Измена. Я (не) вернусь!

Глава 7

Я бросила в корзину последнюю пачку творога и выдохнула. Вот вроде бы ничего сложного — пройтись по рядам, выбрать продукты, но почему-то каждую субботу это превращалось в какой-то ритуал. Наверное, привычка.

Я всегда закупалась на неделю вперёд, старалась не тратить время среди недели на беготню по магазинам. Тем более субботним утром народу было меньше, можно спокойно пройтись, посмотреть что-то новое, не торопясь.

Но сегодня у меня не было настроения.

Я чувствовала это с самого утра. Когда проснулась и накрылась одеялом с головой, пытаясь спрятаться от собственных мыслей. Когда пошла на пробежку, но не смогла поймать привычное удовольствие от движения. Когда зашла в книжный, но так и не смогла выбрать себе ничего, даже полистав несколько новинок.

И вот теперь, стоя у полки с овощами, я осознала, что просто злюсь.

Не из-за дождя, который с самого утра мелко моросил за окном. Не из-за пробуждения, полного проклятых воспоминаний.

Из-за него.

Чёртов Вадим.

Шестнадцать лет. Шестнадцать лет я не думала о нём. Жила своей жизнью, работала, заботилась о себе, училась быть одной. И справлялась.

А потом он появился.

И я снова вспомнила.

Вспомнила, каким было наше утро. Как он тянул меня к себе, лениво улыбаясь сквозь сон, как утыкался носом в мои волосы, обнимая крепко-крепко, будто не собирался отпускать. Как я смеялась, ворчала, что опаздываю, а он шептал: «Пять минут, Алён…»

Я тряхнула головой.

Хватит.

Это давно в прошлом.

Я резко развернулась и направилась к кассам, но в следующий момент замерла.

Вадим.

Он стоял у полки с чаем и смотрел прямо на меня.

На секунду всё вокруг исчезло.

Я не знала, сколько времени мы просто стояли так, глядя друг на друга.

Мне хотелось развернуться и уйти.

— Привет.

Чёрт.

Я медленно подняла глаза.

— Привет.

— Вот так встреча, — он чуть улыбнулся.

— Да уж, мир тесен.

Я сжала ручку корзины и заставила себя дышать ровно. Он не должен видеть, как меня трясёт.

— Как ты?

Я посмотрела на него внимательно.

— Нормально.

— Покупки на неделю?

Я пожала плечами.

— Да.

Я видела, как он меня разглядывает. В глазах его мелькнуло что-то странное.

— Я тебя отвлекаю?

— Да.

Вадим усмехнулся.

— Всё такая же.

Я склонила голову.

— Какая?

— Резкая.

Я холодно улыбнулась.

— А какой мне быть? Улыбаться тебе? Интересоваться, как у тебя дела? Сделать вид, что ничего не было?

Он промолчал.

Я почувствовала, как злость внутри зашевелилась, подступая ближе.

— Ты вернулся, и ты вернул мне воспоминания, Вадим. — Я говорила спокойно, но внутри всё дрожало. — Я столько лет не думала о тебе. А теперь снова вынуждена.

Он смотрел на меня молча.

— Прости.

Я криво усмехнулась.

— За что? За то, что разрушил мою жизнь? Или за то, что сейчас стоишь передо мной и заставляешь всё это переживать заново?

Он напрягся.

— Алёна…

— Не надо, Вадим. — Я шагнула назад. — У нас нет с тобой тем для разговора.

Я развернулась и пошла прочь.

Он не остановил меня.

Но я чувствовала его взгляд у себя на спине, пока не скрылась за кассами.

Когда я вышла из магазина, в груди колотилось сердце.

Я раздражённо выдохнула, села в машину и закрыла глаза.

Какого чёрта?!

Почему я так реагирую?

Почему он до сих пор цепляет меня так сильно?

Я стукнула ладонями по рулю.

Шестнадцать лет.

И вот теперь всё началось заново.

Я знала, что это была ошибка. Знала с того самого момента, как согласилась. Но когда Андрей написал: «Алена, если у тебя сегодня нет планов, давай сходим в ресторан?» — я не отказала. Впервые за всё это время.

Я смотрела на экран телефона, пальцы зависли над клавиатурой. Раньше я всегда находила отговорки: занята, устала, не настроена. Но сегодня? Сегодня я хотела вытравить Вадима из головы. Хотела доказать самой себе, что он больше не имеет надо мной власти.

