Кукла

29

Амир

Запах хлоргексидина и спиртовых салфеток порядком надоел Амиру. Голову зашили, лёгкое прооперировали, кровотечение остановили. Привыкший терпеть боль, не обращая внимания на саднящее чувство в груди, он рвался из больницы к ней. Он должен был убедиться, что с Николь всё в порядке.

Охрана, рассредоточенная у входа в палату, получив приказ от Чернова не впускать никого, кроме медперсонала, и не выпускать парня до момента выписки, напрягала и сильно нервировала его горячее сердце. Амиру можно было покидать стены палаты только для того, чтобы под пристальным сопровождением кого-то из охраны дойти до санузла, расположенного в конце коридора.

Он разносил подносы с больничной едой, срывал капельницы, вопил, как раненый зверь, пугал врачей и медсестёр своим поведением. Амир требовал, чтобы его выпустили. Но его словно не слышали, не понимали, не хотели даже проникнуться. Вместо этого ему в очередной раз вкалывали обезболивающее со снотворным…

По приказу Чернова Николь впустили в палату, несмотря на её внешний вид. Женщина явилась в одном халате с босыми ногами. Её образ соответствовал сбежавшей пациентке из отделения психбольницы. Мокрые волосы высохли в дороге и неровными прядями торчали в разные стороны. И это всё было неважным, точно так же, как неважно мнение окружающих и посторонних людей, не познавших тех страданий, которые перенесла она.

— Николь! — Амир вихрем закружил женщину в объятьях, прижимая к себе, сильнее вдавливая её в свою зашитую грудь. — Родная… — он целовал её волосы, щеки, шею, и не мог поверить, что она здесь, в его руках. — Любимая…

— Тебя ранили… — всхлипывала Николь, указывая пальцами на рану.

— Ерунда, — отмахнулся парень и горячо впился в её губы, пожирая их вместе с подбородком и кончиком носа.

— Тебя чуть не убили… — поддавшись слабости, рыдала она, не в силах успокоиться.

— Я же Джокер, фортуна всегда на моей стороне, — улыбался Амир, усаживая её к себе на колени и запуская руки под створки халата, находя успокоение в тепле её тела и мягкости грудей. — Теперь всё хорошо. Ты рядом… — для юноши, живущего одним днём, этого было достаточно для счастья.

Но для Николь это было всего лишь одним из ярких моментов, и она со страхом боялась подумать о том, что их ждёт дальше.

— Амир, я беременна… — с её губ сорвалось признание. Эти слова вонзились не в голову, а в самое сердце. Амир отчётливо услышал, как оно стукнуло два раза и остановилось, упав куда-то в глубокую пропасть. Но затем снова ожило и забилось с новой силой. Парень испытал ни с чем не сравнимые эмоции. Он с трудом мог в полной мере осознать, что такое стать отцом, но его тело разом прошибло волной ответственности и страха.

Теперь он понял, какие чувства отражались в глазах соседа, когда жизнь его дочери висела на волоске. Он понимал, что Олег убьёт их. Не сейчас, но всё равно исполнит свою месть. Он ни за что не позволит своей жене родить от любовника. Амир в одну секунду стал серьёзным. Теперь от него зависела не только его жизнь, на которую ему было плевать, но и жизнь его ребёнка. Он уже выстроил в голове план, как защитить их обоих, и принял, как ему казалось, единственное верное решение.

Амир покрепче прижал Николь к себе и, прижав ладони к её животу, вдруг ощутил, что там собрался целый мир, вся вселенная.

— Родная, ничего не бойся, ладно? — прошептал он. — Чтобы ни случилось, ничего не бойся.

— Амир, нам надо бежать, — торопливо шептала она в ответ.

— Это не выход…

— Амир, мне страшно! — Николь впервые предстала перед ним той, кем являлась. Слабой, запуганной, так отчаянно желавшей любить и быть счастливой. И он это понимал. И он должен был сделать всё, чтобы она стала свободной.

— Тише, любимая, всё будет хорошо, — успокаивающе он ласкал её шею губами.

— А ребёнок? Я уже не молода, я боюсь, что не справлюсь…

Он зажал в руках её щеки и заставил смотреть в глаза.

— Моложе, чем сейчас, ты уже не будешь, — отчётливо произнёс он слова, чтобы они точно дошли. — Мне нужно кое-что уладить. — Словно прощаясь, он поцеловал её в губы. — Оставайся здесь, палата охраняется. Здесь он тебя не достанет.

— А ты? Что ты собираешься делать? — спрашивала Николь, наблюдая, как парень надевает грязные штаны и забрызганную кровью футболку, в которой его привезли в больницу.

Переодевшись, Амир на секунду замер во времени и пространстве, глядя в её лицо, вспоминая тот самый момент из детства, когда она явилась словно принцесса из сказки.

— Я люблю тебя, — он снова прижался к её губам своими. — Никуда не выходи. Я скоро вернусь.

— Амир! — Николь окрикнула его у самой двери и, словно почувствовав неладное, повисла, обняв парня за шею, сжимая до белых пальцев, не желая отпускать. — Я люблю тебя! Береги себя, ради нас.

Амир только кивнул в ответ. Он уже знал, что должен сделать ради них.

Амир в сопровождении охранника прошёл до туалета и скрылся за дверью. Почему-то именно сейчас, в экстренной ситуации, его мозг превратился в генератор идей. В туалете было единственное окно, имеющее ручку для открывания. И так как окно располагалось над козырьком запасного входа в больницу, используемого персоналом, молодому парню не составило труда покинуть больничные стены.

Спрыгнув на землю с козырька, Амир испытал острую боль в груди и, прижав шов рукой со всей силы, бросился бежать.

На все приготовления у него ушло два часа. За короткое время Амир обзавёлся новым чёрным мотоциклом без номеров, чёрной экипировкой, шлемом и самым главным — огнестрельным оружием в виде пистолета с полной обоймой патронов. Амир был уверен, что ему хватит и одного. Чётко спланированное покушение, расписанное по минутам в голове молодого горячего парня, мысленно отработанное до мелочей, внушало шансы на успех.

Оседлав железного коня, ощущая его рычание в крови, подгоняемый адреналином и желанием обезопасить своего ребёнка и избавить Николь от хомута супружеской жизни, Амир летел по ночному городу, присев на хвост губернаторскому кортежу. Его план был прост, как игра в покер. Он был уверен в победе и в том, что уже через час вернётся к своей возлюбленной.

Амир вылетел на пустую полосу встречного движения, опередив автомобили губернаторской охраны, и помахав одной рукой в окно Олегу, жестом попросил опустить стекло. Олег узнал байкера, покрытого чёрной поглощающей свет экипировкой, и поддавшись любопытству, что этот наглый Джокер хочет сказать, опустил стекло.

Одним резким движением Амир извлек из кармана пистолет и направил в голову губернатору. В маленьких злых глазах отразился неподдельный испуг.

В следующую секунду из-за поворота вырулила огромная фура, слепящая глаза ярким светом фар и оглушающая гудками, требуя, чтобы Амир немедленно съехал со встречной полосы. Всё происходящее длилось всего несколько секунд. У Амира был выбор: съехать на обочину или довести дело до конца. Он улыбнулся своей наглой улыбкой в лицо самой смерти и выстрелил, попав прямо в лоб своей жертве. В следующее мгновение его тело слилось с мотоциклом при столкновении с груженной фурой…