Измена. Я (не) вернусь!

Глава 8

Я вышел из подъезда, сел в машину, захлопнул дверь и закрыл глаза.

Тишина.

В голове всё гудело, как после удара.

Я даже не знал, чего ожидал. Что они кинутся мне на шею? Простят? Позовут за стол, как будто ничего не было?

Глупо.

И всё же…

Когда Кира посмотрела на меня, как на пустое место, сказала холодное: «Ты нам никто», что-то внутри оборвалось.

Я потерял столько лет.

И сейчас это ощущалось, как если бы мне вынули сердце и оставили дыру.

Голова разрывалась.

Я убрал ладонь на затылок, провёл пальцами по шее. Чувствовал себя так, словно организм бунтовал.

Вместо работы решил поехать домой.

Отдохнуть.

Переварить всё это.

Но стоило мне переступить порог, как внутри снова что-то сжалось.

В доме было тихо. Оксаны не видно.

Я зашёл на кухню, налил воды, сделал глоток и прислонился к стене, закрывая глаза.

Гул в висках не стихал.

Почему сейчас? Почему именно сейчас всё это навалилось?

Я попытался вытащить воспоминания о девочках. Хоть что-то. Но кроме смутных, размытых образов в голове было пусто.

Почему?

Шестнадцать чёртовых лет, и ни одного дня с ними в памяти.

Я сжал стакан, поставил его обратно на стол.

Тут услышал, как хлопнула дверь.

Оксана вернулась.

Я шагнул в коридор, но замер.

— Нет, — голос напряжённый, раздражённый. — Всё в порядке. Он ничего не понял.

Я прищурился.

— Нет, нет, я тебе говорю, всё хорошо, но он… он какой-то странный стал.

Я сделал шаг ближе, напрягся.

— Он говорит, что ничего не помнит. — Она выдохнула. — Тебе не кажется это… подозрительным?

Я затаил дыхание.

О чём она?

— Я не знаю, — её голос дрожал. — Мне кажется, он начинает… просыпаться.

Просыпаться?

Что за бред?

— Я не могу ему просто сказать: «Знаешь, Вадим, ты был под гипнозом шестнадцать лет». Он меня просто выгонит и всё.

Кровь застыла.

Я сжал кулаки.

Гипноз?

— Приворот слетел, это понятно. Бабки больше нет, всё рухнуло. Но гипноз… Какого чёрта он так долго держался и вдруг перестал работать?

Стало трудно дышать.

Оксана.

Моя жена.

Моя чёртова жена.

— Он ещё ничего не понял, но долго это не продлится. Он уже вспоминает. Уже говорит, что не понимает, почему ушёл от этой дряни.

Я сделал ещё шаг, но пол скрипнул.

Она замерла.

Я тоже.

Тишина.

Я вышел в коридор.

Оксана медленно подняла глаза от телефона.

Глаза расширились.

— Вадим…

Я смотрел на неё.

Просто смотрел.

Я не мог дышать.

Не мог думать.

Я прожил шестнадцать лет с женщиной, которая меня… запрограммировала?

— Что ты сказала?

Её губы дрогнули.

— Я…

— Повтори, — мой голос был чужим.

Она сжала телефон в руке.

— Ты не так понял…

Я сделал шаг ближе.

— Повтори, чёрт тебя дери!

Она вздрогнула.

Я понял всё.

Я понял это по её глазам.

Они молили о прощении.

Но мне было плевать.

— Что ты со мной сделала?

Оксана сглотнула.

Я почувствовал, как мир рушится под ногами.

Шестнадцать лет.

Шестнадцать лет.

Шестнадцать лет моей жизни были ложью.

И я впервые понял это.

Я смотрел на неё и не верил.

Оксана стояла передо мной, сбивчиво дыша, сжав руки в кулаки. Губы дрожали, словно она хотела что-то сказать, но не могла.

— Говори, — мой голос звучал глухо, сдавленно, словно я сам ещё не до конца осознавал происходящее.

Она вскинула на меня взгляд — полный страха, отчаяния, мольбы.

— Вадим, пожалуйста…

Я сделал шаг назад.

Она дернулась, но снова шагнула вперёд.

— Я… Я не хотела причинить тебе боль.

— Но ты это сделала, — холодно бросил я.

Оксана сглотнула.

— Я любила тебя.

Я молчал.

— Ты был… ты был идеальным. Заботливым, сильным, правильным. Ты… ты всегда держал слово, всегда был честным, преданным… — она замялась, а потом выдохнула и посмотрела на меня с какой-то странной горечью. — Но ты никогда не видел меня.

Я окаменел.

— Я работала рядом с тобой, но ты никогда даже не замечал меня.

— Потому что я был женат.

Она сжала кулаки.

— Да. Ты был женат. И ты был ей верен.

Она отвернулась, провела рукой по лицу.

