Сюзанна Форстер Лицо ангела

Глава 1

Если бы у вас были такие же умелые руки как у Джордана Карпентера, то о большем вы просто не могли бы мечтать. Какому мужчине не захотелось бы иметь способность только одним единственным прикосновением заставить пульс женщины нежно трепетать. Или же заставить ее мурлыкать словно кошку. Поговаривали, что он мог воздействовать непосредственно на сердце, и оно выполняло все его приказы. И хотя некоторые из этих слухов были немного преувеличены, бесспорной истиной являлось то, что он обладал даром, заключающимся в его необыкновенных руках. Люди становились в очередь, чтобы испытать на себе силу его прикосновения и понаблюдать за его действиями. Он не был ни массажистом, ни музыкантом, хотя всегда хотел стать последним. Его инструментами были скальпель и лазер, а в роли сцены выступала операционная. Он был тем, кто чинит разбитые сердца — главным кардиохирургом, а также изобретателем новейших технологий в области медицины. И даже если бы причиной такой известности стали не его достижения, то тогда, вероятно, его волосы цвета бронзы и невероятно яркие голубые глаза.

Карпентер стал жертвой сплетников. И хотя многие из их историй были довольно лестными, такая известность имела свои негативные последствия. Некоторые его коллеги с недоверием относились ко всем его достижениям в медицине, открыто завидуя ему, а также тому вниманию, которое он привлекал со стороны журналистов, следовавших за ним по пятам. К тому же, такая слава не спасала его от реальности повседневной жизни. Проблемы знаменитого доктора ничем не отличались от проблем остальных холостяков. Его вечно сующая во все нос младшая сестра Пенни посвятила себя тому, что пыталась заполнить пустоту в его жизни, подыскивая ему идеальную женщину. И ее совершенно не волновал тот факт, что он доволен той жизнью, которую имел. Его белье было неизменного серого цвета и единственное блюдо, которое он умел готовить — это попкорн в микроволновой печи. Но ничто из этого не могло сравниться с проблемой, возникшей у него сейчас.

Доктор был по самую свою знаменитую задницу в птичьем дерьме.

Желтый хохлатый австралийский попугай, которого всучила ему сестра, сидел на спинке кухонного стула, куда прошлой ночью Джордан повесил вещи для тренировки. Птица повернула голову в его сторону и с абсолютно невинным видом задрала хвост.

— Нет! — заорал Джордан.

Однако его любимая футболка с логотипом Лейкерс через мгновение была украшена серовато-белыми пятнами. Он согнал птицу, отчего в воздух взлетели перья, и взял футболку с выражением крайнего отвращения.

— Это кощунство, — прошипел он. — Я мог бы обмотать твои тощие лапки скотчем и использовать тебя в качестве метелки для смахивания пыли. И общество защиты животных мне ничего не сделало бы.

Он схватил с раковины тряпку и попытался оттереть одно из пятен, однако от этого оно стало только вдвое больше. Майка была безнадежно испорчена.

— А знаешь, ведь из этой штуки делают взрывчатые вещества, — сообщил он попугаю, выкидывая свою ценную вещь в мусорное ведро. — Может мне стоит продать тебя на фабрику по производству военного оружия на юге границы, а? Как тебе идея?

Птичка была подарком на его сорокалетие — еще одна безуспешная попытка сестры найти ему женщину мечты. Она уже перепробовала все — учительницы воскресной школы, библиотекарши, медсестры (очень много медсестер), и, наконец, отчаявшись, она предложила ему кандидатуру массажистки, которой было двадцать с чем-то. После стольких лет стараний разочарование Пенни было настолько велико, что однажды она заявилась к нему, и выложила на кухонный стол попугая, клетку и прочее.

— Тебе необходимо женское общество! — воскликнула она.

Он вынужден был принять птицу, глупо надеясь, что тогда Пенни оставит его в покое. Однако он не собирался оставлять Птичку у себя. Он даже подумывал выпустить ее на волю, но открыв дверцу клетки, обнаружил, что она не может летать. Крылья птицы были подрезаны. Только теперь до него дошел весь ужас положения. Нет, это просто невозможно представить. Ему не избавиться от чертового попугая. И вот, год спустя, он и Птичка по-прежнему представляли собой странную пару, и он по-прежнему был ее основным средством передвижения. Особенно ей нравилось сидеть у него на голове в сауне, которую он передел из ванной комнаты. И сейчас, определенно, птица хотела забраться на него, несмотря на его угрозу обмотать ей лапки скотчем.

