Кукла

21

Светлана

Серые тучи бросали холодную тень на поляну и прятали весеннее солнце от девушки, словно торопили её скорее уйти в здание. Они угрожали проливным дождём и раскатами грома, который слышался вдали, но с каждым новым раскатом становился всё ближе. Резкие порывы ветра жадно срывали нежные розовые лепестки с яблоневых деревьев и без оглядки уносили их прочь, желая поскорее спрятать драгоценную добычу.

Могучий ветер трепал волосы, завывал в уши, пробирался за шиворот и проходил сквозь ткань тёплой кофты, докапывался, чтобы скорее одержать победу и посмотреть вслед проигравшей в этой битве девушке. Но Светлана только сильнее хмурилась и, бросив всякие попытки приструнить собственные длинные волосы, которые ветер швырял в лицо и тянул в разные стороны, усерднее вглядывалась в рукописный текст, покоившийся на странице её блокнота.

Тонкая девичья душа, раненая предательством, требовала немедленно выместить свои страдания на бумаге, а впоследствии превратить это в музыку, которая будет полностью отражать душевные стенания.

— Привет, — сквозь завывания ветра и шелест листвы донёсся голос Чернова.

Света тут же вскочила на ноги, от неожиданности выронив блокнот под ноги. Она смотрела на мужчину как на ожившего покойника. Впрочем, это было именно так. Она ведь уже похоронила в душе его образ и надежду на то, что они снова встретятся. Слишком долгим было его молчание. За это время юная девушка успела выстрадать и поставить точку, приняв его молчание за безразличие.

Чернов быстро нагнулся, чтобы подобрать блокнот и передать его в руки хозяйке, но его зоркий взгляд успел зацепить несколько строк. Поддавшись любопытству, мужчина вытянул руку вверх, чтобы Светлана не могла отобрать блокнот, и принялся читать свежий, ещё не скорректированный стих:

Сколько стоит моя душа?

Для тебя сегодня — бесплатно.

Это плата за пустоту,

Пожирающую безвозвратно.

Забери её просто так, скорее!

Растопчи, уничтожь, убей

И развей эту боль по ветру

В пелене забытых ночей.

От души там остались лишь звуки,

Отголоски прошедших дней.

Забери пустоту бесплатно

И как можно скорее убей.

Улыбаешься, смотришь лукаво,

Руки тянешь в надежде схватить.

Только ты, наверное, знаешь,

Что под пеплом тянется нить.

Нить любви, надежды и веры,

Крепко спрятанные на дне.

Вместе с ними душа дороже,

С ними день не сгорит в огне.

Я хотела тебя ненавидеть,

Я хотела забыть о тебе,

Но надежда под серым пеплом

Воскрешает любовь на дне.

Я хочу тебя ненавидеть,

Я хочу увидеть тебя во сне,

Но душа мне теперь дороже…

— Отдай немедленно! — крикнула Света, робея от мыслей, что он — тот, чьё имя она с таким усердием выбивала на надгробии своей любви, — заглянул ей в душу без разрешения. Её щёки стали пунцовыми, а грудь раздирало от досады.

— Это про меня? — серьёзным тоном поинтересовался Чернов, спокойно возвращая девушке блокнот. Этот стих, слова о любви в нём, трогали за самое сердце нежными пальчиками и пробуждали сильное чувство, с которым он упорно боролся, напоминая себе о мести.

— Вот ещё! — хмыкнула Света, состроив отстранённую гримасу, и прижала тяжёлый толстый блокнот к груди. — Можно подумать, ты единственный мужчина на свете!

Эти слова взбесили строгого и уравновешенного мужчину. Его ожившее сердце взорвалось от жгучей ревности.

— Для тебя — единственный! — командным тоном произнёс он и стиснул её хрупкое тело в тяжёлых объятиях. — Сладкая моя девочка, ты думала, что я сбежал? — спрашивал он, нежно гладя её по голове. Противный ветер бросал её волосы ему в лицо, и Михаил ненадолго зажмурился.

— Разве это не так? — с наездом спросила Света и резко дёрнулась в сторону.

Чернов тут же схватил её обратно, сильнее прижимая к своей груди.

— Как ты могла так обо мне подумать? — обвиняюще спросил он. — Мне нужно было время, чтобы всё подготовить. Ты ведь согласна стать моей женой?

Чернов выпустил её из объятий и тут же с силой схватил за тонкое запястье. Другой рукой он извлёк из кармана кольцо.

— Сейчас? — ошалев от неожиданности, Света широко распахнула глаза, уставившись на дорогое ювелирное украшение.

— Я не намерен больше ждать! — Чернов надел на её палец кольцо и поцеловал руку, заглядывая ей в глаза. — Документы готовы. Осталось уладить вопросы с заведующей, и мы сможем пожениться.

