Кукла

24

Гостиница «Марал» располагалась на отшибе города, возле мараловой фермы, куда можно было приехать и провести день, гуляя по лугам среди прекрасных маралов. Неудивительно, что Николь выбрала именно эту гостиницу для встречи: посетителей на ферме в это время года практически нет, как и постояльцев. Плюс достаточная удалённость от города и глухая местность играли на руку, чтобы остаться незамеченными в высоких кругах.

Амир бросил байк у крыльца и ворвался в холл, обливаясь потом от быстрой поездки и сгорая от желания скорее её увидеть. Девушка на ресепшн сказала, что его ждут в 23-м номере на втором этаже, и протянула карточку-ключ.

С порога Амир уловил аромат её дорогих духов, заставивших его сердце биться сильнее. Одержимый одним только желанием, он вошёл в комнату и, определив местоположение своей цели у окна, с ходу набросился на неё, крепко сжимая её тело руками, терзая губами шею, требуя ответной страсти. Он соскучился по ней, как моряк по шторму.

— Малыш… — простонала Николь от удовольствия, прикрывая глаза и забываясь в омуте сладкой страсти. Только он мог доставить ей такое удовольствие. Только его тело она так отчаянно желала. Это было сильнее её выдержки и твёрдого характера. Она сломалась, не выдержала долгой разлуки и хотела лишь одного: провести с ним время. Хотела напитаться его силой, смелостью, молодостью. Хотела согреться его огненным сердцем, стучащим за широкой грудью, и пылкими поцелуями доводящими до головокружения.

— Ты был с девушкой? — Николь брезгливо сморщила нос, уловив на теле Амира посторонний запах.

— Да, — признался парень, снимая с неё одежду.

— Она молодая, верно? — допрашивала Николь, позволяя себя раздевать.

— Ей исполнилось восемнадцать, — ответил Амир, не желая скрывать факт, напоминая женщине о том, что она сама развязала ему руки во время последней встречи.

— Её тело, наверное, упругое и нежное? — продолжала Николь, стоя перед ним голой.

— Да. Но у неё нет главного, — ответил парень, послушно опускаясь на колени. — Она не ты… — сжав в руках её бедра, он прикоснулся губами к ней, наслаждаясь моментом.

— Ты ласкал её точно так же? — продолжала Николь, нежно поглаживая парня по голове.

— Не успел, — признался Амир, задыхаясь от вкуса её страсти.

— Но ты её трогал?

Амир кивнул головой, не отрываясь от процесса. Николь оторвала его руку и направила к своему лицу.

— Малыш, ты трогал её тело… — прошептала она, вводя его в ступор.

Амир оторвал мокрые губы и с замиранием сердца следил за тем, что она делает. Николь провела языком вдоль всей его ладони, затем аккуратно обсосала каждый палец.

Её безумие сводило его с ума и заставляло терять голову. Он поднялся на ноги, заглядывая в её лицо, теряясь в догадках, чего ещё от неё ожидать.

Николь отпустила его руку и села перед ним на колени. Она умело избавилась от ремня, спустила штаны и, закатив глаза от удовольствия, взяла его полностью в рот, лаская рукой.

Амир издал стон удовольствия, закинул голову к потолку. Ни одна из его подруг не обладала таким талантом, который открыла перед ним Николь.

У него дрожали колени, темнело в глазах. Чтобы устоять на ногах, парню пришлось опереться кулаком о подоконник. Её ласки сводили с ума, делали его безумным, заставляли забывать обо всём. Ради этого момента он был готов на всё.

Николь второй час подряд с воодушевлением и возбуждением полностью отдавалась процессу.

— Вкусный мальчик… — стонала она. — А теперь трахни меня, как ты умеешь. Будь послушным, малыш, возьми меня сильнее!

Амир усадил её на подоконник и, опершись одной рукой в стекло, с силой вошёл в неё, ощущая, как её мышцы сжимаются вокруг него. Внутри она была ещё горячее. Мокрая и приятная. Теперь была его очередь доставлять удовольствие и доводить до оргазмов. Он дал волю своему внутреннему зверю, которого уже было не остановить.

Скорый рассвет ознаменовался синевой, заглядывающей в окна. Ещё немного — и небосвод озарится лучами весеннего солнца. Амир лежал в гостиничной постели, прижимая к груди Николь и с ненавистью смотрел в окно, встречая светило как заклятого врага. Он не мог поверить, что когда-нибудь возненавидит солнце. Жестокий рассвет приближал момент расставания, и горячее сердце выло, словно раненый зверь, скреблось когтями в груди, раздирая душу.

Николь сладко спала спокойным сном, а он не мог закрыть глаз, чтобы не любоваться её обликом, сохраняя каждую деталь в памяти. Заметив на лице девушки первые признаки пробуждения, он поцеловал её в губы.

— Я люблю тебя, — сказал Амир и принялся целовать подбородок, скулы, щеки.

— Который час? — слегка напряжённо спросила Николь.

— Какая разница? — Амир почувствовал её недовольство и напрягся.

Николь взглянула на настенные часы и быстро села, выбираясь из утренних объятий.

— Через час прилетает самолёт из Торонто. Мне нужно быть в аэропорту, Олег отправит за мной машину, — холодно объяснила она, всем видом выражая крайнюю отстранённость.

Амир встал с кровати и резко вырвал кофту из её рук, зажимая ткань в кулаке. Его тело пробивала дрожь.

— Тебе не обязательно возвращаться к нему, — настойчиво сказал он. — Подай на развод, и нам не придётся прятаться.

— Развод? — ядовито усмехнулась Николь. — Малыш, я никогда не разведусь с мужем.

— Ты же его не любишь! А он тебя тем более! Знаешь, сколько женщин он перетрахал?

— Я знаю побольше твоего, — строго ответила Николь, натягивая капроновые чулки. — Но он мой муж, и я никогда не уйду.

— А как же мы?

— Мы? Малыш, я никогда не говорила тебе о любви. И никогда не давала надежду на что-то большее. Всё, что может быть между нами, — потрясающий секс.

— Достала с полки игрушку, поиграла и снова на полку? — зарычал Амир, раздираемый гневом.

— Малыш, ты сам всё понимаешь. Давай не будем омрачать встречу выяснениями отношений.

Амир от досады взмахнул кулаком, который вонзился в настенное зеркало. Хрупкое стекло треснуло, образовав множество лучиков.

Николь несколько секунд задумчиво смотрела на зеркало, отражающее сотню её лиц в маленьких осколках.

— Это плохая примета, — сказала она упавшим голосом.

— Да, и я скажу тебе, что она означает! — со злостью повысил голос Амир. — Не звони мне больше. Найди себе другую куклу! А я в твои игры больше не играю.

Он покинул номер первым, завёл мотоцикл и устремился прочь, съедаемый болью неразделённой любви. Амир не понимал, как можно так притворяться? Как можно так наслаждаться друг другом, а потом заявлять, что это всё несерьёзно?

Остановив байк во дворе дома, его внимание привлекло собрание жильцов у подъезда, живо обсуждающих какое-то происшествие.

— Василиса Степановна, что случилось? — спросил он, подойдя ближе.

— Ой, Амир! Горе-то какое! Полинка с четвёртого этажа, соседка твоя, ночью из окна сиганула!