Кукла

27

Николь

Бурлящая горячая вода с ароматом лаванды, наполняющая джакузи до краёв, извергала пышную пену, которая свисала с бортиков и большими хлопьями падала на пол. Николь нежилась в ванне, закрыв глаза, возвращаясь мыслями к Амиру, прокручивая в голове их последний разговор словно старую киноплёнку. Нехватка его любви делала её безумной. Душевнобольной. Зависимой. Она ещё никогда в жизни так сильно не любила, чтобы до боли, до потери реальности, до температуры. Эта лихорадка была желаннее всех благ на свете. Его поцелуи — нужнее воды, его запах — важнее кислорода. Без него она сходила с ума, терзала себя гнусными мыслями о разводе, съедала себя ревностью, думая о том, сколько вокруг него молодых и красивых.

В какой-то момент, когда даже кожа начинала болеть от невыносимого желания увидеть его, когда лёгкие отказывались принимать воздух, лишённый его аромата, Николь отчаянно решалась на самый опасный поступок. Но потом, спустя время, когда ломка проходила и девушка возвращалась мыслями к реальности, она вновь решала оставить всё как есть, опасаясь за его жизнь.

Но сейчас ситуация в корне изменилась. В урне под раковиной покоился тест на беременность, гласивший о невозможном, о том, чего в принципе не могло случиться. Две красные полоски утверждали, что она носит под сердцем ребёнка. Николь решила, что во что бы то ни стало попытается выжить и защитить малыша. Ей нужно было собраться с силами и решиться. Бежать из города, бежать из страны. Чтобы когда Олег узнает о её беременности, она была далеко. Бежать нужно было одной, оставив Амира и всё, что между ними было, чтобы Олег не смог заподозрить юношу в связях со своей женой. Больше всего на свете она боялась за молодого парня. Он стал её жизнью, светом, теплом. И по её мнению, он достоин лучшей жизни, чем жизнь в бегах со взрослой женщиной. Она хотела, чтобы он жил как и прежде, наслаждался молодостью и ничего не боялся. Чтобы он оставался свободным.

Дверь ванной комнаты резко распахнулась. Олег быстро пересёк расстояние и, запустив руки в мыльную воду, безжалостно схватил Николь, крепко сжимая руками её тонкую шею.

— Шлюха! Мразь! — орал он, краснея от натуги и всё сильнее сжимая пальцы.

— Олег, отпусти! — перепугано сипела Николь, разбрызгивая пену руками, выпуская из лёгких последний воздух.

— Какая же ты мразь! За моей спиной трахалась с Джокером! — всё сильнее душил он, окуная голову девушки под воду и удерживая. Затем, держa за горло, поднимал над водой, чтобы она слышала его слова. — Мне следует выпороть тебя, как в древней Руси, и пустить ползать на коленях вокруг церкви! Или привязать голую к телеге и водить по городу, стегая кнутом! — кричал он, разбрызгивая слюни. Его маленькие злые глазки почернели от желания убить. Её крики и беспомощность вызывали в нём чувство упоения и странного удовлетворения. Ему нравилось чувствовать, как жизненные силы покидают её тело.

Николь била руками по воде, словно лебедь крыльями, но ничего не могла сделать. Лёгкие сжимались от недостатка воздуха, сердце билось в бешеном ритме, давление в голове казалось, вот-вот разорвёт череп. Олег отпустил её горло и несколько раз ударил по щекам со всей злости.

— Скажи спасибо, что у нас скоро предвыборная кампания, — проговорил он с ненавистью.

— А… а… а… — трясясь от ужаса и хватая воздух губами, Николь пыталась задать вопрос. — Амир…

— Нет больше Джокера, — смакуя слова, ответил Олег, наслаждаясь их звучанием. — Эту падлу давно пристрелили и закопали. И так будет с каждым, если ты ещё хоть раз посмеешь хотя бы взглянуть на кого-то! Такого оскорбления я тебе не прощу! Поняла меня, мразь? — для верности он ухватил её за волосы и потряс головой, заставляя смотреть ему в глаза.