— А я… я пыталась… пыталась сделать так, чтобы ты хотя бы посмотрел на меня иначе.

Я стиснул зубы.

— И ты решила украсть меня?

Оксана резко обернулась.

— Нет! Я… я не думала, что так получится!

Я сделал шаг вперёд.

— Тогда объясни.

Она всхлипнула.

— Я… Я пошла к той женщине. Она сказала, что поможет.

В груди что-то болезненно сжалось.

— Как?

Оксана снова сглотнула.

— Она сделала обряд… Она говорила, что ты привяжешься ко мне. Что в какой-то момент просто посмотришь на меня и поймёшь, что хочешь быть со мной.

Я не дышал.

— И ты поверила?

Она сжалась, вцепилась в край кофты.

— Я… Я не знала, что это сработает.

Я медленно выдохнул, проходя по комнате.

— Это не объясняет, почему я не вспоминал о девочках.

Оксана напряглась.

Я резко обернулся.

— Почему я не думал о своих дочерях?

Она не отвечала.

— Говори.

— Бабка сказала, что приворот может не сработать, если чувства слишком сильные, — выдохнула она, не глядя на меня.

Я напрягся.

— Тогда она предложила другое.

Я чувствовал, как напряглось всё тело.

— Что другое?

Она закрыла лицо руками.

— Гипноз…

Словно удар по голове.

Я не сразу осознал смысл её слов.

Но как только осознал, земля под ногами зашаталась.

— Ты…

Я шагнул к ней, схватил за плечи.

— Ты сделала так, чтобы я их забыл?!

Оксана зарыдала.

— Это не я! Это она!

— Ты, — процедил я.

Она судорожно качала головой, слёзы текли по её щекам.

— Я просто… Я просто хотела, чтобы ты был со мной!

— Ты украла у меня жизнь!

Я оттолкнул её, чувствуя, как внутри всё горит.

Всё, что я знал.

Всё, во что я верил.

Всё оказалось ложью.

Оксана рухнула на колени, вцепилась в мои руки.

— Вадим, прошу… я любила тебя…

Я выдернул руки.

— Ты не любила меня. Ты уничтожила меня.

Я развернулся и пошёл к выходу.

— Вадим!

Её голос срывался на крик, но я уже не слушал.

Я больше никогда не хотел её слышать.

Я должен был найти Алену.

И должен был ей всё рассказать.

Я выехал из двора и просто поехал вперёд, без цели, без направления. Мне было всё равно, куда приведёт дорога. Главное — уехать как можно дальше.

В голове стучала только одна мысль: это невозможно.

Приворот? Гипноз? Это же какая-то бредовая мистика, сказки для наивных. Я всегда считал себя рациональным человеком, который верит в факты, а не в какие-то заговоры и проклятья. Но… что тогда со мной случилось?

Если исключить невозможное, то остаётся только невероятное.

Я выжал газ, чувствуя, как сердце глухо отбивает ритм в груди. Город размывался за окнами, но я не замечал его.

Я не помню, как разлюбил Алену.

Не помню ни одного момента, когда мне стало с ней неинтересно, когда я захотел уйти.

Я не помню, как влюбился в Оксану.

Всё просто случилось. Как вспышка. Как будто кто-то выключил один свет и включил другой.

И самое страшное — я не помню своих дочерей.

Не то, как они росли. Не их голоса. Не их лица в детстве.

Шестнадцать лет я жил, не чувствуя к ним ничего.

Я сжал руль так, что пальцы побелели.

Если это правда, если Оксана действительно сделала это со мной…

Чёрт.

Я не мог это переварить.

Я резко свернул на парковку у небольшого бара, заглушил двигатель и закрыл глаза.

Чем больше я думал, тем страшнее становилось.

Я знал, что сделал ужасную вещь. Оставил семью, забыл своих детей. Но теперь… теперь я начинал понимать, что в этом было нечто большее.

Я не просто ушёл.

Меня забрали.

Тошнота подкатила к горлу.

Я хотел сказать себе, что всё это глупость. Что я просто ищу оправдание, чтобы загладить свою вину. Что просто пытаюсь списать всё на мистику, лишь бы не признавать себя подонком.

Но… если всё это ложь, то почему я не чувствую привязанности к Оксане?

Почему даже в самые хорошие моменты с ней я никогда не ощущал счастья?

Я никогда не чувствовал, что она — мой человек.

Я жил, как по сценарию.

Работа, дом, жена, дети.

Но никакой любви.

Как будто моя жизнь просто… случалась.

Я ударил кулаком по рулю.

Я не мог так просто оставить это.

Я достал телефон и набрал номер Олега.

— Вадим? — голос был уставший, но не раздражённый.

— Ты можешь подъехать?

— Что-то срочное?

— Да.

Он задержался на пару секунд.