— Залезай, — проворчал Джордан. Птичка забралась на указательный палец и начала карабкаться по руке, отчего он поморщился. На нем была только футболка и спортивные брюки, а когти у птицы были острые, как рыболовные крючки. Но, наконец, она добралась до рукава, прошлась по мягкому белому хлопку и вскочила на плечо. И тут же начала тыкаться клювом в волосы и мягко постукивать его по голове.

— Нет у меня времени на домашних питомцев, — пробормотал Джордан, поглаживая пальцем ее пушистую грудку. — Ты же это знаешь? И даже если бы оно у меня было, я все равно не люблю птиц.

Его прикосновения приводили Птичку в невероятный восторг. А может, его хриплый после сна голос. Что-то заставляло ее буквально сходить с ума, даже когда он рычал на нее. Хотел бы он, чтобы это действовало так и на женщин,…а может, это и действовало. Вот уже долгое время он ни на кого не рычал.

В кухне на телевизоре лежала открытая пачка семечек. Джордан прихватил ее по пути в гостиную, где на кованной железной подставке с приоткрытой дверцей стояла клетка Птички в викторианском стиле. Может, если этой ночью он посадит ее в клетку, она прекратит перетаскивать вещи. Правда, ей не очень-то нравилась клетка. Она предпочитала свой птичий уголок — искусственное бревно из кедра с ветками и листьями, а также свисавшей до пола лестницей, сделанной из прутиков. Еще один полезный подарок от Пенни. Кто-то должен взять его младшую сестренку в жены. У этой женщины слишком много свободного времени. Джордан наполнил птичью кормушку и огляделся в поисках пейджера, который постоянно куда-то пропадал. Он мог поклясться, что это все проделки Птички, которая прятала его пейджер при каждой удобной возможности, хотя ему пока так и не удалось поймать ее на месте преступления. Прошлой ночью он оставил пейджер на кофейном столике. Естественно, сейчас его там не было. У него был еще один в больнице, но у того был другой номер, и персонал больницы постоянно жаловался, что им приходится звонить на два номера. Не то чтобы он их винил. Это на самом деле было очень неудобно.

Он перетряс диванные подушки, но пейджер так и не нашелся.

Через восточные окна старого просторного дома, в котором Джордан вырос, пробивался рассвет. После того как его родители вышли на пенсию и переехали во Флориду, они оставили этот дом ему. С тех пор он ничего тут не менял, за исключением того, что добавил птичью фурнитуру, и (не без помощи Птички) устроил небольшой беспорядок. Семечки усыпали ковер, словно рис после свадьбы, а на краю кофейного столика по-прежнему стояла бутылка пива, куда Джордан поставил ее, прежде чем свалиться от усталости прошлой ночью. Пять операций, одна за другой, наложили свой отпечаток. Но таково было его расписание в последнее время.

Птичка вдруг нахохлилась и встревожено посмотрела на входную дверь. Наверное, кто-то пришел, подумал Джордан. Некоторое время он стоял в нерешительности, ожидая стука в дверь. Тут за окном промелькнула тень. Снаружи кто-то был. Он схватил с дивана голубую рубашку и тихо подошел к двери. Внутренний голос говорил ему быть осторожнее, что-то было не так, хотя, может в столь ранний час ему все только показалось. Открыв дверь, Джордан не заметил человека, притаившегося возле кустов сирени. На старом парадном крыльце никого не было, однако гамак скрипел, как будто кто-то лежал в нем совсем недавно. Или же, кто-то его задел, что более вероятно, вдруг подумал Джордан.

У него внутри все сжалось.

— Кто здесь?

