Измена. Второй шанс для предателя

Глава 6

Кира

Резко распахнув глаза, прихожу в чувства. Первым делом начинаю ощупывать едва округлившийся живот.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Боль отступила, не оставив ни единого упоминания о себе…

— Мой маленький… — шёпот срывается с моих губ.

Обжигающие слёзы начинают катиться по моим щекам. Мне страшно… Мне безумно страшно, безумно боюсь, что с моим ребёнком что-то случилось… От одной лишь мысли, что я не сумела сохранить беременность, внутри всё мгновенно обрывается.

Я не могла его потерять, просто не могла…

За грудью начинает тянуть со страшной силой. Так паршиво, как сейчас, я ещё ни разу себя не чувствовала. От переполняющей меня душевной боли хочется кричать во всё горло.

— Кира Алексеевна, — моего слуха касается мужской голос.

Оборачиваюсь и понимаю, что всё это время в палате я была не одна. На другом конце комнаты на стуле сидит врач и заполняет какие-то документы.

— Кира Алексеевна, не переживайте, — в примирительном жесте вскидывает руки, — с плодом всё, слава богу, хорошо. Профессор Греков провернул настоящее чудо. Вас прокапали, состояние ваше стабилизировали. Ни вам, ни малышу ничего не угрожает.

— Что с моим ребёнком?! — крик, полный боли, сам собой срывается с моих губ.

Кажется, слова врача благополучно пролетели мимо.

— Я же говорю, что с плодом всё хорошо. У вас было небольшое кровотечение на фоне сильного стресса, но всё обошлось. Угроза выкидыша осталась только угрозой, — поясняет доктор.

С души сходит каменная плита. Господи, с моим ребёнком всё хорошо… Словами не описать, как я боялась за него.

— Спасибо. Спасибо, что сохранили жизнь… — искренне произношу слова благодарности.

Сейчас мне хочется расцеловать докторов, ведь благодаря только их стараниям с нами всё в порядке…

— Это вы профессору Грекову спасибо говорить будете. Гений, а не реаниматолог. Не иначе! Моя заслуга очень незначительна, — широко улыбнувшись, произносит в ответ.

— Передайте ему, что я безумно благодарна… — шепчу сквозь слёзы.

Мужчина в ответ молча кивает.

С облегчением выдыхаю. То, чего я боялась больше всего на свете, к моему счастью, не наступило. Мой малыш со мной, и это главное.

На мгновение перед глазами вспыхивает картина: Гурский нависает надо мной, пробегает по мне взглядом, а с него капает алая кровь…

— Петя…

— Пётр Николаевич жив, — тут же произносит доктор и добавляет: — Повезло, что пуля не задела сердце и нигде не застряла. Через лёгкие прошла навылет.

Внутри меня разгорается настоящий пожар. В Гурского стреляли. Он мог погибнуть…

— Мужчина жив. Ранение получил серьёзное, но не смертельное. Только вот крови потерял очень много, — громко выдыхает, — сейчас он в реанимации. Думаю, что он придёт в себя.

— Он точно выкарабкается? — страшные слова срываются с моих губ.

Хоть Гурский и поступил со мной, как последний мерзавец, я никогда не желала ему зла. Ни разу не было, чтобы я дурно подумала или прокляла своего бывшего.

Напротив, я желала, чтобы он был счастлив. Пусть не со мной, но счастлив.

От одной лишь мысли, что жизнь моего бывшего мужа повисла на волоске, хочется кричать от отчаяния во всё горло…

— Гурскому сейчас нелегко. Не бывает такого, чтобы сквозное ранение от пули с последующей потерей крови прошло бесследно. Но он выкарабкается, обязательно выкарабкается. Донора крови уже нашли, всё хорошо, — успокаивает меня доктор.

— Правда?

Сейчас я готова отдать всё на свете, заплатить любую цену, только бы Гурский выкарабкался и остался жив.

— Кира, одному лишь богу известно, как там будет на самом деле. Но будьте уверены, наши реаниматологи делают всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь, — на выдохе произносит доктор и нервно прикусывает нижнюю губу.

— Спасибо… — тихо произношу в ответ.

Пётр сильный. Он ещё поборется за свою жизнь! Я больше чем уверена, что он поправится!

«Главное, что я сумел сохранить твою жизнь…» — словно на перемотке в моей голове начинают крутиться последние слова человека, которого я когда-то называла своим мужем.

Когда прозвучал выстрел, именно Пётр толкнул меня на пол. Он закрывал меня своим телом от новых выстрелов… Закрывал своей грудью меня и ребёнка, о жизни которого он даже не догадывался.

В тот момент он не думал о себе. Пётр самоотверженно пытался защитить свою бывшую жену, которую когда-то безжалостно выставил за дверь.

— Мне можно будет навестить Гурского? — произношу, прикусив губу.

— Так, — задумчиво смотрит историю болезни, — сегодня всё-таки не стоит. Да и никто вас не пустит. А вот через денёк-другой, думаю, да. Сегодня к Гурскому пускают только самых родных.

Впереди меня ждут мучительные дни ожидания…

Но другого выбора, кроме как молча согласиться и покорно ждать, когда мне позволят прийти в палату к Гурскому, у меня нет…

Ведь сейчас я ему никто. Всего-навсего бывшая жена, которую он давным-давно выкинул из своего сердца.

— К вам, кстати, тоже посетитель пришёл. Столько времени уже под дверями сидит. Позвать?