— Ладно. Где ты?

— Бар «Старый город».

— Буду через двадцать минут.

Я сидел в машине, глядя в лобовое стекло, но видел перед собой не улицу. Я видел своё прошлое. То, что теперь оказалось под сомнением.

Когда Олег зашёл внутрь, я уже заказал нам по чашке кофе.

— Ну, что за срочность? — он сел напротив, кивнул бармену.

Я молчал пару секунд.

— Помнишь наш разговор? Когда я спросил, не замечал ли ты, что со мной что-то не так после ухода от Алены?

Он медленно кивнул.

— Помню.

— Кажется, у меня появилось объяснение.

Он нахмурился.

— Какое?

Я провёл рукой по лицу, наклонился вперёд.

— Ты скажешь, что это бред, но… Оксана приворожила меня.

Олег замер.

Пару секунд он просто смотрел на меня, а потом медленно моргнул.

— Прости, что?

— Она сделала что-то… — я сжал ладони, подбирая слова. — Приворот, гипноз. Что-то, что заставило меня уйти.

Олег внимательно посмотрел на меня, потом усмехнулся и покачал головой.

— Вадим, ты себя слышишь?

— Я слышу. — Я сжал челюсть. — И я бы тоже назвал это бредом.

— Ну так почему ты в это веришь?

Я провёл языком по губам, наклонился вперёд.

— Потому что я не помню, как разлюбил Алену.

Олег перестал улыбаться.

— Я не помню, как я начал тянуться к Оксане. Не помню, когда впервые почувствовал к ней что-то.

Он нахмурился.

— Ты же знаешь, что так бывает. Люди забывают чувства.

— Но не так, Олег. — Я посмотрел ему в глаза. — Я никогда не вспоминал своих дочерей.

Он замер.

— За шестнадцать лет я ни разу о них не подумал. Разве это нормально?

Он молчал.

— Если бы я ушёл по своей воле, я бы хотя бы… не знаю, переживал бы за них. Хотел бы видеть. Хоть что-то.

Олег сжал губы, убрал руку с чашки.

— А я ничего не чувствовал.

Я откинулся на спинку стула.

— Я подслушал её разговор. Оксана говорила по телефону, она сама призналась в этом.

Олег долго смотрел на меня.

Потом тяжело выдохнул.

— Ну, допустим, она это сделала. И что теперь?

Я провёл ладонью по лицу.

— Я хочу найти дом той старухи, которая ей помогала.

— И что? Думаешь, это тебе что-то даст?

— Я должен попробовать.

Олег наклонился ближе.

— Ты хочешь вернуть Алену, да?

Я сжал пальцы в кулак.

— Хочу вернуть себя.

Он выдохнул, потер шею.

— И когда ты собираешься ехать?

— Как только узнаю, где она жила.

Олег кивнул, откинулся на спинку диванчика.

— Ну что ж, удачи тебе, Вадик.

Я поднял на него взгляд.

— Но если всё это правда… — он покачал головой, усмехнулся. — Твоя жизнь — это уже не просто трагедия. Это какой-то чёртов триллер.

Я не улыбнулся.

Я просто знал, что не остановлюсь.

Хлопнула дверь, разрезая тишину подъезда. Я стоял перед ней, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, пульсирующий ком. Мне нужно было поговорить с ней. Мне нужно было, чтобы она услышала меня. Чёрт, мне нужно было, чтобы она поняла.

Я стукнул в дверь. Громко. Раз, второй. Внутри что-то дрогнуло — я знал, что она там. Она знала, что это я.

— Алена, открой.

Тишина.

Я стиснул зубы, почувствовал, как в груди закипает злость.

— Открой, нам нужно поговорить.

Шаги. Быстрые, раздражённые.

Она распахнула дверь так резко, что та ударилась о стену.

— Ты с ума сошёл?!

В глазах злость, руки скрещены на груди. Она была в домашней одежде, волосы собраны в небрежный пучок, дыхание сбившееся, как будто нервничала. Чёрт, как давно я не видел её вот такой. Живой. Настоящей.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить, Вадим.

Я шагнул ближе, не давая ей закрыть дверь.

— Один день, Алена.

Она выдохнула, стиснув челюсть.

— Ты спятил.

— Один день.

— Нет.

— Ради нашего прошлого.

Что-то дрогнуло в её глазах. На мгновение. Но она тут же взяла себя в руки.

— Нашего прошлого не существует. Ты вычеркнул его шестнадцать лет назад.

— Если я ошибся, ты не хочешь знать почему?

Её брови дрогнули.

— Ты слишком поздно одумался.

Я шагнул ещё ближе, ощущая, как её тело напряглось.

— А если нет?

Она запрокинула голову, стиснув зубы.

— Вадим, уйди.

— Нет.

— Ты должен.

— Ты должна поехать со мной.

