Измена. Я (не) вернусь!

Глава 3

Шестнадцать лет.

Когда-то я думала, что время идёт медленно. Но оно пролетело так, что я даже не заметила, как всё изменилось.

Я стою на кухне, потягиваю горячий кофе, вдыхаю аромат ванили и корицы. У нас уютно. Просторно. Светло. Мы уже давно не живём в той двухкомнатной квартире, где начинали жизнь с нуля. Сейчас у нас своя трёхкомнатная квартира в хорошем районе, и ипотеку вот-вот закроем.

Шестнадцать лет назад я не верила, что у нас всё получится.

А теперь вот.

Мы справились.

Из спальни раздаётся жалобное:

— Ма-ам, скажи Нади, чтоб не нудила!

— Я не нужу, я предупреждаю! — Надя появляется в дверях, скрестив руки на груди. — Если Кира не выйдет из комнаты через две минуты, я её вытащу за ногу!

— Пять минут! — доносится приглушённый голос из спальни.

— Она же опоздает, — ворчит Надя, подливая себе кофе.

— И не в первый раз, — усмехаюсь я, проверяя электронную почту на телефоне. — Но ты же знаешь Киру.

— Да, знаю. Бегает вечно с этим телефоном, фоткает, монтирует… Может, её отправить в тиктокеры?

— Ты сама туда залипаешь, не строй из себя серьёзную.

— Мама! — возмущается Надя, но я вижу, как уголки её губ дёргаются в улыбке.

— Что? Я не могу быть в тренде?

— Скажите мне лучше, где кофе? — на кухню заходит Кира, растрёпанная, сонная, в одной футболке и шортах. В глазах ещё сон, но в руках уже телефон.

— Не прошло и часа! — фыркает Надя.

— Ну, значит, я быстрая, — ухмыляется Кира, забирает мою чашку и делает большой глоток.

— Эй! Это был мой кофе!

— Теперь мой, — Кира ухмыляется и садится на стул.

Я качаю головой, улыбаясь.

Они выросли.

Такие разные. Надя серьёзная, пунктуальная, рассудительная. Уже окончила бакалавриат, учится в магистратуре, работает в юридической фирме. Кира — её полная противоположность. Журналистика, ведение блога, работа в SMM. Она живёт на скорости 200 км/ч, у неё всегда кипят идеи, в голове тысяча проектов.

Но при этом они — лучшие подруги.

Ну, когда не ссорятся.

— Ладно, я побежала! — Надя подхватывает сумку.

— Ты допила кофе?

— Да!

— А тарелку убрать не могла?

— Потом, некогда!

— Конечно… — Кира театрально вздыхает и откидывается на спинку стула.

— Всё, я ушла! — Надя чмокает меня в щёку, бросает быстрый взгляд на Киру. — А ты хотя бы расчешись, бунтарка.

— Смотри, не задохнись в своём идеальном порядке!

— Тебя тоже люблю, — смеётся Надя и выбегает из квартиры.

Я вздыхаю, смотрю на младшую дочь.

— Ты сегодня на пары не опоздаешь?

— Ну-у… — Кира задумчиво качает головой. — Пока не уверена.

— Кира!

— Ладно, ладно! — она улыбается, хватает тост и убегает в комнату.

Через пару минут появляется мама.

— Ты опять рано встала.

— Мне полезно двигаться.

— Может, съездишь на дачу? Отдохнёшь пару дней?

— Я отдыхаю здесь. В этой квартире столько тепла, столько жизни… Я счастлива, что мы всё смогли, Алёнушка.

Я тепло улыбаюсь.

— Я тоже.

Мама садится за стол, берёт чашку, обхватывает её пальцами, будто греется.

— И всё-таки, может, съездишь? Погода тёплая, на даче сейчас красиво.

Я улыбаюсь.

Эта дача — подарок.

Когда у нас появилась возможность, когда я наконец-то могла позволить больше, чем просто выживание, я купила её маме.

Тихое место, большой участок, светлый дом с панорамными окнами.

Я знаю, насколько мама любит эту дачу.

Каждое лето проводит там недели, иногда — месяцами.

Выращивает цветы, ухаживает за яблонями, варит варенье и отправляет нам банки в Москву, как будто у нас тут продуктов не продают.

— Я не хочу туда одна, — говорит она, беря ложку и помешивая чай.

— Мам, ты же всегда там одна, тебе нравится.

— Да, но сейчас… — она смотрит на меня, мягко улыбается. — Хочу быть с вами.

Я молча киваю.

Ей ведь тоже было нелегко.

Когда я падала, когда теряла себя, когда не знала, как жить дальше — мама была рядом.

И теперь я могу позаботиться о ней.

Когда-то она вытащила меня из ямы.

Теперь её очередь жить в тепле и заботе.

Город шумит за окном.

Я достаю телефон, смотрю на уведомления из банка.

Завтра последний платёж по ипотеке.

Я отпускаю воздух.

Ещё один шаг.

Ещё одна победа.

Я делаю глоток остывшего кофе.

Шестнадцать лет назад я потеряла всё.

Но теперь у меня есть главное.

Семья.

И мне больше ничего не нужно.

Москва шумит за окнами, как огромный живой организм. Поток машин, гудки, быстрые шаги, мелькание зонтов и деловых костюмов. Я вливаюсь в ритм города, сливаясь с его движением, уверенно веду машину, наслаждаясь плавностью руля.

Я люблю эти утренние поездки.

В них есть особая свобода.