Николь быстро кивнула. Всё происходящее вдруг потеряло всякий смысл. Он отпустил её горло, но она всё ещё не могла дышать. Из глаз хлынули горькие слёзы. Сердце рвалось из груди, стремилось погибнуть и впитаться в землю, там, где была её любовь.

На пороге ванной появилась служанка. Девушку ни капли не смущало происходящее, с каменным лицом, она делала свою работу.

— К вам пожаловал Чернов Михаил, — отрапортовала служанка, глядя в сторону и избегая встречи глазами с Николь и Олегом. — Просит немедленно его впустить.

Лицо Олега тут же просияло. Он неторопливо вытер мокрые руки полотенцем.

— Пригласи его в мой кабинет, — усмехаясь, проговорил он и покинул ванную.

Не чувствуя своего тела, Николь выбралась из ванной и завернулась в домашний халат. Она ступала босыми ногами по полу, оставляя мокрые следы, не соображая, не чувствуя ничего, находясь в прострации, двигаясь к выходу, где столкнулась с Михаилом.

Чернову хватил одного взгляда, чтобы понять: девушка не в себе. Он преградил ей путь и, ухватив за плечи, сильно встряхнул.

— Николь, что с тобой? Куда ты собралась в таком виде? — обеспокоенно спросил мужчина.

— Он убил его… — тело девушки затряслось.

Чернов прижал её к себе, чтобы унять дрожь, и тихо прошептал на ухо:

— Джокер в больнице. Я лично отвёз его и сдал врачам. Его палата хорошо охраняется, ему ничего не угрожает. Так что возьми себя в руки, и поезжай к нему. Можешь взять мою машину, водитель знает куда ехать.

Отпустив Николь, Чернов поднялся в кабинет к Олегу.

Исполненный в тёмных тонах с элементами натурального камня интерьер кабинета казался холодным и мрачным логовом. Чернов занял предложенное кресло за столом, но отказался от бокала выдержанного коньяка.

— Ну, зачем пожаловал? — улыбаясь, спросил Олег. Он ждал момента, когда представится возможность вскрыть карты и одержать победу в негласной войне, длившейся уже более двенадцати лет между мужчинами.

— Хочу поговорить о Джокере, — начал Чернов. — Оставь парня в покое.

— Ладно, — Олег сверкнул хитрыми глазами и пригладил впалые худые щеки. — Нет тела — нет дела, — тихо засмеялся, подливая в бокал новую порцию коньяка.

— Парень жив и идёт на поправку. Не вынуждай меня прибегать к своим связям, чтобы укоротить тебе руки, — бросил угрозу Чернов, глядя на оппонента из-под сдвинутых бровей. Его связи в столице были единственным и весомым козырем, заставлявшим Олега проявлять уважение.

Новость о том, что Амир жив, слегка покоробила Олега, но его главной целью было совсем другое.

— Я тут узнал, что ты собираешься жениться… — как бы невзначай, лениво разбалтывая коньяк в пузатом бокале, проговорил он. — На Светлане Черновой. Девушка — круглая сирота, ещё совсем юна. К несчастью детский дом больше не мог предоставлять ей комнату. Я забрал её под свою опеку, чтобы защитить и… для уверенности, что никто, включая тебя, не сможет ей навредить. С ней все хорошо. А вот, надолго ли, зависит от тебя.

— Чего ты хочешь? — Чернов стукнул двумя кулаками по столу и встал на ноги, испепеляя губернатора взглядом.

— Я хочу, чтобы ты вернул мне акции компании, которая принадлежала моему отцу, — ответил Олег. — Это было дело всей его жизни, но ты воспользовался моментом, подстроил упадок акций и скупил всё за копейки!

— Я думал, ваш семейный бизнес — это политика, — сквозь сжатую челюсть проговорил Михаил. — Твой отец когда-то занимал должность, которую сейчас занимаешь ты.

— Я подготовил бумаги, нужна только твоя подпись, — не обращая внимания на слова Михаила, продолжил губернатор. — Ты вернёшь мне всё, что забрал у моего отца, и перепишешь большую часть имущества на мою мать. Иначе девушка может оказаться в опасности.