Поэтому я написала короткое «Хорошо» и нажала отправить. Только вот легче не стало. Я долго стояла перед зеркалом, смотрела на себя. Чёрное платье подчёркивало фигуру. Губы накрашены тёмно-красной помадой. В глазах — холод. Но стоило закрыть их, как передо мной возникал Вадим.

“Ты не представляешь, как сводишь меня с ума.”

Я тряхнула головой, прогоняя воспоминание. Это прошлое. Это давно не важно. Я провела ладонями по платью, глубоко вдохнула. Сегодня я докажу себе, что могу жить дальше. Что я свободна. Что я больше не его.

Я пришла первой. Выбрала столик у окна, заказала воду. Сидела, сжимая стекло в пальцах. Чувствовала себя странно. Я не ходила на свидания. Никогда. Когда-то Вадим был единственным мужчиной в моей жизни. Я не искала никого другого. Но теперь…

— Алена, привет!

Я подняла глаза. Андрей стоял рядом. В костюме, лёгкий аромат дорогого парфюма, уверенная улыбка.

— Привет.

Он сел напротив, заказал виски. Я слушала его, кивала, пыталась сосредоточиться. Но не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Тяжёлый, прожигающий взгляд.

Я подняла глаза. И встретилась с ним.

Вадим.

Он стоял у бара. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, рукава закатаны. В одной руке бокал. Другая в кармане брюк. Глаза — тёмные. Тяжёлые. Я перестала дышать. Будто весь воздух исчез. Будто нас с ним затянуло в одну точку.

Я не могла пошевелиться.

Где-то на фоне звучал голос Андрея. Но я не слышала. Всё остальное перестало существовать. Только его взгляд.

Я быстро отвела глаза, сделала глоток воды. Пальцы дрожали.

“Не думай о нём. Не чувствуй. Не позволяй ему влиять на тебя.”

Но тело предало меня. Я чувствовала жар на коже. Я знала, что Вадим смотрит. Знала, что сейчас произойдёт что-то, чего я не смогу контролировать.

Я резко встала.

— Ты куда? — Андрей удивлённо посмотрел на меня.

— В туалет.

Мне нужно было отдышаться.

Я развернулась, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Прошла через зал, свернула в коридор.

И столкнулась с ним.

Вадим

Она пыталась убежать. Но я был быстрее. Поймал её за запястье, резко толкнул к стене.

— Куда ты так торопишься?

Её дыхание сбилось. Она не смотрела мне в глаза.

— Отпусти меня.

Я молчал. Глаза Алены метались, но она не делала попыток вырваться.

— Это спектакль для меня?

— Что?

— Ты специально сюда пришла с ним? Хотела, чтобы я увидел?

— Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, Вадим.

Она попыталась вырвать руку, но я сжал запястье крепче. Её кожа была горячей. Пульс бешено бился.

— Правда?

Я резко шагнул ближе, сократив расстояние до минимума.

— Тогда почему ты смотришь на меня так?

Она зажмурилась, зубы стиснуты.

— Ты не имеешь права…

— Не имею?

Я провёл пальцами по её скуле, заставляя поднять голову.

— Ты вся дрожишь.

— От злости.

Я усмехнулся.

— Конечно.

— Вадим, хватит.

— Не могу.

Я сорвался.

Резко, без предупреждения, впился в её губы.

Она замерла.

Её губы тёплые, мягкие. На вкус — вино и что-то ещё, что-то до боли родное.

Я сжал её сильнее, впечатывая в стену, чувствуя, как она пытается сопротивляться.

А потом…

Она поддалась.

Расслабилась, отдалась мне, как когда-то.

Я застонал в её губы, её пальцы сжались на моём плече, дыхание сбилось.

Она вспомнила.

Мы оба вспомнили.

Годами подавленные эмоции вырвались наружу.

Я не просто целовал её.

Я врывался в прошлое.

Вкус её губ, тепло её тела, этот короткий момент, когда она ещё принадлежала мне.

Но она вдруг резко отстранилась.

Я едва успел поймать воздух, прежде чем почувствовал удар.

Она оттолкнула меня.

Её глаза горели злостью, дыхание было сбито, губы припухли от поцелуя.

— Ты. Ублюдок.

Я не знал, что сказать.

Она смотрела на меня, тяжело дыша, а потом развернулась и ушла.

