Липучка

Глава 42 Второй этап

Время до отъезда Кира пролетело незаметно. Мы мало разговаривали: либо целовались, либо играли в приставку, либо смотрели сериал. Иногда разбавляли это прогулками, совместной готовкой или уборкой.

К сожалению, Юсупов постоянно был занят подготовкой ко второму этапу олимпиады, а я решила не нервировать его новостями о карте до того момента, пока они не вернутся с победой. Девчонки неуверенно поддержали мою идею: Женя считала, что нужно сказать всё немедленно, но вот Алла наоборот считала, что стоит забыть о карте. Наша договорённость с Сергеем Витальевичем была разорвана в одностороннем порядке, к тому же мужчина больше не звонил, так что зачем Киру знать об этом? Лишь два аргумента сумели меня убедить: тот факт, что признание может повлиять на выступление Юсупова в Питере, и то, что это почти наверняка разрушит их с отцом далеко не идеальные отношения.

Я не могла промолчать совсем, но влиять на возможное будущее Кира не хотела — олимпиаду спонсировали крупные компании, которые в дальнейшем рекрутировали студентов и заманивали к себе. Кирилл даже похвастался, что им многие заинтересовались.

Разве было бы справедливо вываливать правду в такой неподходящий момент?

— Эй, ты где витаешь? — Кир слегка толкнул меня плечом и выразительно поднял брови.

Мы уже два часа сидели на кухне в окружении учебников, тетрадей и ноутбуков.

— Тут, — моментально отозвалась с улыбкой, подняла тетрадь и потрясла ей.

— Помочь?

— Спасибо, я сама, — отмахнулась, сохраняя наигранное спокойствие.

На самом деле мне было тяжело отдавать долги. Точнее, долги копились в геометрической прогрессии и с каждым днём их количество становилось всё больше. А вот выполнять задания получалось не так быстро.

После разговора с Толиком я поняла, что это действительно не моё, поэтому не сильно старалась и в свободное время штудировала информацию по другим профессиям, чтоб найти нечто более подходящее. Вот только если бы об этом узнал Кирилл, наверняка бы ринулся помогать и не подготовился бы толком к олимпиаде.

Приходилось действовать тайно, фактически исподтишка.

— Что там сейчас у Виктора Эдуардовича?

Юсупову разрешили пропустить часть пар, поэтому зачастую в университете мы расходились в разные стороны.

— Ничего интересного, — отмахнулась я.

— То есть там какая-то легкотня началась? — удивился Кир.

— Потом узнаешь.

Я не знала, что ещё сказать, поэтому уткнулась в тетради и сделала вид, что очень занята домашкой. К счастью, Юсупов не стал лезть с расспросами и углубился в решение задачек по программированию.

Уже около полуночи мы легли спать, чтоб утром снова пойти в университете и разойтись в разные стороны. А тем же вечером Юсупов собрал рюкзак с вещами, затащил меня в душ и со спокойной душой лёг спать.

Во вторник рано утром он поцеловал меня на прощание и укатил в Питер.

Мне оставалось лишь ждать его и надеяться, что ничего не случиться.

Но этому не дано было сбыться.

Мы с Юсуповым постоянно созванивались, переписывались и поддерживали связь всю неделю. Он звонил сразу после пар, после прерывался на свои дела и снова появлялся в сети через пару часов. С утра они с ребятами тренировались или гуляли по северной столице — Кир щедро делился фотографиями из музеев.

Ничего не предвещало беды, однако проблема всё же возникла.

За день до возвращения Кирилла, уже вечером, я лежала с книгой в кровати. Юсупов чем-то занимался с ребятами, поэтому мне приходилось развлекаться самостоятельно. Девчонки сидели по домам, мы практически перестали гулять — каждый день на улице завывал сильный ветер, к концу пар поднималась сильная метель, и мы после пар раз за разом расходились в разные стороны.

В любовном романе, купленном месяц назад с рук одной из одногруппниц Женьки, главный герой как раз эффектно признавался в любви героине, а та расплывалась перед ним, как девчонка. Трогательный момент настолько увлёк, что я не сразу заметила вибрацию мобильного на тумбе.

Неизвестный номер.

