Измена. Второй шанс для предателя

Глава 23

Кира

— Мой мальчик… — шепчу себе под нос, не переставая плакать.

С того момента, как Гурский уехала, прошло по меньшей мере несколько часов, и за всё это время слёзы так и не перестали бежать по моим щекам.

Мне безумно страшно. Меня колотит…

От одной только мысли, что я так и не увижу своего ребёнка, сердце останавливается и перестаёт стучать… Мне страшно, мне безумно страшно…

Я готова отдать всё на свете, только бы мой мальчик скорее вернулся ко мне.

Скрип дверной петли заставляет вырваться из своих мыслей и поднять глаза вверх.

— Петя… — истошный голос срывается с моих губ.

Вскакиваю со стула и, запинаясь, несусь со всех ног к своему сыну…

— Всё хорошо. Подожди немножко, — мягким голосом произносит Гурский и передаёт совсем крохотный конвертик в мои руки.

Не в силах унять дрожь в теле, я впервые в жизни беру своего сына на руки. От этого в моей груди разливается небывалое чувство счастья и любви, безмерной, чистой, материнской…

Ещё большим потоком слёзы начинают катиться по моим щекам. Кажется, ещё немного, и я устрою настоящий потоп.

Господи… Мой малыш рядом. Мой ребёнок наконец-то на моих руках. Я молилась богам, чтобы всё обошлось… Небеса сжалились надо мной и вернули мне моего сына.

Сквозь плёнку слёз всматриваюсь в спящее личико сына, стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь.

— Я так боялась потерять тебя, — шепчу.

Впервые за долгое время я плачу не от горя, боли, бессилия или страха. Сейчас на моём лице — слёзы счастья. Ведь мой сынок, которого я так ждала и так боялась потерять, сейчас крепко и сладко спит на моих руках.

Гурский сдержал своё слово… Вернул мне моего сына..

— Мой малыш, мой сынок. Мой Петенька, — едва слышно шепчу я и аккуратно, практически не касаясь, поглаживаю ребёнка сквозь толстые пелёнки. Всё делаю медленно, плавно, нежно, чтобы не потревожить его крепкий сон.

Сердце разрывается от боли. Петенька так похож на своего папу… На человека, который девять месяцев назад безжалостно выставил меня за дверь своей квартиры.

— Кир, — тихий голос Гурского касается моего слуха. — Малыш намучился. Надо передать ребёнка в руки медперсонала. Я обещаю, что с ним ничего плохого не произойдёт. Ты же веришь мне, да?

Мгновения встречи пролетели так незаметно! До боли не хочу отдавать сына — так тяжело с ним расставаться вновь… Но я понимаю, что сейчас это необходимо в первую очередь для его здоровья.

С тяжестью на сердце передаю сына в руки отца.

— Через часик сыночка принесут тебе, не переживай… — произносит тихим голосом и покидает палату.

Через десять минут Гурский возвращается. Но не один, а с огромным букетом алых роз.

— Кира, нам есть о чём поговорить, — произносит он, кладет букет на стол и приближается ко мне.

— Говори… — нехотя произношу я.

Сердце с болью сжимается. Да, я безумно благодарна Гурскому за спасение нашего ребёнка… Но дешевые раны, которые он оставил своей изменой, как болели, так и продолжают болеть.

— Кира… — произносит на выдохе моё имя и, на мгновение замолкнув, продолжает говорить: — Девять месяцев назад я совершил ужасный поступок. Я фактически выгнал любимую женщину из дома. И сделал это самым ужасным способом. Я никогда не сумею простить себя за этот поступок.

Переводит дыхание.

Невооружённым глазом видно, как тяжело Гурскому даётся этот диалог.

— Прости меня, Кира, но иначе я поступить просто не мог…

— Не мог… — повторяю за ним и чувствую, как обжигающая болью предательства слеза скатывается с моей щеки.

Я просто не представляю, какие аргументы можно придумать, чтобы оправдать предательство…

— Мне грозила смертельная опасность, Кир. В меня стреляли на твоих глазах… — замечаю, как его глаза начинают едва заметно сверкать. — Послушай, пожалуйста, меня внимательно. Не перебивай, прошу.

Молча киваю в ответ.

— Истомин поставил мне ультиматум. Либо я женюсь на его дочери и добровольно приобщу свою компанию к его бизнес-империи, либо он отберёт компанию силой, а меня и всех моих наследников отправляет на тот свет. Я сейчас нисколько не преувеличиваю. Истомин — старший бандит, сколотивший своё состояние в лихие девяностые. Ему ничего не стоит открутить голову своему конкуренту.

