Измена. Развод не за горами

Глава 8

Вадим переводит взгляд в мою сторону и тихо спрашивает:

— Ты знала, что он следит за тобой?

Я на мгновение теряюсь. Честно говоря, я никогда не задумывалась об этом. Но, кажется, Морозов-старший прав. Стоит проверить мобильник на предмет отслеживания, хотя… Какой в этом смысл, если все более, чем очевидно?

— Нет, конечно, — отвечаю пересохшими губами.

— Лия, Костя, я еще раз вас поздравляю, — улыбается Дима. — Решили отпраздновать в тихом семейном кругу? Я присяду?

Калинин плюхается на стул рядом со мной и сразу же просит официанта принести ему тарелку, бокал и приборы. Мой супруг ведет себя так, будто совсем ничего не произошло. Последнее, о чем он думал, приехав сюда — это чувства детей.

— А Анна Алексеевна где? Задерживается? — язвительным тоном бросает Лия.

— Дима, все в порядке? — спрашивает Вадим, не давая Калинину ответить на вопрос дочери.

— Конечно, — кивает он, переключая внимание на Морозова-старшего.

— Тогда какого черта ты явился сюда? — резко бросает отец Кости. — Тебя приглашали?

— Что за глупости? Это свадьба моей дочери, и я имею полное право здесь находиться, — заявляет муженек, продолжая гнуть свою линию.

Четыре пары глаз устремляются на него в изумлении, но Дима сидит за столом уверенный в себе и с гордо поднятой головой, от чего мне становится противно.

— Ты решил испортить вечер? — продолжает дочь.

— Дмитрий Тимофеевич, вы меня, конечно, извините, но мы хотели провести время с моим отцом, — вежливо произносит Костя. — Мы не виделись долгое время, так что…

— Гонишь меня? — хмурится Дима.

— Сегодня, Дима, именно сегодня ты — нежелательный человек в этом обществе, — Вадим встает на защиту сына. — Ты уедешь из этого ресторана.

Голос Морозова-старшего наполнен спокойствием и непоколебимостью. Этому человеку веришь несмотря ни на что. От Вадима веет какой-то внутренней силой, с которой нет смысла тягаться — он все равно выйдет победителем, стоит ему только захотеть. Я усмехаюсь про себя — так странно смотреть на других мужчин без призмы обожания мужа и видеть их совершенно противоположными человеку, к которому за долгие годы ты просто-напросто привык.

— И кто же меня выгонит? Может, ты? — хмурится муж.

— Я, папа, — вступает в разговор Лия. — Ты был самым любимым и обожаемым мной человеком во всем мире. И мне нужно время принять тот факт, что ты далеко не идеальный. Если ты будешь давить на меня, то рискуешь навсегда испортить наши отношения. Сегодня моя жизнь разделилась на до и после, и такой как раньше она уже не будет. Ты должен понимать, о чем говорю я. Прости, возможно, я говорю с тобой слишком грубо и не имею на это права, но сейчас иначе не могу. Я всегда уважала и равнялась на тебя. Я прошу относиться ко мне также. Именно поэтому, папа, из уважения ко мне и моим чувствам я прошу тебя уйти.

После монолога моей взрослой девочки воцаряется молчание. От неожиданности Дима теряет дар речи, впрочем, как и все мы. Я перевожу взгляд на Вадима. Он смотрит на меня восхищенным взглядом, как будто слова, сказанные Лией, принадлежат мне. Но это все она, моя дочка, которая так быстро выросла и стала той, к чьим словам и мыслям стоит прислушиваться.

— Ты действительно этого хочешь? — как-то растерянно спрашивает муж.

— Да, пап, — кивает она.

— Хорошо, но мы обязательно поговорим позже, — в голосе Димы появляется свойственная ему строгость. Этот человек всё еще пытается «держать» лицо, которое в один момент просто стерлось. Просто поразительно.

— Просто уйди, Дима, — не выдерживаю я, стреляя глазами в бывшего мужа.

И он уходит, забирая с собой напряженную атмосферу, а мне становится легче дышать. Дима сейчас для меня как триггер — несмотря на то, что я пытаюсь сдерживать себя, находиться с ним в одном пространстве не могу.