Я с лёгкой опаской ответила на звонок, морально приготовившись сбросить вызов, ведь обычно с таких номеров звонили мошенники.

— Ну, наконец-то! — в трубке раздался недовольный знакомый голос.

Его невозможно было не узнать — голос был раскатистым, чуть гнусавым, совсем не привлекательным.

— Что вам нужно? — оскалилась я сразу.

— Всё то же, Светлана, — процедил Сергей Витальевич. Тон из доброжелательного резко сменился на острый, как бритва, и опасный. Словно он одними словами мог заставить меня страдать.

Я закатила глаза и покачала головой, не убирая книгу. Разговор обещал быть коротким и очень сложным.

— Извините, но нет, карту достать не получится. Кирилла сейчас нет.

— Да-да, знаю, он уехал на какие-то соревнования, — безразлично протянул мужчина.

— На олимпиаду, вообще-то!

Мне хотелось сказать, что его сын — самый умный парень, которого я когда-либо встречала в своей жизни. И что он заслужил поездку на олимпиаду и даже побежду своим огромным трудом. А ещё что ему следовало бы гордиться этим фактом, а не отмахиваться от сына, как от прилипчивой мухи.

Хотелось, но я не сказала. Это было бесполезно, Сергей Витальевич вряд ли бы услышал то, что ему пытаются донести.

— Да хоть к чёрту на кулички, мне плевать, — резко ответил мужчина. — Но мне не плевать на своего второго сына, который сейчас находится в больнице. Вы же понимаете, Светлана, что причастны к этому? Что вы тоже в какой-то мере виноваты в том, что мой сын так и не получил денег на лечение?

— Я не…

— Нет, вы виноваты! — с нажимом проговорил он. — Так же, как и Кирилл! Но что ещё хуже, вы будете виноваты в осложнениях собственного брата.

— Чего⁈ Причём тут вообще мой брат?

Сердце предательски подпрыгнуло в груди, поняв, о ком именно зашёл разговор. Ладони моментально вспотели.

— Ну как же, — Сергей Витальевич проговорил это медленно, как кот, объевшийся сметаны и увидевший мышь. — Ваша семья так и не нашла полную сумму на реабилитацию, верно?

Внутри всё похолодело.

— Откуда вы знаете про реабилитацию? — мой голос сорвался на хрип.

— Наверное, потому что мы пообещали вашей семье денег, Светлана. Тех, которых вам не хватило. Я буквально десять минут назад говорил с вашей матерью, и она очень нас благодарила.

— Врёте! — горячо воскликнула я.

Голос в трубке мягко рассмеялся.

— Зачем мне это нужно? Я абсолютно искренне пообещал помощь. Только вот незадача: деньги внести просят внести до нового года, а они все лежат на карте, которую стащил мой старший сын. Улавливаете связь, Светлана?

Я отчаянно помотала головой, отбросив чёртову книгу в сторону.

Конечно, улавливала. Просто не хотела верить.

— Что вы хотите от меня? Я же сказала, что не знаю, где эта карта!

— Либо вы лукавите, Светлана, либо плохо искали, — вздохнул Сергей Витальевич. — И оба варианта меня не устраивают. Так что советую вам, деточка, засунуть гордость вместе со всеми остальными эмоциями очень-очень далеко, найти карту в ближайшее время и отправить мне с курьером. Иначе ваш брат, дорогая Светлана, тоже окажется на волоске.

— Я не…

Голос окончательно сорвался. На глазах выступили слёзы. Я трясла головой, словно это могло хоть как-то решить проблему.

— Кирилл ещё не вернулся, это мне известно. Но как только он приедет, вам следует решить для себя, Светлана, на чьей вы стороне: на моей и вашего брата или на стороне незрелого мальчишки, который берёт на себя слишком много.

В трубке раздалась пара коротких гудков, и зазвенела тишина. Я сидела на кровати долго. Возможно, два часа. Или три? В голове было пусто. Совсем. Точнее, мыслей там было полно — целый ворох, но вот решений… ни одного. Меня будто зажали между молотом и наковальней, заставляя при этом считать сложные примеры в уме.

Единственное, до чего я догадалась в тот момент — позвонить маме.

