и совсем скоро объявится с какой-нибудь очередной провокацией. Но я не боюсь его. Совсем. Ведь в моей жизни есть человек, который за короткий промежуток времени уже не раз доказал свое желание в трудный момент быть рядом.

Вадим — надежный человек. И если он дал слово, то несмотря ни на что его сдержит. Когда-то я так могла сказать и о своем муже — по крайней мере, на тот момент у меня была в нем уверенность и… любовь.

Кстати, о любви. Я до сих пор пытаюсь разобраться в себе и понять, а когда она прошла? В какой момент? Совершенно точно — не в тот, когда я застала Диму с Аней. Тогда я, наверное, осознала, что сильного и глубокого чувства у меня к мужу уже нет. Привязанность или зависимость от наших отношений, а, может, просто привычка… Закрадывалась мысль, что когда меня отпустят важные вопросы, которые необходимо было решить, я испытаю весь спектр боли. Но время неумолимо несется вперед, а я и головой, и сердцем понимаю, что развод стал моим лучшим решением.

Час назад я закончила очередной мастер-класс и уже сама решила погрузиться в творчество. Сегодня мой выбор пал на черно-белую картину девушки с завязанными красной лентой глазами. Я даже придумала для нее место у себя в квартире. Хотя, уже не у себя…

Мысли переносят меня к Вадиму, с которым после того вечера мы общаемся на ежедневной основе. Я чувствую, как его тянет ко мне, но он не переступает черту. Конечно, я не даю ему поводов, но и он не настаивает. Как будто выжидает. Я даже не знаю, что мне нравится больше — его тактичность, невероятная харизма или же чувство юмора. С ним я всегда улыбаюсь, а это о чем-то да и говорит.

Сегодня он пригласил меня на поздний ужин. Желание встретиться оказалось сильнее его загруженности на работе, и я в очередной раз мысленно для себя поставила плюсик.

У меня есть еще час, чтобы завершить картину и дать ей высохнуть. Очень хочется, чтобы уже сегодня она украсила одну из стен в коридоре. Дима не очень любит картины и чересчур поверхностно относится к искусству. По этой простой причине декора на стенах почти не было. Зато сейчас у меня есть возможность отрываться до тех пор, пока я не определилась с вопросом недвижимости.

Я не уверена, что хотела бы остаться жить здесь, хоть и Морозов предлагает все отмотать обратно. Я останусь единственной владелицей этой квартиры и продолжу жить в ней. В общем, мы с Вадимом договорились, что в течение месяца я приму хоть какое-то решение.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь студии. Оставив картину, я подхожу к ней и, повернув щеколду, дергаю за ручку. Дима собственной персоной. Ну должен же был он когда-нибудь объявиться!

— Привет, — тихо говорит он, заглядывая в глаза.

— Привет, — отвечаю я. — Зачем пришел?

— Не знаю… Поговорить, наверное. Сидел в машине напротив входа в твою студию уже часа два, но никак не мог решиться войти, — он ошарашивает меня своим рассказом.

Смотрю в глаза бывшему мужу, но не верю ни одному слову. Для меня очевидно, что он ведет какую-то нечестную игру, поэтому с ним обязательно нужно быть настороже.

— Что так? — бросаю равнодушно, скрестив руки на груди.

— Прошла неделя, а я до сих пор не могу поверить в то, что мы в разводе, — серьезно говорит Калинин. — Можно войти?

Я пропускаю бывшего мужа в студию, а затем прохожу сама и устраиваюсь на стуле, продолжая рисовать картину.

— Ира, это очень красиво, — вдруг говорит Дима.

— Спасибо за высокую оценку, — отвечаю с долей иронии в голосе.

Некоторое время Калинин молчит. Он ходит из угла в угол, рассматривая мои работы и работы моих учеников как будто с восхищением. И это удивляет. Дима никогда не относился серьезно к моему занятию. В его рассуждениях не было ни то что восхищения, с его стороны не было даже уважения к моему труду.