— Как вы провели этот день? — спрашивает Вадим у молодых.

— Собирали чемоданы в свадебное путешествие, а потом просто гуляли, — отвечает Костя с едва заметной улыбкой на губах.

— Не знаю, как для вас, а для меня это было бы лучшим празднованием свадьбы, — усмехается Вадим. — Никаких ведущих, бегающих друзей, которые собирают деньги за вашего первенца, а главное — никаких конкурсов. Это идеальный день.

— Вот и я так считаю, — вступает в разговор Лия. — Нас самом деле, все разрешилось самым лучшим образом.

— Мы ведь не хотели такого торжества, — вдруг говорит Костя. — Когда я сделал Лии предложение, мы хотели все деньги, которые скопим на свадьбу, потратить на путешествие.

— Да, так все и было, — подтверждает дочь слова своего мужа. — Но мы решили, что не можем оставить наших близких без торжества. Поэтому и решили с путешествием повременить.

Дети рассказывают о своих планах, делятся самым сокровенным, а о некоторых их мыслях не знала даже я, хоть и Лия всегда всем делится со мной. Это и правильно — у них своя семья. Вадим активно участвует в беседе, говорит о том, что они всегда могут обратиться за помощью к нему. Я же в основном помалкиваю, лишь изредка вставляю пару слов.

Вечер проходит прекрасно. Никто из присутствующих не затрагивает щепетильную тему. Нет даже отдаленных намеков. Прошло не так много времени, а, кажется, словно это случилось в прошлой жизни.

— Пап, довези, пожалуйста, Ирину Александровну, а мы пройдемся, — просит напоследок Костя.

— Не нужно, я… — говорю я, но меня обрывают на полуслове.

— Мам, не спорь, — произносит дочь, а затем говори шепотом так, чтобы слышала только я: — Тебе лучше как можно меньше быть одной. Папа Кости — отличная компания.

Я снова сажусь в машину к Вадиму. Наконец-то этот длинный день подходит к концу. Неужели я смогла стойко вынести все сюрпризы, что он мне приготовил? Чувствую гордость, но вместе с тем и полное опустошение в груди. Как он мог так поступить? А, главное, зачем столько лет играл примерного семьянина?

— О чем задумалась? — Из мыслей меня вырывает голос Морозова-старшего.

— Ни о чем, — отмахиваюсь я. — День был долгим.

— Что правда, то правда, — соглашается мужчина. — Домой поедешь?

— Переночую в гостинице, а все остальное решу завтра. Сегодня мне нужно время для себя.

— Понимаю тебя, — кивает Вадим и неожиданно спрашивает: — У тебя своя студия творчества?

— Да, — отвечаю мягко.

При упоминании о моем детище я невольно улыбаюсь. Хоть и прошло уже несколько лет с того момента, как я открыла собственную мастерскую, все вопросы о ней вызывают у меня трепет.

Мое увлечение рисованием не прошло бесследно, и несмотря на то, что профессию я выбрала максимально земную, дающую твердую почву под ногами, меня всегда тянуло к творчеству. Ни Аня, ни Дима не поддержали идею открытия подобного рода студии, ведь «их так много в Москве», однако главной моей мотивацией стала Лия. Она не просто поддержала, она присутствовала на всех моих первых мастер-классах и с радостью рассказывала своим друзьям и однокурсникам в университете. Моя дочь — гений маркетинга. Во многом благодаря ей в первые несколько месяцев я смогла окупить все свои вложения, еще и заработать.

— Я как-то видел ее в социальных сетях, — неожиданно говорит Морозов. — Сын с восхищением рассказывал, и я решил посмотреть.

— Да, Костя пару раз бывал на мастер-классах, — киваю я.

— Очень достойно, Ира. Утонченно и со вкусом.

От слов Вадима я теряюсь. Казалось бы, взрослая женщина, привыкшая за эти пару лет получать комплименты в адрес мастерской, но в этот момент смущается. Я чувствую, как на щеках выступает румянец, радуясь тому, что в машине темно, и Морозов не видит мою реакцию.