Высокий, похожий на тень мужчина в непримечательном сером костюме вышел из своего укрытия. Джордан быстро прикинул, что он был ниже шести футов, в то время как рост самого Джордана составлял 6 футов и один дюйм. Этот человек уступал ему и в весе, приблизительно на двадцать или двадцать пять фунтов. Но что особенно поразило Джордана, так это мягкая фетровая шляпа незнакомца. Она была натянута так низко, что скрывала его глаза и оставляла открытой для взора лишь одну половину лица, которая была сильно обожжена. Упругая блестящая кожа была испещрена шрамами, уродовавшими все на своем пути, включая ту часть рта и носа, которую мог разглядеть Джордан.

Из дома донесся крик Птички, вторившей вопрос Джордана:

— Кто здесь?

Джордан отметил важность этого события. Птичка до этого никогда не разговаривала. Сам-то он ее никогда не учил, считая, что когда дело касается попугая, то чем меньше он говорит, тем лучше.

— Внутри кто-то есть? — спросил незнакомец.

Такое вмешательство не понравилось Джордану, что отразилось в его сузившихся глазах.

— Кто вы и чего вы хотите?

Голос незнакомца был вежлив, но тверд:

— Может быть нам лучше пройти внутрь, доктор Карпентер? Я не думаю, что вы хотели бы, чтобы ваши соседи услышали наш разговор.

При этом он открыл удостоверение, согласно которому незнакомец был агентом ЦРУ, и первой возникшей у Джордана мыслью было, что кто-то умер. Но в таком случае, почему именно представитель ЦРУ пришел, чтобы сообщить ему об этом?

— Мы будем разговаривать здесь.

Джордан не хотел, чтобы этот человек заходил к нему в дом. У него возникло плохое предчувствие, однако он взял удостоверение, которое казалось вполне подлинным. На нем стояла печать управления, и согласно этому удостоверению мужчина был Эдвином Труиттом, офицером ЦРУ. На фотографии лицо Труитта можно было рассмотреть немногим больше, чем уже успел разглядеть Джордан.

— В доме есть кто-то еще?

— Я совершенно точно помню, что спросил, чего вы хотите.

Было бы совершенно естественно в данной ситуации испытывать страх. У многих людей были проблемы с влиятельными фигурами, особенно с правоохранительными органами, но Джордан сам представлял собой влиятельную фигуру, и поэтому знал, что все это было блефом, фальшью. Все старались напустить на себя вид, даже ЦРУ. Внизу улицы раздался скрип велосипеда и послышался тяжелый шлепок скрученной в трубку газеты, и Джордан понял, что пришло время утренней почты. Все по соседству начинало просыпаться. Обычно это было его любимое время дня — самое его начало. Однако на этот раз у него было предчувствие, что это утро не будет похоже ни на одно другое. Мужчина забрал удостоверение и поместил его во внутренний карман пальто, где агенты обычно держат свои удостоверения. Когда он поднял лицо, Джордан попытался бегло рассмотреть другую сторону его лица, которая, по-видимому, не была обезображена. Казалось, этот мужчина намеренно выставлял свои шрамы на всеобщее обозрение, и Джордан задался вопросом, делал ли он это для того, чтобы оттолкнуть и напугать людей. Милый парень…

— В Управлении возникла одна проблема, доктор Карпентер. Нам нужна ваша помощь.

— ЦРУ нужна моя помощь?

Мужчина буквально просверлил Джордана жестким взглядом, который, казалось, говорил «это вовсе не шутка». Он действительно пришел по поручению ЦРУ, что само по себе было пугающей мыслью, если то, что Джордан знал об управлении, было правдой. И снова его интуиция подсказала ему не открывать дверь, не оставлять даже щелочки. Но любопытство взяло вверх, и теперь у него не было выбора.

— Продолжайте, — произнес он.

— Очень хорошо, но сначала я должен предупредить вас доктор, что дело касается национальной безопасности. Все, о чем мы будем говорить далее, должно остаться в строжайшей секретности.

Теперь Джордан действительно был заинтригован, и возможно это именно то, чего добивался агент.

— Дальше.