— Что?!

— Я должен кое-что доказать.

— Ничего ты мне не должен.

Она потянулась было к двери, но я схватил её за запястье, потянул к себе.

— Вадим, отпусти!

Я не дал ей времени возразить. Шаг — и она уже в лифте, двери закрываются за нами, отрезая нас от всего остального мира. Я нажал кнопку первого этажа и только тогда посмотрел ей в глаза.

Злость.

Обида.

И что-то ещё. Что-то, от чего сердце сжалось в болезненный ком.

— Если после этого ты скажешь, что я тебе не нужен, я уйду.

Она скрестила руки на груди.

— А если скажу прямо сейчас?

Я усмехнулся.

— Так не работает.

Она шумно выдохнула, откинулась к стене, посмотрела в потолок, будто пытаясь собраться.

— Боже, какой же ты…

— Какой?

— Неудобный.

Я усмехнулся.

— Справишься.

Она скосила на меня взгляд.

— Уверен?

— Абсолютно.

Лифт остановился, двери открылись, но она не сдвинулась с места.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри растёт что-то, что невозможно было остановить.

Где-то глубоко, среди всех этих лет, я всё равно всегда принадлежал ей.

Алена

Я сидела в машине, глядя в лобовое стекло, но не видела дороги.

Все казалось каким-то размытым. Нереальным. Как будто я сплю, и вот-вот проснусь.

Но я не спала.

Я действительно согласилась поехать с ним.

Чёрт.

Я накрыла лицо ладонями, сжимая пальцы на висках.

Какого чёрта, Алена?

Ты что, совсем дура?

Я резко выдохнула и посмотрела вбок. Вадим молчал, уверенно вёл машину, взгляд направлен вперёд. Челюсть напряжена, пальцы сжимают руль слишком сильно.

Я до сих пор не понимала, что вообще происходит.

— Скажи мне одну вещь, — я нарушила тишину.

Он даже не повернул головы.

— Почему я?

Вадим чуть сильнее сжал руль.

— Что?

— Почему ты пришёл ко мне? Почему я должна ехать с тобой?

Он молчал.

— Вадим, ответь.

— Потому что ты единственная, кому я могу доверять.

Я горько усмехнулась.

— Это шутка?

— Нет.

— Ты доверяешь мне? После того, как сам ушёл?

Он шумно выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Я знаю, что я последняя сволочь в твоих глазах.

— Ты не сволочь, Вадим, ты хуже. Ты — предатель.

Он стиснул зубы.

— Я не знал…

— Не знал чего? Что ты разрушишь нашу семью? Что вычеркнешь меня? Дочек?

Я не успела остановиться. Слова вырвались наружу, больные, сырые.

Вадим сжал челюсть.

— Я не помню, Алена.

Я усмехнулась.

— Как удобно.

— Это не удобно. Это грёбаный ад.

Я замерла.

Он впервые сказал это так.

Словно ему действительно больно.

Но я не могла позволить себе поверить.

Я отвернулась, глядя в окно.

— Я не хочу слышать твои оправдания.

Он медленно выдохнул, будто боролся с чем-то внутри себя.

— Тогда просто дай мне шанс.

Я покачала головой.

— Слишком поздно.

Он резко затормозил у светофора, развернулся ко мне.

— Тогда почему ты здесь?

Я открыла рот, но не смогла ответить.

Я тоже не знала.

Почему я села в эту машину? Почему не ушла? Почему не хлопнула дверью?

Почему моё сердце билось так громко?

Светофор сменился, он снова нажал на газ.

Я закрыла глаза.

Я больше не хотела задавать вопросов.

Не хотела слышать ответы.

Но глубоко внутри, в самом тёмном углу души, у меня был один страх.

А вдруг он не врёт?

Я сидела в машине, скрестив руки на груди, глядя в лобовое стекло. Дорога уносилась вперёд, Вадим уверенно вёл, но я видела, как он сжимает руль.

Я не хотела быть здесь.

Но, чёрт возьми, я здесь.

— Давай сразу договоримся, — мой голос звучал твёрдо. — Я еду только ради того, чтобы ты раз и навсегда отстал от меня и от девочек.

Он коротко посмотрел на меня, уголок губ дёрнулся, но не в улыбке, а в какой-то болезненной усмешке.

— Правда?

— Абсолютно.

Я чувствовала, как внутри всё дрожит.

Я не могла поверить, что мы с ним снова сидим рядом, что я снова слышу его голос так близко.

Чёрт.

Не думай.

Не чувствуй.

Но стоило мне закрыть глаза, как всплыло прошлое.

Первый класс.

Я сижу за партой, передо мной лежит моя тетрадь, но я не могу сосредоточиться. Потому что кто-то дёргает меня за косу.

— Вадим! — шиплю я, оборачиваясь.

