Космический замуж. Счастье по контракту

Глава 17

В абсолютной темноте и тишине малейшие звуки обрели пугающую четкость. Где-то впереди едва слышно скрипнула и открылась тяжелая дверь. Потом послышались тихие, цокающие звуки. Они приближались. Медленно, не спеша, неотвратимо.

Я стояла с вытянутыми вперед руками, и сердце билось в грудную клетку с такой силой, словно хотело вырваться наружу. И вдруг я почувствовала…

Моих ладоней коснулось чье-то горячее, влажное дыхание. Я едва не отдернула руки, но инстинктивно поняла, что нельзя этого делать ни в коем случае. И заставила себя замереть. Ощущение присутствия повторилось, на этот раз слева, у плеча. Кожа отреагировала на присутствие колючими мурашками.

И тут меня осенило. Тотемы . Это должны были быть тотемы братьев! Те самые легендарные существа, о которых открытому миру почти ничего неизвестно. Любопытство, острое, профессиональное, совершенно безрассудное на мгновение пересилило страх. Мои пальцы потянулись навстречу дыханию, и вдруг коснулись чего-то твердого, покрытого плотной, влажной и удивительно теплой кожей. Нос. Наверняка это был нос огромного зверя. Я почувствовала под пальцами шершавую текстуру, легкое движение — существо обнюхивало меня. Секунда — и ощущение исчезло, дыхание отступило. Я вновь услышала тихое цоканье когтей по каменному полу и дверь закрылась.

Я позволила себе слегка улыбнуться. Так близко к тотемам не был еще никто из моих коллег! И почему так напряглись братья? Ничего ужасного ведь не произошло. Просто питомец. За свою карьеру я видела множество странных существ. Некоторые были куда пострашнее.

Жаль только, что глаза мне завязали. Но это потому, что я пока еще не часть рода и не имею права лицезреть их священных животных. Мысль была одновременно унизительной и успокаивающей. Да, я все еще нервничала, но, наверное, все невесты через это проходят. Невесты…

Эту мысль я додумать не успела - подошел жрец и развязал мне глаза. После полной темноты, свет, даже приглушенный, заставил меня зажмуриться.

— Можешь опустить руки, — сказал он и повел меня обратно, к братьям.

На этот раз он не просто поставил меня между ними, но и вложил мои ладони им в руки. Их теплые пальцы сомкнулись вокруг холодных моих, сильные, надежные. И я почувствовала, как они сжимают их с каким-то особым, странным облегчением.

Жрец остался стоять перед нами, его голос гулко разнесся под сводами:

— Все предварительные традиции соблюдены. Осталось лишь подтвердить серьезность ваших намерений.

Он приблизился ко мне. Я смотрела в его золотистые глаза с растущей тревогой. Кайронианец поднял руки и положил их на золотые застежки на моих плечах. Щелчок. Еще один. Ткань моего платья с мягким шелестом соскользнула к ногам, оставив меня совершенно обнаженной посреди зала.

Я вздрогнула, кожа мгновенно покрылась мурашками. Я сразу вспомнила о свидетелях, о десятках невидимых глаз в темноте. От неожиданности и стыда я сделала непроизвольное движение, чтобы прикрыться, но братья еще сильнее сжали мои руки, не давая мне этого сделать. Их хватка была одновременно предостерегающей и успокаивающей. Стой.

Жрец посмотрел мне прямо в глаза. Его пронизывающий взгляд был полон какой-то гипнотической силы. Вдруг он положил свою жесткую, сухую ладонь мне на живот. Я до боли прикусила себе губу, чтобы не отпрянуть. Чужое прикосновение было холодным, но лишь на секунду. Потом жрец начал говорить на своем непонятном языке, напевно, речитативно, и я почувствовала, как от его руки по моему телу распространяется жар.