— Хорошо, я сразу перейду к сути дела. На свободе оказалась серийная убийца, ее мишенью являются врачи, причем выдающиеся врачи, такие как вы. Мы не вовлекаем правоохранительные органы и СМИ в это дело по причине, о которой я уже говорил — национальная безопасность. Поэтому вместо ФБР здесь нахожусь я. Это дело о серийной убийце не является типичным, как вы себе могли представить. Наша подозреваемая разгуливает на свободе с такой информацией, которой было бы достаточно, чтобы развязать третью мировую войну.

— Это женщина, я правильно вас понимаю?

— Женщина, но не в том смысле, который вы вкладываете в это слово, доктор. Вычеркните из своего сознания образ матери, сестры, любовницы или подруги. Все это не ее тип. Ее называют Лицом Ангела, и я никогда раньше не сталкивался с кем-нибудь подобным ей. Думаю, также как и Управление…

Джордан притих, а его гость начал свое жуткое повествование о жизни одной непростой семьи. Карпентером овладело любопытство, хотя чувства, которые он испытывал, были довольно таки противоречивыми. За пределами веранды, которая полностью скрывала двух мужчин от посторонних глаз, летнее небо уже посветлело, и начали чирикать птицы. Где-то по соседству хлопнула задняя дверь и еще одна газета с глухим стуком упала на крыльцо. Мир просыпался навстречу новому ясному дню, а Джордан Карпентер с тяжелым сердцем слушал одну из ужаснейших и волнующих историй, когда-либо услышанных им…а будучи доктором, он слышал их немало.

По словам агента, у ЦРУ было собрано довольно много информации касательно их главной подозреваемой — двадцатисемилетней аспирантке, которая выросла в небольшом городке в приемной семье врача. Девушка была потрясающе красива уже будучи ребенком, и овдовевший врач был просто одержим ею. Он никогда не домогался и не бил ее, но его методы контроля были довольно жестокими. Он постоянно расспрашивал ее о мальчиках и обвинял в том, что она их соблазняет, хотя в то время девочка была слишком мала и даже не знала значения этого слова. Он покупал все, о чем только могла мечтать маленькая девочка, а затем ломал, чтобы наказать ее. А когда она не выполняла его приказы, он причинял вред невинным — своим пожилым пациентам, или ее питомцам, а потом говорил ей, что это была полностью ее вина, потому что она его разозлила.

Когда она училась в средней школе, он запретил ей встречаться с кем-либо, но она познакомилась с мальчиком и полюбила его. При попытке сбежать они попали в аварию, и серьезно раненый молодой человек попал в больницу.

Он не вынес операции и умер. Она поняла почему, когда увидела оперирующего врача. Это был ее приемный отец.

Она знала, что он никогда не даст ей уйти, и поэтому отчаялась сбежать. Однако причудливая череда событий предоставила ей шанс для побега. Однажды она обнаружила приемного отца, когда у того случился сердечный приступ. Он сказал ей использовать дефибриллятор, но когда первый разряд не помог, приказал увеличить напряжение. Она колебалась, и тут оба осознали, что баланс власти в их отношениях сдвинулся. Он в гневе закричал на нее, угрожая разрушить все, что она любила. И это стоило ему жизни.

Он сам до этого настроил аппарат для своих врачебных целей, и когда она увеличила напряжение, то его сердце остановилось, не выдержав сильного удара электричества.

Именно в тот момент она поняла, что способна на убийство. И возможно именно тогда на свет появилась Лицо Ангела.

— Она совершила еще два преступления после случая с отцом, — сказал агент Джордану. — Оба были врачами, и у обоих был спровоцирован сердечный приступ.

— Путем применения дефибриллятора? — Джордан был одновременно шокирован и заинтригован. — Если вам известно о ней так много, то почему вам до сих пор не удалось схватить ее?

— Все не так просто. Одно время она была одним из ценнейших информаторов разведывательного сообщества. Ее источником являлся один гений-затворник, который изобрел новые технологии для ведения биологической войны и затем попытался продать их покупателю, предложившему большую цену. Никто кроме Лица Ангела не смог бы получить к нему прямой доступ. И когда ей это удалось, он безнадежно покорился ее чарам, как и все остальные. Она смертельно опасна, доктор. У нее внешность ангела, но на самом деле она дьявол, дьявол с миловидным личиком.

— Этого парня она тоже убила?