А я стоял в коридоре, чувствуя, как горит место от удара.

Но единственное, что вертелось в голове:

Она всё ещё чувствует.

Алена

Я выскочила из ресторана, не останавливаясь, не оглядываясь, не думая. Сердце стучало где-то в горле, губы горели, дыхание было сбито. Я просто шла. Нет, бежала. Бежала от него, от этого поцелуя, от того, что всколыхнуло меня до боли, до дрожи в коленях.

На улице было прохладно, воздух обжигал лёгкие, но я ничего не чувствовала. Только паническое желание уйти как можно дальше. Я почти добежала до машины, когда почувствовала, что кто-то схватил меня за руку и развернул.

— Алена, подожди.

Вадим.

Я дёрнулась, но он не отпустил.

— Вадим, чёрт возьми, ты… — Я не закончила. Он шагнул вперёд, загнал меня спиной к машине, накрыл собой.

— Мы не можем просто так уйти после этого.

Я посмотрела на него, всё ещё в шоке от происходящего.

— После чего?!

Он провёл рукой по лицу, тяжело дышал, будто сам не понимал, что с ним происходит.

— После этого поцелуя. После того, что между нами всё ещё есть.

Я рассмеялась. Резко, зло, срываясь на крик.

— Ты в своём уме?

Он крепче сжал пальцы на моих плечах.

— Алена, мы не можем это просто так оставить.

— Мы? Вадим, ты вообще слышишь себя? Ты тот, кто бросил меня! Ты тот, кто бросил свою семью, своих девочек! Ты…

Он закрыл глаза, как будто мои слова ударили его физически.

— Ты не понимаешь…

— Что я не понимаю? Что ты ушёл? Что выбрал её? Что построил с ней новую жизнь, а теперь вдруг решил, что можно вот так просто взять и вернуться?

Я дышала тяжело, мне было плохо, в груди всё сжималось.

— Ты не имеешь права.

Он стиснул челюсть, его руки дрожали.

— Я знаю.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что я не могу без тебя.

Сердце остановилось на секунду.

Я смотрела на него, не понимая, что он несёт.

— Ты ушёл. Сам. Я тебя не гнала, не выгоняла. Ты сам выбрал другую женщину, другую жизнь.

Он провёл руками по лицу, словно пытался взять себя в руки.

— Я… Чёрт, Алена. Я не знаю, как это объяснить.

— А мне не нужно объяснение, Вадим. Мне нужна была семья. Мне нужен был ты. Мне нужны были ответы шестнадцать лет назад. А сейчас? Сейчас мне нужно только одно — чтобы ты отпустил меня.

Я села в машину и захлопнула дверь, слишком резко, слишком громко. В тишине ночи этот звук резанул по нервам, но мне было всё равно.

Руки дрожали, когда я сжала руль. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось. Я не могла просто завести машину и уехать, хотя должна была.

Я закрыла глаза, вцепилась в руль сильнее, пока ногти не врезались в ладони.

Почему это снова так больно? Почему он снова передо мной?

Я медленно подняла голову и посмотрела в зеркало.

Вадим.

Он стоял там.

Не ушёл, не отвернулся, не разозлился, не сделал даже шага.

Просто смотрел.

Плечи напряжены, кулаки сжаты, а в глазах…

Что это? Боль? Обречённость?

Шестнадцать лет.

Я столько времени училась жить без него. Училась не думать, не вспоминать, не чувствовать.

Но стоило ему просто появиться, прикоснуться ко мне, и всё снова разрушилось.

Я судорожно выдохнула, смахнула слёзы и повернула ключ в замке зажигания.

Не смотреть.

Не думать.

Не чувствовать.

Машина тронулась, и его силуэт остался позади.

Я уезжала.

На этот раз — не оглядываясь.

Я ехал по ночному городу, не разбирая дороги. Руки сжимали руль так, что побелели костяшки. Дыхание сбивалось, сердце гулко билось в груди.

Алена.

Её губы.

Её запах.

Её дрожь.

Я поцеловал её.

Какого чёрта?!

Внутри бушевала ярость. На неё. На себя. На этот чёртов ресторан, на мужчину, который сидел с ней за столиком.

Я знал, что нельзя было к ней подходить. Что я уже потерял право даже находиться рядом. Но, увидев её с другим, я словно сорвался с цепи.

Поцелуй.