— Спасибо, Вадим, — отвечаю сдержанно.

— Ты уверена насчет гостиницы? — чуть помедлив, Вадим меняет тему разговора. — Может, было бы лучше поехать к родителям?

— У них будет много вопросов, а они сейчас ни к чему, — быстро отвечаю я.

— Ты им не сказала? — удивляется Морозов.

— Нет. Я сделаю это в более спокойной обстановке. Все же им уже не восемнадцать, — объясняю я.

— Да, — соглашается он. — Это было верное решение. Я удивлюсь тебе, Ира. Как тебе удалось вести себя с таким достоинством и не опуститься в скандал и унижение предателя?

— Не без труда, конечно, — качаю головой. — Давай вернемся к студии. Это тема гораздо приятнее. Или можем поговорить о детях. Мой непутевый муж — последнее, о чем бы мне хотелось говорить.

— Согласен. Извини, — произносит извиняющимся тоном.

На протяжении всей дороги до выбранной мной гостиницы мы говорим о детях, студии, работе юриста — словом, обо всем, что приходит в голову. Я снова отмечаю про себя — в общении с Морозовым напрочь отсутствует такое понятие как напряжение. Это и к лучшему, ведь мы теперь родственники и иногда нам придется общаться, хотя бы о детях.

— Если тебе что-то понадобится, звони, — уверенно заявляет Вадим, останавливая машину перед входом в отель.

— Благодарю тебя, — улыбаюсь я и быстро добавляю: — За все.

— Доброй ночи, Ира. Увидимся, — кивает Морозов, и я выхожу из его автомобиля.

Через десять минут я переступаю порог своего номера, и, скинув туфли на высокой шпильке, наконец, валюсь на кровать от бессилия. Этот день выжал из меня все соки. Теперь я могу побыть слабой и все как следует обдумать.

Картина подтверждения предательства мужа стоит перед глазами. Какой же он подонок! Вел двойную жизнь столько лет, и как успешно! А прокололся по глупости — не смог удержаться на свадьбе детей. Мерзко. Он ведь взрослый человек, а не подросток, который не может держать себя в узде…

По щеке стекает одинокая слеза, но рыдать не хочется. Почему? Не знаю. Возможно, накроет позже, но сейчас мне на душе просто горько, а слез нет… Больно чувствовать себя обманутой, но больнее от того, что образ мужа оказался только моей выдумкой. Такого человека, каким я его себе рисовала, просто не было… Был и есть другой Дмитрий — тот, кого во всей красе я и не только увидела сегодня.

Мобильный оповещает о новом сообщении. Я встаю с кровати и достаю из сумочки мобильный. Дима. Какого черта ему нужно?

Ира, я знаю, что ты злишься. Знаю, что тебе нужно время, но, пожалуйста, давай поговорим. Прости меня, пожалуйста.

Я нервно усмехаюсь и убираю мобильник обратно в сумочку. Что ж он никак не успокоится? Волна раздражения и ненависти разносятся по всему телу, и я машинально поворачиваюсь к зеркалу, которое как раз висит на стене в прихожей рядом с комодом. Я выгляжу воинственно и настроена точно так же. Ноздри вздуваются, глаза наливаются кровью — черт, я не узнаю себя.

В дверь номера раздается стук, и я сразу же понимаю, кто за ней.

— Ира, давай поговорим, пожалуйста, — доносится голос мужа. — Я не могу уехать домой без тебя. Прошу.

— Говори, — бросаю резко.

— Я люблю только тебя, Ир. Пожалуйста, поверь мне, — молит он.

— Нет. Уходи.

— Я буду сидеть под дверью, пока ты меня не впустишь, — жалобно произносит Дима.

— Значит, ты будешь сидеть до утра.

— Значит, так, — отзывается он. — Это мой выбор вернуть тебя.

Как бы потом муженек не пожалел о своем выборе. Надеюсь, он сдался раньше и уедет домой, чтобы я спокойно могла выйти из номера. А пока… я валюсь с ног от усталости.

— Спокойной ночи, Ира.

«Пошел к черту», — шепчет мое подсознание, но я ничего не отвечаю.