Света не знала, как на это реагировать. То он исчез из её жизни, оставив одну без намёка на продолжение. То вдруг заявился, как снег на голову, ещё и готовый взять её в жёны. И не когда-нибудь, после совершеннолетия, а прямо сейчас.

— Поздно! Я уже не хочу замуж! — поддавшись смешанному чувству гордости и обиды, девушка сняла кольцо и бросила его в Чернова. Следом в мужчину полетел полный ненависти огненный взгляд.

Золотое кольцо отскочило от крепкой груди и затерялось в траве под ногами.

— Что это значит? — стараясь держать себя в руках, спокойно спросил Михаил.

— То, что я передумала. В мире полно нормальных парней, подходящих мне по возрасту и по статусу…

Не успела она договорить, как буря эмоций захлестнула разум Чернова. Он не мог вынести даже мысли о том, что его малышку может трогать кто-то другой.

В считанные секунды мужчина мастерски прижал её спиной к себе, прочно удерживая на месте одной рукой, а второй залез под тугую резинку штанов и прижал пальцы к её нужной плоти. Ощущая под пальцами вздрагивающие лепестки девственного бутона, мужчина с упоением и страстью принялся гладить их и ласкать. И чем сильнее девушка дёргалась, пытаясь вырваться, тем сильнее он давил на клитор, заставляя её дыхание учащаться, а тело — расслабляться.

— Нет никаких других парней, запомни, — ласково, дрожащим от возбуждения голосом говорил он ей в самое ухо, поторапливая пальцами кульминационный момент. — Ты будешь получать удовольствие только от меня, — словно учитель, повторяющий правило, которое следует вызубрить, вбивал он в её прелестную голову. — Только я знаю, как сделать тебе приятно, — он требовательнее двигал пальцами. — Давай, моя сладкая девочка, кончи для меня, — шептал он ей на ухо.

Светлана перестала противиться невероятному возбуждению и неистовому желанию вновь испытать оргазм. Её дыхание становилось всё чаще, поверхностнее, налитая девичья грудь сильнее вздымалась, пока с полуоткрытых губ не сорвался сладостный стон удовольствия.

Чернов вытащил на свет мокрую руку, восхищаясь количеством влаги и изнывая от желания коснуться её мокрого бутона другой частью своего тела — той самой, что стоит столбом, как не стояла, когда ему было двадцать, и с трудом умещается в тесных брюках. Он вытер пальцы платком и, убрав его обратно в карман, прижал девушку к своей груди.

— Мы поженимся через несколько дней, ты согласна? — спросил он для протокола.

— Да, — едва слышно ответила Света, пряча лицо в его сильной и мужественной груди.

— Может, тебе чего-то хочется? Подарок в честь свадьбы?

— Клубнику.

— Клубнику? — Чернов слегка отстранился, чтобы взглянуть в её лицо. Она может попросить о чём угодно! Все земные блага, имеющиеся на свете! А просит ягоду?..

— Сейчас не сезон, клубника ещё не скоро появится у нас на грядке. А я страсть как её люблю! — призналась девушка. — Я могу попросить брата…

— Не нужно, — перебил Чернов, вспомнив о Джокере. — Будет тебе клубника.

Мужчина обнимал юную девушку, чьи волосы хлестали его по лицу, лезли в глаза, в нос, в рот, и думал о том, что она ни капли не похожа на свою мать. Внешне определённо есть сильное сходство, но вот внутри… Он не мог представить себе, чтобы Людмила писала стихи. Как и то, чтобы она была кроткой и нежной. Вот Амир больше похож на свою мать, чем Света. Такой же смелый, наглый, дерзкий, фартовый… Мысли о том, что Светлана унаследовала свою творческую натуру, любовь к поэзии и музыке от отца — от человека, которого Чернов ненавидел всем сердцем, — заставляли его разрываться на части. Он разрывался между желанием укрыть её от первых холодных капель дождя, спрятать от грозы, оберегать и хранить её нежность и желанием уничтожить в ней всё, что напоминает ему о Максиме.

— Мне пора, но я совсем скоро вернусь за тобой, — Чернов выпустил девушку из объятий. Крупные капли дождя уже орошали землю, падали на яблоню, барабаня по зелёной листве, и весело срывались вниз.

Он пошарил в траве руками и, обнаружив золотое кольцо, вернул его на место, водрузив на тонкий пальчик. Затем взял из рук девушки её блокнот и, обнаружив последний стих, вырвал страницу.

— Надеюсь, ты не против? — спросил он, складывая лист и убирая его во внутренний карман куртки.

— Зачем он тебе? — с сомнением поинтересовалась девушка.

— Ты писала, думая обо мне, верно? Мне ещё никогда не посвящали стихов, я хочу сохранить его у себя, — улыбнулся Чернов.

— А я ещё никогда не писала стихи мужчинам, — призналась Света, — только брату…

— Ты очень его любишь, — усмехнулся Михаил.

— Он — всё, что у меня есть…