Кира
Сердце, ударившись об грудную клетку, начинает ныть, напоминая о той боли, которую я пережила совсем недавно…
Руки начинают дрожать. Страх накрывает меня с головой.
Нет, этого просто не может быть. Это какое-то безумие. Какой-то кошмарный сон! В жизни такого не бывает, чтобы один и тот же день повторялся дважды.
— Начнём! — произносит Гурский, не разрывая со мной зрительного контакта.
Сглотнув ком, перевожу его слова на итальянский.
Это какое-то безумие. Всё происходит точь-в-точь как в прошлый раз.
Следующий час я перевожу слова Гурского, всеми силами блокируя дрожь в голосе.
— Подытожим, — произносит взволнованным голосом Гурский.
Внутри меня всё мгновенно обрывается. Ведь именно после этих слов прозвучал выстрел…
— Это был непростой год! Было тяжело, но мне удалось сохранить за собой контроль над компанией! — произносит Пётр.
Сердце стучит как заведённое, кажется, что оно вот-вот пробьёт грудную клетку и вырвется наружу. Неописуемый страх накрывает меня с головой…
На мгновение оборачиваюсь в сторону окна и замечаю едва различимую вспышку на крыше соседнего здания.
Внутри меня всё обрывается.
Ужасная мысль о том, что всё может повториться, вновь заклубилась у меня в голове.
— На пол! — выкрикиваю не своим голосом и, схватив Гурского за руку, уваливаю его на пол.
Всё происходит настолько быстро, что никто ничего не успевает понять.
В следующее мгновение звук бьющегося стекла заполняет пространство.
Я открываю глаза и вижу, как картинка перед глазами начинает медленно плыть.
— Кира? — встревоженный голос Гурского касается моего слуха.
Мои глаза застилает пелена слёз, а душу наполняют отчаяние и страх. Но не за себя. А за моего сыночка.
Каждый вдох дается с трудом, словно воздух стал тяжелым, как свинец. Я пытаюсь найти опору, но все буквально тонет во тьме…
— Петя, спаси нашего сына… — произношу одними лишь губами и окончательно растворяюсь в темноте.
— Больно! — вскрикиваю от очередной мучительной схватки.
Содрогаюсь от каждого удара сердца.
— Полное раскрытие, сейчас будем рожать! Дыши, моя хорошая! — словно через вату до меня доносится женский голос.
Начинаю дышать, но боль настолько невыносима, что лёгкие буквально парализует.
— Таз узкий! Будет больно! Терпи! — доносится до моих ушей голос акушера.