Я невольно сравниваю двух мужчин и поражаюсь — как они кардинально отличаются друг от друга. Не бывает ни дня, чтобы Морозов не интересовался моим творчеством. И когда я рассказываю Вадиму о студии, в его глазах всегда присутствует огонек восхищения, который заряжает меня на продвижение моей деятельности еще больше.

— Почему ты не дала мне шанс исправиться? — вдруг спрашивает бывший.

Я мысленно ахаю. Теперь еще и я во всем виновато. Блестяще!

— А ты бы им воспользовался? — выгибаю бровь в удивлении.

— Да.

— Наверное, поэтому ты решил продать квартиру без моего ведома, — невозмутимо произношу я. — И переписал на себя фирму отца. Ах да, еще и детей выгнал к моей маме под весьма сомнительным предлогом. Ничего не упустила?

— Ира, зачем ты так? — Калинин пытается сохранять самообладание, но тщетно. Его выдают гневные искорки в глазах.

— А ты как хотел?

— Ты ведь сама обманула меня, когда продала квартиру, — ставит мне в упрек.

— Еще раз напомнить тебе про обман? — усмехаюсь я, стараясь не вестись на его провокации.

— Ты действительно продала квартиру?

— Да, — уверенно киваю.

— Тогда почему живешь там до сих пор? Ты с ним живешь? — не унимается муж.

— Это не твое дело. Если у тебя все, тогда…

— Не все, Ира.

— Что еще?

— Я пришел поговорить с тобой о работе, — неожиданно произносит он. — Я сегодня проиграл дело.

Хотела бы я сказать, что мне жаль, но… Нет, не хотела бы. И мне ни капли не жаль. Мы всегда получаем по заслугам.

— И что ты хочешь от меня? — холодно уточняю.

— Поговорить, Ира, — он пожимает плечами. — Просто поговорить.

— Говори. Только что это поменяет? — я пожимаю плечами и возвращаюсь к своей картине.

— Для меня многое.

Не дождавшись приглашения, Дима садится на стул и некоторое время смотрит в мою сторону. Я же продолжаю наносить краску легкими мазками в ожидании, когда же он наконец заговорит. Я ощущаю его жалостливый взгляд, но не поворачиваюсь — ненужные эмоции могут сыграть злую шутку против меня.

— Ира, я не хотел, чтобы все так вышло, — он снова возвращается к теме наших отношений. — Я был очень загружен на работе. Это дело меня просто вывело из равновесия. Я понимал, что не выиграю его, однако все равно взялся. И все пошло наперекосяк. Я, правда, все понял и осознал.

Не получив от меня ответа на свою грустную речь, он тяжело вздыхает и хватается руками за голову, опустив ее вниз. Мельком взглянув на бывшего мужа, я возвращаюсь к своей работе. Мне не жаль его, он сам выбрал такой путь.

— Ир, мой клиент — страшный человек. Я подал апелляцию, но мне не вытянуть это дело. Если не выиграю его, то даже не представляю, что со мной сделают его люди. Ты даже не знаешь, кто они такие.

— Так я и не хочу знать, Дима. Тебе не кажется, что свои проблемы ты должен решать сам? — прищурившись, спрашиваю я.

— Я и решаю, — на выдохе произносит Калинин.

— Зачем тогда ты мне об этом говоришь? — восклицаю удивленно. — Чтобы я тебя пожалела?

Он запускает пятерню в волосы и, сделав глубокий вдох, резко выдыхает. Дима смотрит на меня с вселенской тоской в глазах, будто я, в самом деле, его последняя надежда, и мне вдруг становится жаль его. Но я тут же вспоминаю о его страстном поцелуе с моей бывшей подругой на столешнице в кухне, и все теплые чувства как рукой снимает.

Такие люди, как Калинин не меняются, особенно в таком возрасте. И верить ему нельзя ни в коем случае. Даже несмотря на то, что сейчас он, опустив голову, рассказывает о своих проблемах, он не изменится. Как только все более или менее устаканится, Дима вернется к своему привычному состоянию уверенного в себе эгоистичного мужчины, который думает лишь о своих желаниях. Он — отличный манипулятор.