Она сразу пыталась отстраниться, но я не дал ей этого сделать. И самое страшное — она ответила.

Не сразу.

Но ответила.

Её губы раскрылись навстречу, её дыхание смешалось с моим, а я…

Я потерялся.

В её теле. В её запахе. В её ощущении.

Чёрт.

Я резко свернул на обочину, остановил машину и с силой ударил ладонью по рулю.

Нужно выкинуть это из головы.

Забыть.

Но как?

Я чувствовал её губы до сих пор.

Губы женщины, которую когда-то любил.

Женщины, которую предал.

Я сжал челюсть.

Почему всё снова так ярко? Почему её присутствие так выбивает меня из колеи?

Я всегда был уверен, что ушёл осознанно.

Но почему сейчас, когда я смотрю на неё, всё кажется неправильным?

Почему, когда она смотрит на меня с ненавистью, внутри что-то разрывается?

Я вздохнул, закрыл глаза.

Я не мог думать.

Я не мог чувствовать.

Но одно знал точно — что-то пошло не так.

Я ушёл от Алены, но почему тогда мне кажется, что не я выбирал?

Утро началось с тяжести в груди.

Я открыл глаза, посмотрел в потолок и понял, что снова не спал. Веки налились свинцом, голова гудела от мыслей, которые не давали мне покоя всю ночь.

Алена.

Её губы.

Её дыхание.

Её взгляд, полный боли и ненависти.

Я снова увидел это, стоило закрыть глаза.

Чёрт.

Рядом на кровати пошевелилась Оксана. Я резко отвернулся, но её голос всё равно настиг меня.

— Ты рано встал…

Я молчал.

— Вадим?

Я шумно выдохнул, сел на кровати, опустил ноги на пол.

— Не спится.

Она подтянулась ближе, её рука легла мне на спину.

Я сжал кулаки.

— Что-то случилось?

Я не ответил.

Как сказать ей, что всё случилось?

Что мне больше нечего здесь делать?

Что после вчерашнего я больше не могу притворяться?

Что после поцелуя с Аленой всё внутри перевернулось?

— Ты же знаешь, я тебя люблю, — прошептала Оксана, прижимаясь к моему плечу.

Я едва не вздрогнул.

Любит?

А я?

Я когда-нибудь любил её?

Я закрыл глаза.

Вспомнил Алену.

Вспомнил её тепло, её голос, её запах.

Я чувствовал что-то.

Но не к Оксане.

Только к Алене.

Только к той женщине, которую когда-то поклялся любить вечно.

Я резко встал, её рука соскользнула с моей спины.

— Куда ты?

Я накинул рубашку, застегнул ремень.

— По делам.

— Вадим!

Но я уже вышел из спальни.

Я должен был что-то сделать.

Что-то понять.

И для этого мне нужно было только одно.

Встретиться с дочерьми.

Встретиться с теми, о ком я не думал все эти годы.

Но почему?

Почему я никогда не думал о них?

Почему, если я ушёл по своей воле, я просто вычеркнул их?

Почему я не вспоминаю их лица?

Я чувствовал, что что-то не так.

И собирался выяснить, что именно.

Я сел в машину, но не тронулся с места. Руки лежали на руле, взгляд застыл на пустой дороге перед собой.

Что я скажу им?

«Привет, дочери. Я ваш отец. Тот самый, который бросил вас шестнадцать лет назад и ни разу не вспомнил?»

Желудок свело от мерзкого чувства.

Я не мог вспомнить их лиц.

Я знал, что они есть. Знал, что когда-то держал их на руках, что был рядом, что учил их чему-то, смеялся с ними, но… ничего не вспоминал.

Только Алену. Только её глаза. Только её тепло.

Но не их.

Как так?

Я поднял руку, сжал пальцы в кулак, а потом резко ударил по рулю.

Это ненормально.

Я снова закрыл глаза, пытаясь вытащить хоть одно воспоминание.

Розовый детский рюкзак.

Тонкие косички.

Смех.

Чьи?

Чёрт.

Я ударил по рулю ещё раз, запустил двигатель и выехал с парковки.

Улица была спокойной. Суббота. Люди шли в магазины, гуляли с семьями, наслаждались выходным.

А я ехал туда, где меня не ждали.

Я не знал, что сказать.

Я не знал, что почувствую, когда увижу их.

Но я знал одно.

Если я не сделаю этого сейчас — не сделаю никогда.