Он сидит за мной, самодовольно ухмыляется, его тёмные глаза блестят.

— Ты будешь моей женой.

Я закатываю глаза.

— Отстань.

Но он не отстаёт.

Он никогда не отставал.

Я открыла глаза, стиснула зубы.

— Что? — Вадим посмотрел на меня, заметив, что я напряглась.

— Ничего.

Я отвернулась к окну.

Следующее воспоминание накрыло меня волной.

Нам по шестнадцать.

Старший класс, весенний вечер.

Я выхожу из школы, смеюсь над чем-то с подругой, и вдруг меня резко хватают за запястье, разворачивают.

— Ты куда с ним собралась?

Вадим.

Злость в глазах, сжатые кулаки.

Я вырываюсь, но он не отпускает.

— Ты обещала идти домой.

— Это не твоё дело.

Он прижимает меня к стене, наклоняется ниже, дыхание горячее.

— Ты моя, Алена. Всегда была.

Я смотрю в его глаза и чувствую дрожь по коже.

Чувствую, как в груди стучит сердце.

Его губы в миллиметре от моих.

— Скажи мне, что не хочешь меня.

Я молчу.

Я не могу сказать этого.

Я снова открыла глаза, резко выдохнула.

Господи, зачем я села в эту машину?

Я посмотрела на Вадима, он всё ещё был сосредоточен на дороге, но я видела, как сжаты его губы.

— Ты нервничаешь?

— Нет.

— Врёшь.

Он молчал.

Я снова отвернулась.

Проклятое прошлое.

Оно не хочет меня отпускать.

Но как бы там ни было, я знала одно.

Эта поездка — наша последняя точка.

Я поставлю её сама.

Вадим

Я держал руль крепче, чем следовало. Пальцы сжимались до побелевших костяшек, но я не мог заставить себя расслабиться. Она рядом. Снова рядом, в моей машине, так близко, что я чувствовал её запах, её дыхание, слышал, как тихо она вздыхает, как раздражённо постукивает пальцем по колену.

Как давно это было?

Шестнадцать лет.

И чёрт возьми, мне казалось, что я снова тот парень, который в семнадцать вёз её домой на своей старой «Жигули».

Я тогда волновался, как идиот.

Я хотел впечатлить её. Хотел, чтобы она запомнила этот день, этот вечер.

Я помнил, как она смеялась, когда я включил музыку, а из стареньких колонок послышался хриплый голос Шуфутинского.

— Серьёзно? — она тогда чуть не выплюнула свою газировку.

Я пожал плечами.

— Кассета заела.

— Кассета? Вадим, на дворе двухтысячные.

— И что? Классика не стареет.

Она покачала головой, но улыбалась.

Я помню, как украдкой смотрел на неё, пока вел машину.

Как хотел её поцеловать.

Как знал, что она моя.

Я моргнул, прогоняя воспоминание, но перед глазами стоял тот же самый образ.

Молодая Алена.

Та, что смотрела на меня с обожанием.

А рядом со мной сидела другая женщина.

Та, которую я предал.

Я сглотнул, кинул на неё быстрый взгляд.

Её руки лежали на коленях, пальцы сцеплены.

Я знал этот жест.

Она всегда так делала, когда нервничала.

— О чём думаешь? — мой голос был хриплым.

— Не твоё дело.

Я усмехнулся.

Вот так и должно быть.

Острая, колючая, холодная.

Но я знал её.

Я видел, как дрожали её пальцы.

Я помнил каждую её эмоцию.

Она может лгать мне, может делать вид, что я для неё пустое место.

Но я чувствовал правду.

Мы были слишком близки, чтобы это прошло просто так.

Я снова посмотрел на дорогу, но внутри всё скручивалось в тугой узел.

Она не моя.

Больше не моя.

Но на несколько часов мне разрешено притвориться.

Притвориться, что мы просто едем куда-то, как раньше.

Притвориться, что у меня есть шанс.

Я знал, что эта поездка — моя последняя возможность.

Я или докажу ей правду.

Или потеряю её навсегда.

Глава 9

Я вырулил на просёлочную дорогу, где когда-то давно мы с Аленой проводили лето. В этом посёлке я знал каждую улицу, каждый дом, но к этому месту никогда не приближался. Ещё с детства о нём ходили слухи. Старый дом на окраине, заросший травой, всегда казался чужим в этом мире. О нём шептались соседи, пугали им детей, говорили, что там живёт ведьма.

Я никогда не верил в эту чушь.

Но стоило мне заглушить двигатель и выйти из машины, как что-то внутри сжалось.

Тишина. Будто даже ветер затаился.

Алена выдохнула, оглядываясь.

— Вадим, какого чёрта?

Я смотрел на дом, чувствуя странное напряжение в воздухе.