— Нет, конечно. Мне не нужна жалость, просто понимание, — глухо произносит Калинин, — и твоя помощь.

— Какая помощь? О чем ты вообще говоришь? — развожу руки в стороны.

— Мой подзащитный — Ринат Тагиров, — бывший муж поджимает губы.

— Ринат? А почему ты мне об этом не говорил? — изумляюсь я, не понимая, почему до меня не дошла эта информация.

Ринат — мой давний школьный товарищ. Мы с ним ходили на дополнительный английский и сидели за одной партой. В университете мы тоже неплохо общались. Да и вот буквально год назад мы случайно встретились в кафе и даже немного поговорили по душам.

— Мы подписали соглашение о неразглашении его имени. Даже твой отец не знал, — опустив голову, говорит Дима.

— Тогда зачем ты мне говоришь об этом сейчас? Если тебе запрещено рассказывать.

— Потому что мне больше не к кому обратиться, Ира. Если я не выиграю его дело, меня просто не станет. Кроме того, я должен вернуть ему крупную сумму денег.

— То, что он тебе заплатил за работу, — догадываюсь я.

— Именно, — грустно усмехается Калинин. — Ир, я знаю, что очень плохо поступил с тобой. Мне нет оправдания, но ты очень мудрая и сильная женщина. Пожалуйста, не отталкивай меня. И помоги.

— Как помочь? Оплатить за тебя долг Тагирову? — выдвигаю свое предположение, о котором бывший муж даже не смеет просить. Но, кажется, я попадаю в точку.

— Ты ведь продала квартиру, — вдруг говорит он. — Мне нужна не слишком большая сумма, Ир. Тем более, половина стоимости моя.

— Ах, твоя? Да квартира — это самый минимум моральной компенсации для меня. Так что можешь даже не смотреть в эту сторону, — резко выплевываю я.

— Ладно, не кипятись. Я все понял, — неожиданно спокойным тоном произносит он. — Сейчас самое главное — выиграть дело Рината.

— И причем здесь я? Я не работаю адвокатом, — продолжаю в том же тоне.

— Я хочу, чтоб ты поговорила с отцом. Он сможет мне помочь выиграть это дело.

В первую секунду мне кажется, будто я ослышалась. Я должна поговорить со своим отцом, чтобы помочь мужу-предателю выйти сухим из воды? А больше я ничего не должна? Может, еще и принять его с распростертыми объятиями и сказать, что я все ему прощаю? Ну уж нет, это уже слишком.

— Я поражаюсь твоей наглости, Дима. Ответ здесь очевиден.

— Ира, пожалуйста, подумай о нашей дочери, — просит он.

— О ком я должна подумать? О дочери? — тяну насмешливо. — Ты испортил ей день свадьбы. Да она тебя видеть не захочет в ближайшее время.

— Какой-никакой, но я все же ее отец. У нее большое сердце, и она найдет в себе силы меня простить, — Калинин пытается давить на жалость, вот только это у него не очень-то получается. Я — кремень.

— Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты пытаешься переложить ответственность на меня за свою судьбу! — восклицаю я. — Ты облажался по всем фронтам, а я должна тебя спасать. Для чего? Чтобы ты потом снова по мне проехался катком? Ну уж нет, милый. Иди-ка ты к черту.

Я указываю рукой на дверь. Больше не хочу не то, что видеть, даже говорить с ним не хочу. Но есть одно но — я хочу помочь Ринату, если он действительно невиновен. А в этом я не сомневаюсь, он порядочный человек. В отличие от некоторых.

Не говоря ни слова, Дима выходит из моей студии, а я набираю номер Вадима и в двух словах рассказываю о сложившейся ситуации.

— Ира, ты должна убедить отца помочь ему, — серьезно произносит Морозов.

— Убедить?

— Ну, конечно. А в обмен на свою жизнь Дима полностью откажется от фирмы твоего отца и больше никогда не переступит ее порог.