Я стоял перед дверью и не мог заставить себя нажать на звонок.

Глупо. Смешно. Мне сорок два, я прошёл через многое, но сейчас мои ладони вспотели, а внутри всё сжалось от какого-то странного, неестественного страха.

Я не видел своих дочерей шестнадцать лет.

Шестнадцать лет.

Как чёртов приговор.

Я помнил, как держал их на руках, как слушал их первый смех, как Кира, будучи совсем малышкой, забиралась ко мне на колени, а Надя цеплялась за руку, не отпуская. Помнил их запах, их тёплые ладошки, их голос. Но потом… потом эти воспоминания будто стерлись. Я просто перестал о них думать.

Как так? Как можно забыть собственных детей?

Я пытался объяснить это логикой, сам убеждал себя, что просто увлёкся новой жизнью, но чем дальше, тем больше понимал — это ненормально.

Я выдохнул, наконец-то заставил себя нажать кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу.

Алена.

У меня перехватило дыхание.

Домашняя, без макияжа, волосы собраны в небрежный пучок, худенькая, в простом свитере и джинсах. Босая.

Она смотрела на меня, сжимая ладонь на двери.

— Что тебе нужно, Вадим?

Я прочистил горло, потому что голос куда-то пропал.

— Я хочу поговорить.

— Мы уже всё сказали друг другу.

— С девочками, — тихо добавил я.

Её глаза вспыхнули, и на миг мне стало страшно.

— С девочками? — она почти прошипела, её пальцы судорожно вцепились в дверной косяк. — Ты вспомнил о них? Спустя шестнадцать лет?!

Я сглотнул.

— Я…

— Ты что, спьяну проснулся утром и подумал: «А не схожу ли я к детям, которых бросил?» — её голос сорвался, и она резко выдохнула.

Я чувствовал, как во мне нарастает чувство вины.

— Алена…

— Нет. Ты не имеешь права просто так появляться. Ты не имеешь права!

— Это мои дети.

— А где ты был, когда они тебя ждали?! Где ты был, когда Кира плакала по ночам, когда Надя боялась спросить, почему папа не приходит?

Я зажмурился, проклиная себя за то, что не могу ответить.

— Они хотя бы знают, что ты пришёл?

Она усмехнулась.

— Нет. И, знаешь, я даже не уверена, хочу ли я, чтобы они знали.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

Алена смотрела на меня холодно, равнодушно, и вдруг внутри всё всколыхнулось.

— Мне нужно поговорить с ними.

— Слишком поздно.

— Алена…

Она стиснула зубы, её руки тряслись.

— Уходи, Вадим.

— Ты можешь ненавидеть меня, но они… Они должны знать, что я их не забыл.

Она горько рассмеялась.

— Ты не забыл? Ты не думал о них ни разу за шестнадцать лет!

Я не знал, что сказать.

И тут за её спиной появилась Кира.

— Мам? — её голос был хрипловатым, недовольным, как будто она только проснулась. — Что происходит?

Алена замерла, сжав губы.

Кира вышла в коридор, потянулась, почесала затылок, а потом заметила меня.

И застыла.

Я не дышал.

Моя дочь.

Выросшая, взрослая. Боже.

Она смотрела на меня так, будто я призрак.

— Это… — её голос дрогнул. — Это… он?

Алена не ответила.

Кира переводила взгляд с неё на меня, потом стиснула кулаки.

— Что тебе нужно?

Я шагнул вперёд.

— Кира…

— Не смей произносить моё имя.

Я замер.

Её взгляд был полон ярости.

— Ты не имеешь права называть меня по имени.

Алена хотела её остановить, но Кира шагнула вперёд.

— Уходи.

— Дай мне объясниться.

— Ты хочешь объяснить, почему бросил нас? — её голос дрожал. — Знаешь, не надо. Мне неинтересно.

— Кира…

— Пошёл к чёрту.

Я закрыл глаза.

Боль пронзила меня, заставила сжаться.

— Кира, подожди… — Алена попыталась её остановить, но дочь развернулась и ушла.

Я стоял на пороге, не зная, что делать.

— Я же говорила, — устало сказала Алена.

Я хотел сказать что-то ещё, но она закрыла передо мной дверь.

Я просто стоял в тишине.

Шестнадцать лет.

И теперь, когда я появился, оказалось, что уже слишком поздно.