— Здесь жила бабка, о которой всегда говорили в посёлке. Я помню её ещё с детства. Все считали её ведьмой, но я думал, что это просто деревенские сказки.

Алена нахмурилась.

— И ты притащил меня сюда зачем?

Я перевёл на неё взгляд.

— Если это правда, то она могла быть замешана в том, что случилось со мной.

Она закатила глаза.

— Господи… Ты действительно в это веришь?

Я молчал.

Я не знал, во что верю.

Но было одно чувство, которое я не мог проигнорировать — что-то в этом доме действительно было… не таким, как всё остальное.

Я постучал.

Молчание.

Я постучал сильнее.

За дверью послышался скрип, и она чуть приоткрылась. На пороге стояла девушка — молодая, лет двадцати, с тёмными волосами и усталым взглядом.

— Да?

Я сглотнул.

— Здесь жила…

— Бабушка умерла, — тихо сказала она.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Алена нахмурилась.

— Простите, — я шумно выдохнул. — Вы её внучка?

— Да.

Я снова сглотнул.

— Мне нужно знать… Она… чем она занималась?

Девушка внимательно посмотрела на меня, как будто искала что-то в моих глазах.

— Вы один из тех, на ком её работа сошла на нет после её смерти?

Я замер.

Алена резко подняла голову.

— Что?

Я почувствовал, как её пальцы сжались на рукаве моей куртки.

Я смотрел на девушку, чувствуя, как по спине пробежал холод.

— Что вы имеете в виду?

Она скрестила руки на груди, оглядела меня с ног до головы.

— После смерти бабушки многие… начали приходить. Говорят, что чувствуют себя по-другому. Что будто бы очнулись.

Я шумно выдохнул, провёл рукой по лицу.

Алена посмотрела на меня так, будто я сошёл с ума.

— Вадим, какого чёрта?

Девушка вздохнула.

— Вы не первый.

Алена дёрнула меня за рукав.

— Мы уходим.

Но я не мог.

Я стоял, не в силах сдвинуться.

— Скажите… если это было сделано… можно ли это исправить?

Девушка посмотрела на меня с лёгкой жалостью.

— Уже всё исправилось.

Я сжал кулаки.

— Вы хотите сказать, что…

— Вы стали самим собой.

Я зажмурился, ощущая, как в груди разрастается нечто дикое.

Алена сделала шаг назад.

— Я уезжаю.

Я схватил её за запястье.

— Алена…

Она дёрнулась.

— Вадим, я не хочу слушать этот бред.

Я сжал её руку крепче.

— Ты же сама сказала, что я был другим. Ты видела это.

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что тебя зомбировали?!

— Я хочу, чтобы ты поверила в то, что я никогда не хотел тебя бросать.

Тишина.

Где-то вдали заухала сова.

Алена оттолкнула меня.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что всё это — магия? Проклятья? Привороты? Это уже за гранью, Вадим!

Я задыхался.

— Но как ещё это объяснить?

Она качала головой, отступая назад.

— Ты сам сделал свой выбор. Ты сам отказался от нас. Ты сам нас бросил!

Я шагнул ближе.

— Алена…

— Не смей.

Её голос сорвался.

— Не смей снова рушить мою жизнь.

Я смотрел на неё, понимая, что она ускользает.

Но я не мог её отпустить.

Не теперь.

Не после всего.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри всё сжимается. Алена стояла напротив, её глаза пылали злостью, но под этим огнём я видел другое. Страх. Обида. Боль. Всё то, что я оставил ей шестнадцать лет назад.

Она не верила мне.

Я и сам едва мог в это поверить.

Но что, если это правда?

Что, если я никогда не был собой?

Что, если всё это время жил не своей жизнью?

Алена тяжело дышала, губы её дрожали, но она упрямо не отводила взгляд.

— Ты не понимаешь, что говоришь, Вадим. — Она шагнула назад. — Ты просто ищешь оправдания. Ты хочешь снять с себя вину и сказать, что это было не по твоей воле?

Я сглотнул, сжал кулаки.

— Я хочу сказать, что ни на секунду не переставал тебя любить.

Её глаза расширились.

— Нет.

— Да, Алена.

Она покачала головой, отступая ещё на шаг.

— Не смей…

— Я не помню, как разлюбил тебя.

Я шагнул ближе.

— Я не помню, как отвернулся от наших девочек.

Её дыхание сбилось.

— Ты лжёшь.

— Я не лгу.

Она снова покачала головой, сжала пальцы в кулаки.

— Ты был мне дорог. Ты был смыслом моей жизни, Вадим. Я отдала тебе всё. Я любила тебя так, что дышать без тебя не могла. А ты…

Я молчал.

— Ты сам всё разрушил. Ты сам нас оставил. Ты сам выбрал другую.

Я шагнул ближе, её губы дрогнули.

— А если не сам?

Она замерла.