— Как вы догадались? — агент внимательно посмотрел на него. — Кто-то убил его, но почерк преступления другой, причина смерти — отравление.

Джордан потер затылок, обдумывая все, что он только что услышал.

Какая-то часть его была странно очарована этой историей, но он не хотел принимать в этом участие.

— И чего вы хотите от меня? — спросил он.

— Мы хотим, чтобы вы помогли нам выманить ее.

— Я? Но почему я?

— Вы доктор номер четыре. Следующий в ее списке жертв.

Это было настолько абсурдно, что Джордан едва не засмеялся. Деревянные полы заскрипели под его ногами.

— Зачем ей убивать меня?

— Потому что она одержима вами, так же как была одержима остальными. Вы должны понять: она выросла в камере пыток. Она была полностью во власти богоподобного доктора, который заставлял ее чувствовать ответственность за все его отвратительные деяния, даже за те, которые он совершал против нее. Как и многие военнопленные, она выжила лишь благодаря своим фантазиям.

— Фантазиям о врачах? — спросил доктор. — Но ведь ее мучил именно врач.

— По словам нашего психолога, она выдумала себе собственного идеального доктора, который был достаточно силен, чтобы противостоять ее приемному отцу и вызволить ее из того ада, в котором она жила. Это поддерживало ее, когда она была ребенком, но когда девушка стала старше, фантазии приобрели более романтичный характер, и теперь доктор не только спасал ее, он в нее влюблялся.

— Я все еще не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

— Вы поймете, — резко произнес агент, — Поверьте мне, вы поймете.

Он шагнул глубже в тень веранды, при этом не прекращая свой рассказ.

— У ее отца было полно медицинских газет и журналов, и она стала интересоваться врачами, о которых читала. Но по мере того, как ужесточались наказания и ей становилась все хуже, ее фантазии стали превращаться в манию. Они становились более одержимыми и безумными. Со временем герой ее фантазий стал безупречным, идеальным, словно божество, и никто не мог сравниться с ним.

Он толкнул гамак и тот начал покачиваться.

— Когда она натыкалась на статьи о людях, подобных вам, героях прессы, она сохраняла каждый клочок бумаги, какой только могла найти. Но, в конечном счете, не важно, кем был доктор, она находила в нем недостаток, и именно в этот момент ее фантазии становились паранойей. Ее разум мог воспринимать только крайности: если ее спаситель не был идеальным, то он являл собой воплощение зла, таким же, как ее отец. Третьего варианта не существовало.

— Вы утверждаете, что она рассматривала меня как спасителя, а потом обнаружила у меня какой-то недостаток и теперь хочет меня убить?

Агент проигнорировал его вопрос.

— Лицо Ангела знала все, что только возможно знать о нечестивых врачах. Они калечили, пытали и убивали невинных. Поэтому когда ее спасители превращались в ее отца, она должна была их остановить.

Он повернулся к Джордану.

— Теперь вы понимаете, в чем проблема?

Джордан понял намного больше, чем хотел.

— И сейчас кто-то должен остановить ее, — произнес агент. — Вы это понимаете, не так ли?

— Разве это не то, за что платят вам? Мне же платят за то, что я оперирую людей. Большая разница.

— Это зависит от того, чью жизнь вы хотите спасти, доктор. Чью-либо или же свою собственную.

— Может быть, это и есть ваша реальность. Моя же реальность — ожидающие своей очереди пациенты, умирающие прежде, чем я смогу их прооперировать.

— А как же ваши коллеги? Как же те врачи, которые погибли?

— Какие врачи? — спросил Джордан. — Как их имена?

Агент первый надавил на него, он же надавил в ответ. Это стало похоже на игру.

— К сожалению, я не могу сказать вам этого. Я пришел сюда, чтобы поговорить о вас. И о ней, о Лице Ангела. Она очень умело скрывается. Ей удалось ускользнуть от наших самых лучших людей, которых мы пустили на ее поиски. Нам нужно то, чего хочет она, то, что могло бы вывести нас на ее след. В этом то и заключается ваша роль.

Отчаяние мужчины стало очевидным. Джордан отвернулся и посмотрел на восходящее солнце, как будто обдумывая решение, которое он на самом деле уже принял.