Переводит дыхание и, нервно прикусив губу, продолжает свой рассказ:

— Истомин не тот человек, который разбрасывается пустыми обещаниями. На меня было совершенно немыслимое количество покушений. Одно на твоих глазах, — отводит взгляд в сторону и смотрит в окно.

— Я должен был отослать тебя. И супружеский договор я составил только с одной целью: чтобы после моей смерти компания не досталась тебе и чтобы на твою жизнь не открылась охота.

Внутри меня всё мгновенно обрывается. Неужели это правда?

— Больше всего на свете я боялся подставить под удар своих самых близких людей. Ты наверняка думаешь, почему я не объяснил тебе сразу и не ввёл в курс дела. Поверь, это было невозможно. Я знал, что Арина придёт к тебе и начнёт качать права. Мне надо было, чтобы она увидела твои живые эмоции. В противном случае даже после нашего с тобой развода Истомины бы от тебя не отстали.

Сердце начинает стучать, как заведённое. Неужели каждое слово, сказанное Гурским, правда? Неужели мне и в самом деле угрожала смертельная опасность?

Арина была представлена как моя невеста, но на самом деле это было далеко не так. Жениться на ней изначально не входило в мои планы. Я принял условия Истомина только лишь с одной целью: чтобы потянуть время, чтобы успеть подготовиться к большой битве. Я договорился со своим верным партнёром из Италии. По моему плану компания переходила ему в руки, я оставлял за собой место генерального и ключевого человека компании, а Истомин оставался с носом. Но я недооценил старого интригана. Он заказал меня. К счастью, снайпер промазал. К слову, между мной и Ариной никогда и ничего не было.

Сердце сжимается в плотный комок.

Я и подумать не могла, что всё настолько сложно. В моей голове рисовалась картина, что Гурский разлюбил меня и из-за этого ушёл к другой. Я представить не могла, что всё это было инсценировано Петром лишь с одной целью — оградить меня от опасности.

— Я продолжу, — переводит дыхание, — пока я лежал в больнице, меня пытались неоднократно убить, к счастью, бог уберёг. Истомин всеми силами пытался избавиться от меня. Так сильно пыхтел, что сердце старого бандита не выдержало и дало остановку, — прикусывает губу и качает головой из стороны в сторону. — Наверное, я ужасный человек, но я радовался его смерти, ведь вместе с ней пришла моя свобода.

Град слёз начинает сыпаться из моих глаз. С каждым новым сказанным словом я всё больше и больше убеждаюсь, что Гурский говорит абсолютную правду.

— Сейчас твоей жизни ничего не угрожает? — произношу с придыханием.

— Арина. Но не думаю, что она доставит много хлопот. Мои ребята активно копают под неё. Всплывает много-много грехов, за которые девушка совсем скоро понесёт уголовное наказание, — отмахивается. — Главное не это, главное лишь то, что теперь мы вновь можем быть вместе… Я люблю тебя, Кира. Всегда любил. Я не предавал нашу любовь, я лишь хотел спасти жизнь своей любимой. Прости меня, Кира…

Осознание сказанных слов медленно врывается в моё сознание.

Я столько месяцев заставляла себя ненавидеть Петра лютой ненавистью. Убеждала себя, что он настоящий монстр. Считала его предателем… А на деле всё оказалось иначе…

Где-то в глубине души я верила, что любимый человек не мог со мной так поступить…

— Прости. Если бы я только видел другой выход, я бы, не задумываясь, бы дал его. Но, к сожалению, его не было… — Гурский приближается ко мне и крепко обнимает.

Обнимает так, как обнимал меня раньше. Тогда, когда я ещё считала его своим мужчиной и когда была абсолютно счастлива рядом с ним.

— Я обещал себе, что найду тебя и верну, когда разберусь со своими проблемами. Я верну тебя, Кир. Верну и заслужу прощения, чего бы мне это ни стоило…

— Вернёшь… — произношу одними лишь губами в ответ.

— Кира, я готов ждать столько, сколько ты скажешь. Я понимаю, что тебе нелегко поверить в мои слова сразу, — произносит с придыханием и накрывает мои губы обжигающим поцелуем.

— Я люблю тебя, родная, впереди нас ждёт сто свиданий. Я докажу тебе, родная моя, что за время нашей разлуки моя любовь к тебе нисколько не угасла, а напротив, заиграла новыми красками… — не дав мне ответить и слова, во второй раз накрывает мои губы жарким поцелуем.

— Это будут лучшие сто свиданий в нашей жизни… — тихо произношу в ответ и растворяюсь в объятиях любимого человека.