Сначала слабый, как прилив теплой крови, но он нарастал с каждым его словом. Становился тяжелым, густым, сворачивался внизу живота тугой, пульсирующей пружиной. Соски затвердели и заныли, по щекам разлился огненный румянец. Это было не просто смущение. Это было что-то физическое. Что он со мной делал? Паника снова попыталась поднять голову, но братья держали мои руки, как якоря, не давая мне впасть в истерику.

Унизительная мучительная процедура продолжалась еще несколько минут. Наконец, жрец отступил и жестом показал нам пройти дальше, к стоящему в тени ложу.

Братья повели меня. Я шла, почти не соображая, оглушенная паникой и этим странным, всепоглощающим жаром внутри. В этот момент столб света погас, погрузив огромное пространство в глубокий полумрак. Мне показалось, что теперь я видна как на ладони — одно беспомощное, горящее изнутри, обнаженное тело посреди пустоты.

— Сосредоточься на том, что чувствуешь. Как вчера, — сквозь хаос в моей голове пробился чуть напряженный шепот Риана.

Братья остановились рядом со мной у кровати и, без тени сомнения, сбросили с себя свои туники. Их не волновали свидетели. Сейчас для них существовала только я.

Они осторожно уложили меня на холодный шелк простыней. Я лежала как кукла, глядя вверх, в темноту, где проступали смутные очертания готических арок и свисающих темных полотен с вышитыми узорами. Каэл и Риан касались меня, их руки скользили по коже, но я была слишком скована страхом, чтобы что-то чувствовать.

— Закрой глаза, — прозвучал над ухом голос Каэла. То ли приказ, то ли совет.

Я нервно покачала головой, но потом, стиснув зубы, подчинилась. И тогда жар внутри вспыхнул с новой силой. Прохлада воздуха в зале показалась ледяной, а каждое прикосновение братьев — обжигающим. Кожа по всему телу стала невероятно чувствительной, каждый нерв будто оголился. Но я из последних сил терпела. Потому что знала — стоит застонать, этот звук услышат и жрец, и все свидетели.

Чьи-то губы коснулись моих. Я почувствовала в этом поцелуе единственную возможность хоть немного ослабить этот невыносимый жар. И я ответила на него — отчаянно, страстно, забыв обо всем. Тело отреагировало немедленно, буквально раскаляясь изнутри. В панике я подумала, что надо остановиться, но это означало бы или прервать церемонию, или просто взорваться от сумасшедшего, переполнявшего меня напряжения. Только ласки братьев приносили облегчение, будто они разделяли со мной этот жар, забирая часть его себе.

— Что со мной? — тихо, срывающимся шепотом всхлипнула я.

Каэл, не прекращая целовать мою шею, хрипло выдохнул:

— Все будет хорошо. Доверься.

— Просто чувствуй, — шепнул Риан, прежде чем его губы снова нашли мои.

Я поняла, что не смогу ничего контролировать. И, может быть, в этом не было нужды? Братья уже показали мне, что им можно доверять. С этим слабым утешением я, наконец, позволила себе расслабиться.

Братья почувствовали это мгновенно. Их ласки стали требовательнее, увереннее. Чьи-то губы обхватили сосок, а потом напряженную вершинку осторожно прикусили зубами. При моей нынешней чувствительности это было похоже на электрический разряд. Я изогнулась струной под жгучими ласками. Кто-то другой опустился ниже, руки настойчиво раздвинули мне ноги, и я почувствовала прикосновение губ и языка там . Разум еще пытался держаться, крича о непристойности происходящего, но тело, узнавшее эти ласки, с радостным облегчением откликнулось на них. Вчерашняя тренировка явно не прошла зря.

С моих губ сорвался первый, сдержанный и стыдливый стон. Я сама выгнулась навстречу нахлынувшему удовольствию, уже не в силах сопротивляться. Когда напряжение внутри стало невыносимым, сжимаясь в тугой, готовый взорваться комок, братья на мгновение отстранились, меняясь местами. В тишине зала слышалось только наше прерывистое, тяжелое дыхание.

И в этот момент я почувствовала, как что-то твердое и обжигающе горячее коснулось моей промежности, готовясь войти внутрь.