— Мне жаль, — сказал он своему незваному гостю. — Но у меня в больнице есть определенный график, который стал еще более плотным из-за рождественских праздников. Я не могу найти время даже для таких обыденных вещей как сон и еда, и даже если бы я мог, параноидальные фантазии и списки жертв не входят в мои планы.

Звенящая тишина окутала Джордана.

Лицо его собеседника не выражало никаких эмоций. Они были скрыты за его рубцами, которые придавали ему устрашающий змеиный вид. Может быть, именно поэтому он открывал только обожженную сторону лица, подумал Джордан. Это делало его непроницаемым.

Когда агент не предпринял никаких действий, чтобы уйти, Джордан добавил с легкой иронией в голосе:

— Очень жаль, что вам пришлось проделать весь этот путь зря. Если бы вы позвонили…

— Я не звоню, доктор Карпентер. И поверьте, это не доставило мне никакого беспокойства.

Он поднял голову и посмотрел на Джордана изучающим, неестественно пристальным взглядом.

— Вы интересный человек, — произнес он. — Не многие люди, бросившие школу, становятся всемирно известными хирургами. Но, тем не менее, и у вас есть свои скелеты в шкафу, не так ли? И один из них — Кэти Кросби?

Рука Джордана взлетела в воздух и потянулась к мужчине. Сердце бешено забилось.

— Что это? Дешевая попытка шантажа?

Рот агента скривился в некоем подобии улыбки:

— Я просто намеревался узнать, как она поживает, ничего более.

— Кэти Кросби мертва, и вам это прекрасно известно, — сдавленным шепотом произнес Джордан, переходя на другую часть крыльца.

Агент отступил назад.

— Да, я знаю это, доктор Карпентер…и Лицо Ангела тоже знает об этом.

— Убирайтесь из моих владений. Больше предупреждать не буду. В противном случае я просто вышвырну вас отсюда, и вы будете лететь до самой ограды.

Мужчина пожал плечами, как будто говоря «никаких проблем». Наполовину спустившись, он бросил взгляд через плечо.

— Напоследок могу я дать вам один дружеский совет насчет Лица Ангела, если вы позволите, конечно?

Джордан, в конце концов, кивнул.

— Она изворотливая беглянка, но помимо этого, она меняет свои образы подобно актрисе, и меняется именно ее лицо. Вы не увидите одну и ту же женщину дважды.

— От этого дело становится еще интереснее.

— Ее отец был одержим ее красотой, и наказывал девушку, потому что не мог получить ее. Лицо Ангела росла, отчаянно мечтая быть кем-то другим. Она пыталась перевоплотить себя в кого-то, кого ее отец не захотел бы, чтобы избежать наказания. Она и сейчас пытается.

Из внутреннего кармана пальто он вытащил конверт и кинул его на крыльцо.

— На случай, если вы измените свое решение.

Сказав это, он плавно спустился по лестнице, пересек улицу и исчез из поля зрения.

Джордан вышел на крыльцо и подобрал конверт. Он не хотел оставлять его здесь, но и менять своего решения он не собирался. И никакой шантажирующий его агент ЦРУ, с историей о женщине — серийной убийце, с которой плохо обращались в детстве, не заставит его сделать это. Как только он придет в себя, он позвонит в ЦРУ и покончит с этим, или его адвокат сделает это. Фактически, он мог бы просто позвонить своему бывшему пациенту, который одно время занимал высокую должность в разведывательном управлении, Митчу Райдеру, оставившему этот пост по причине здоровья, и вернувшемуся к работе детектива. Да, может ему действительно стоит позвонить Митчу.

Джордан толкнул дверь с большей силой, чем этого требовалось, и Птичка нахохлилась от неожиданности. Нераспечатанный конверт полетел в корзину для мусора. Сегодня ему предстояло совершить четыре обхода и провести три операции на сосудах. Он должен прийти в себя и сосредоточиться, от этого зависели жизни людей. У него просто нет времени на всякую чепуху. — Куда, черт возьми, делся мой пейджер? — пробормотал Джордан.

— Обдурили! Обдурили! — закричала Птичка.

И когда эта птица научилась разговаривать?

Загрузка...