Пять минут назад я запирала дверь квартиры, целовала маму в щёку, напоминала Кире, что она опять опоздает.

А теперь вот.

Дорога, мягкая музыка, дыхание большого города.

Я паркуюсь у офиса, подхватываю сумку и быстрым шагом направляюсь ко входу.

— Доброе утро, Алёна Владимировна.

— Доброе, — киваю охраннику, захожу в лифт и нажимаю кнопку.

Секунды, пока он поднимается на нужный этаж, я использую, чтобы пробежаться по файлам в планшете.

Через пять минут совещание.

Новый контракт, новый партнёр, важная сделка.

Я люблю свою работу.

Люблю уверенность, которую она даёт. Люблю ощущение контроля.

Люблю, что мне больше не страшно.

Лифт останавливается, двери открываются, я выхожу в коридор, миную приёмную, захожу в кабинет, бросаю сумку на кресло, включаю компьютер.

Две минуты.

Пробегаю глазами документы, проверяю цифры, делаю пару пометок в файле.

Время.

Я встаю, выпрямляю спину и направляюсь в переговорную.

Открываю дверь.

Обычное совещание.

Длинный стол, экран, проектор, папки с документами. Коллеги уже расселись по местам, переговариваются, кто-то смеётся над шуткой из отдела продаж.

Я спокойно сажусь на своё место, киваю в сторону представителей компании, с которой ведутся переговоры, раскладываю перед собой бумаги.

Тогда-то он меня и замечает.

Я чувствую это кожей.

Тот самый момент.

Когда кто-то смотрит на тебя — и не можешь этого не ощутить.

Как будто в комнате вдруг стало меньше воздуха.

Как будто в невидимой тишине что-то дрогнуло.

Я замечаю еле уловленный, вырвавшийся на секунду выдох.

— Алёна…

Голос низкий.

И до ужаса знакомый.

Я медленно поднимаю глаза.

И не сразу понимаю, кто передо мной.

Я моргаю.

Что-то в чертах лица… В движениях…

Знакомое.

Но неузнаваемое.

Потому что этот мужчина — не тот, кого я когда-то знала.

Я смотрю на него.

И не понимаю, кто передо мной.

Как будто вижу человека, с которым когда-то была связана, но он уже другой.

Вадим.

Шестнадцать лет.

Шестнадцать лет назад он ушёл.

Шестнадцать лет назад он разрушил всё, что у нас было.

А теперь сидит через стол и смотрит на меня.

Я медленно моргаю, но ощущение реальности не возвращается.

Я жду…

Чего?

Что он заговорит?

Что отвесит дежурное «рад тебя видеть»?

Что хоть как-то объяснит, почему оказался здесь?

Но он молчит.

Глаза у него холодные. Глубокие. Смотрит так, будто впервые видит меня.

Будто пытается узнать, но не может.

Я тоже.

Я не вижу того Вадима, которого помню.

Нет той уверенной улыбки, с которой он собирал чемодан.

Нет той самоуверенности, с которой он бросал: «Я всё решил».

Нет того взгляда, каким он когда-то смотрел на меня.

Этот мужчина передо мной…

Совсем другой.

— Ну что, начинаем? — звучит голос руководителя, и я резко выныриваю из мыслей.

Точно. Совещание.

Документы. Сделка. Контракт.

Работа.

Я должна держать себя в руках.

Я поправляю бумаги, сжимаю ручку в пальцах, перевожу взгляд на экран.

Но чувствую, как он всё ещё смотрит.

Как будто пытается разобраться, что перед ним — воспоминание или реальность.

Но мне всё равно.

Это просто рабочая встреча.

И он мне никто.

Я делаю вдох и включаюсь в работу.

Я стараюсь не смотреть в его сторону.

Сосредотачиваюсь на экране, записываю цифры, делаю пометки.

Держу себя в руках.

Но всё это — на автомате.

Вадим сидит через стол, и, хотя я не вижу его напрямую, его присутствие давит.

Как будто комната стала меньше.

Как будто воздух стал гуще.

Я слышу его голос. Спокойный, уверенный, ровный. Совсем не такой, каким я помнила его шестнадцать лет назад.

Я пытаюсь сосредоточиться.

Это рабочая встреча.

Он — просто человек, который оказался здесь по работе.

Ничего личного.

Ничего значимого.

Только бизнес.

Я в этом уверена.

До тех пор, пока не чувствую, как он смотрит на меня.

Я выдерживаю минуту. Две.

Но в какой-то момент всё же поднимаю глаза.

И натыкаюсь на его взгляд.

Тяжёлый. Испытывающий.

Как будто он пытается понять, кто перед ним.

Как будто он ищет в моём лице что-то знакомое.

Как будто он не ожидал, что увидит меня здесь.

Мы смотрим друг на друга.

Доли секунды.

Но этого хватает.

Хватает, чтобы почувствовать напряжение, которое зависает между нами.

— Алёна, что скажете по этим расчётам?

Я резко моргаю, отрываясь от него, быстро перевожу взгляд на документы.

— Всё в порядке, цифры сходятся.

Мой голос ровный. Холодный.

Никаких эмоций.

Я возвращаюсь в работу.

Я не позволю себе даже на секунду отвлечься на него.

На человека, которого я больше не знаю.

Совещание заканчивается через сорок минут.

Я быстро собираю бумаги, встаю из-за стола, направляюсь к выходу.

— Алёна.

Я останавливаюсь.

Он говорит это спокойно.

Как будто… даже неуверенно.

Я оборачиваюсь.

Он смотрит на меня.

— Можем поговорить?