Я видел, как её гордость борется с сомнением.

Я чувствовал, что она на грани.

Я коснулся её руки, лёгким, едва ощутимым движением.

— Если я докажу тебе, что это не я выбрал… ты сможешь дать мне шанс?

Она посмотрела на меня, и я увидел, как в её глазах вспыхнуло что-то похожее на надежду.

Но через секунду она потушила ее.

— Нет.

Я сжал челюсть.

— Почему?

— Потому что даже если всё это правда… — она шумно выдохнула, — слишком поздно, Вадим.

Я взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в мои глаза.

— Не поздно.

Она попыталась отвернуться, но я держал её крепко.

— Поздно, — прошептала она.

Я провёл пальцем по её щеке, и она вздрогнула.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ничего не чувствуешь.

Алена открыла рот, но слова не шли.

Я чувствовал её дыхание, ощущал, как сердце её колотится, как её тело тянется ко мне, даже если разум сопротивляется.

Я наклонился ближе.

— Скажи.

Она зажмурилась, но молчала.

Я склонился к её губам, оставляя лишь миллиметр.

— Скажи, Алена.

Она сглотнула, выдохнула мне в губы.

— Ты ненавидишь меня, да?

Она вздрогнула.

— Ты хочешь, чтобы я исчез?

Она сжала пальцы на моей рубашке.

Я накрыл её губы своими.

Поцелуй вспыхнул между нами, как огонь, которого мы не могли больше сдерживать.

Она не оттолкнула меня.

Она ответила.

Сначала нерешительно, дрожащими губами, потом глубже, сильнее, с такой болью и отчаянием, что я застонал.

Я притянул её к себе, её пальцы скользнули в мои волосы, я сжал её талию, вжимая в себя.

Чёрт.

Так, будто ничего не прошло.

Так, будто все эти шестнадцать лет просто стёрлись.

Я целовал её, забывая, где мы, кто мы, что нас разделяет.

Целовал, потому что не мог иначе.

Потому что должен был напомнить ей.

Напомнить, что я всё ещё её.

Что я всегда был её.

Я крепче жал её в своих руках, чувствуя, как её тело поддаётся мне, как её пальцы вцепляются в мою рубашку, сминая ткань. В этот момент всё исчезло — дорога, ночь, здравый смысл. Осталась только она. Только её горячее дыхание, сбивчивое, прерывистое, путающееся с моим. Только её губы, мягкие, тёплые, поддающиеся мне, несмотря на злость, несмотря на протест.

Алена застонала, когда я впился в её губы сильнее, когда мои руки сжали её талию, притягивая ближе.

— Вадим… — её голос дрожал, срывался, но не звучал как протест.

Я почувствовал, как её колени подгибаются, и поймал её, обхватил крепче, удерживая на весу.

Не раздумывая, дёрнул ручку задней двери машины, распахнул её и усадил Алену внутрь, прежде чем сам опустился следом, захлопнув дверь.

Темнота салона накрыла нас, но я всё ещё видел её.

Её горящие глаза, её раскрасневшиеся губы, её дыхание, сбившееся от напряжения.

— Это ошибка… — прошептала она, но её руки уже цеплялись за мой затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе.

— Я знаю… — выдохнул я в её губы.

И поцеловал снова.

Глубже, сильнее, будто пытаясь стереть всё эти чёртовы шестнадцать лет врозь.

Она не была нежной.

Не была осторожной.

Её пальцы терзали мою рубашку, дрожащими движениями расстёгивали пуговицы, пока я ловил её губы, пока мои руки уже срывали с неё тонкую футболку, оставляя её в одном белье.

— Чёрт… — простонал я, когда её ногти впились мне в плечи.

— Тише… — прошептала она в мои губы, но сама тут же застонала, когда мои пальцы скользнули под пояс её штанов, нашли её там, где она уже была горячей, влажной, готовой.

— Ты всё ещё моя… — выдохнул я в её шею, оставляя там след.

— Нет… — её голос дрожал, но тело говорило другое.

Её бёдра сами подались мне навстречу, её спина выгнулась, когда мои пальцы надавили чуть сильнее.

— Честно? — я приподнялся над ней, заглядывая в её глаза.

Она задержала дыхание, не ответила.

— Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, Алена.

Молчание.

Я скользнул пальцами глубже, заставляя её дёрнуться, выгнуться подо мной.

— Скажи, Алена… — прошептал я в её губы, чувствуя, как её дыхание сбивается, как её пальцы вцепляются в мою рубашку, будто это единственное, за что она может держаться.

— Чёрт, Вадим… — голос её дрожал, но руки…

Руки уже расстёгивали мой ремень.

Я больше не мог ждать.

Пальцы сдёрнули с неё тонкие штаны, я застонал, когда её кожа прижалась к моей, горячая, живая, настоящая.

Я больше не мог думать.

Я просто хотел её.

Забрать обратно.

Сделать своей.

Навсегда.

Я вошёл в неё одним сильным движением, и её стон растворился в темноте.

Чёрт…

Чёрт.

Я был дома.

Она выгнулась, впиваясь ногтями в мою спину, подалась мне навстречу, сжимая меня так сильно, что я застонал, уткнувшись лицом в её шею.

Её тело помнило меня.

Каждый ритм, каждую волну, каждое движение, которое прошивало нас насквозь.

Я двигался в ней быстро, резко, заглушая её стоны своими поцелуями, пока она тонула в этом, пока сжималась вокруг меня, пока её ноги дрожали, а дыхание превращалось в обрывки моих собственных звуков.

— Вадим… — снова её голос, снова её дрожь, снова её руки, снова её запах, снова её…

Моя.

Я закрыл глаза, сжал её бедра, двигаясь глубже, сильнее, пока её крик не прорезал воздух, пока она не выгнулась подо мной, пока её тело не содрогнулось в отклике.

Я застонал, почувствовав, как её волна накрыла меня, как она забрала меня за собой, как я не мог больше сдерживаться, как я рухнул в неё, пронзённый этим жаром, этим огнём, этим проклятым желанием, которое никогда не угасало.

Она дрожала.

Я дышал тяжело, выдыхая её имя, оставаясь внутри, прижимая её к себе, будто боялся, что если отпущу — она исчезнет.

Алена сжала веки, руки её ослабли, но пальцы всё ещё держались за меня.

Я опустился к её лицу, уткнулся носом в висок, вдохнул глубже.

— Всё ещё думаешь, что это ошибка?

Она не ответила.

Только дыхание её было тяжёлым.

Я приподнялся на локтях, заглянул в её глаза.

И увидел в них то, что окончательно добило меня.

Страх.

Она боялась.

Не меня.

Не нас.

Себя.

Того, что всё ещё чувствовала.

Того, что я всё ещё был частью её.

Я провёл пальцами по её губам.

— Я всё равно верну тебя, Алена.

Она закрыла глаза.

Но я видел, что мои слова ударили по ней сильнее, чем все случившиеся между нами.

Алена

Я проснулась от холода. Тело ноет, голова тяжёлая, будто в ней целую ночь кто-то бился о стены. Рядом тихо. Машина не двигалась, вокруг стояла тишина — густая, липкая, непривычная.

Я приподнялась, потянулась — и только тогда поняла, что на мне всё ещё та самая футболка и штаны, слегка сбившиеся, тело липкое от прошедшей ночи, волосы растрёпаны. На секунду стало стыдно. Но тут же вспыхнула другая эмоция — боль. Такая резкая, будто кто-то воткнул нож прямо под рёбра.

Я повернула голову.

Вадим спал. На его лице — расслабленное, почти детское выражение. Он обнял меня ночью, как будто боялся, что я исчезну. Я помнила его руки, его губы, его голос, тихий, почти срывающийся — “Я не помню, как тебя разлюбил…” Господи.

Я откинулась назад, глядя в потолок машины. Сердце билось глухо, но равномерно. И только в голове всё рвалось.

Я не верила. Не хотела верить. Всё, что он рассказал… Это же бред, правда? Приворот. Гипноз. Ведьма.

Но почему тогда я поверила?

Почему сидела рядом, слушала, дрожала от его прикосновений… и верила? Потому что я всегда чувствовала. В глубине души — я знала: он не мог просто так уйти. Он не был таким. Мой Вадим. Мой муж. Он бы не бросил нас. Не вычеркнул детей.

Но он это сделал.

И пусть теперь у всего этого есть объяснение, пусть даже звучащее, как сюжет дешёвого сериала — легче не стало.

Он жил. Шестнадцать лет. Рядом с другой женщиной. Он растил других детей. Он не знал, не вспоминал, не искал. А я… Я поднимала девочек одна. Я врала им, что всё нормально. Что их папа просто… ушёл. Я злилась, я рвала фото, я запрещала себе помнить. И всё равно — помнила.

Я прижала ладони к лицу, губы задрожали.

Как мне теперь жить с этим знанием?

Да, он был под действием чего-то. Да, он, возможно, не осознавал, что делает. Но у него есть другая семья. Дети. У него есть другая жизнь. А у меня — раны, которые снова вскрылись.

Я посмотрела на него. Всё тот же. Такой родной. И всё равно чужой. Потому что я уже не та, кем была. Я — женщина, которую он когда-то потерял. И вернул. Слишком поздно.

Я больше не знаю, кем быть рядом с ним.

Молчание обволакивало, как одеяло. И только сердце внутри всё повторяло: это был не сон. Всё это было. Всё это случилось.

Я не знала, что будет дальше.

Но точно знала: назад дороги уже нет.