Время уже близилось к полуночи, я не хотела тревожить никого из родных, однако не могла сидеть без дела, пока вопросы мучали. Ведь Сергей Витальевич легко мог соврать! Более того, он наверняка так и сделал. Просто узнал, что сын на олимпиаде, вспомнил о нашей договорённости и решила потребовать всё и сразу, придумав повод.

Это звучало реалистично.

Но моя теория разбилась о жестокую реальность.

Когда я набрала номер мамы, думала, что она не возьмёт трубку. Поздно, да и она вообще наверняка спала. Однако буквально спустя пару гудков послышался бодрый голос:

— Светуль, — ласковое прозвище резануло слух, — мы с Вадимом немного заняты, я тебе позже…

— Это срочно, — строго сказала я, собрав силы в кулак.

— Давай хотя бы…

— Это. Срочно.

Строгий тон подействовал.

— Что случилось? — голос мамы стал тихим, сосредоточенным, всё веселье пропала.

Я вздохнула, прикусив губу.

Мысли скакали, как кузнечики. С чего следовало начать? Спросить прямо или подойти издалека? Вывалить претензии, связанные с тем, что они поставили меня в неловкую ситуацию, ведь стащить карту я не могла. И совсем не потому что Юсупов таскал её с собой или хорошо прятал. Совсем нет.

Просто не хотела.

— Лана-а-а, — позвала мама, и я опомнилась.

— Помнишь, ты говорила про реабилитацию?

— Конечно, — моментально ответила мама.

— Папа там всё продавал…

Зайти издалека всё же оказалось проще.

— Не бойся, твоё ничего не трогали, — успокоила мама.

Она не понимала, что боялась я совсем другого.

Мне не пришлось продолжать и притворяться, потому что мама продолжила рассказывать:

— Папа пока что тоже ничего больше не продаёт. Да и не берут. Но нам дали в долг, так что не беспокойся.

— Вам… что⁈

Сердце болезненно сжалось, грудь сдавило железными тисками. Я смотрела на Паблито, который таращился на меня своими большими зелено-жёлтыми глазами, будто говорил с укором: «Допрыгалась, хозяйка? Надо было раньше думать!»

— Ну, ещё не совсем дали, но на днях всё будет, — ответила мама. — Так что не беспокойся…

— Кто⁈ — перебила я и впервые за долгое время стала молиться.

Лишь бы не Сергей Витальевич, лишь бы…

— А это семья Юсуповых, — мягко сказала мама.

— Юсуповых…

— Как я поняла, у них там всё разрешилось с картой, так что они смогли дать нам в долг нужную сумму.

— Кроме Юсуповых просить не у кого? — прохрипела я.

Хотелось закричать и бросить телефон в стену, но вместо этого приходилось кусать губы, чтоб не наговорить глупостей.

— Светуль, если бы всё было так просто, мы бы давно нашли деньги.

— А как же Бероевы? — я пыталась вспомнить более или менее состоятельных друзей, которые могли дать в долг.

— Это крупная сумма, Света, — голос стал звучать строже. — Думаешь, все бросаются раскидываться направо и налево такими деньгами?

— Друг Владика куда пропал? — перечисляла я. — Ну, тот, богатенький. Или что, он тоже слился?

Мама цыкнула.

— Прекрати так говорить, Света! Если человек не бросается давать деньги — это не значит, что он плохой.

— Может, у тёти Марины попросим? — слабо предложила я. Вот уж кто точно дал бы в долг, только после этого потребовал приличные проценты сверху. Но чем-то нужно было жертвовать.

В трубке раздался тяжёлый горестный вздох.

— Вот позвони ей и спроси, почему она не хочет давать в долг! Тётя Марина год назад с работы уволилась, сейчас все свои богатства распродаёт и на эти деньги живёт. Что тебе так Юсуповы покоя не дают? Тебе даже видеться с ними не надо. Так что не драматизируй, мы уже всё решили. Если это всё, то я пойду, надо ещё Влада обрадовать. Пока. И не забивай себе голову ерундой, лучше учись!

Я долго сидела с телефоном у уха и чувствовала, как под кожей поднимается мерзкая, липкая паника.

«Семья Юсуповых».

То есть Сергей Витальевич не врал. И это сбивало с толку, потому что ложь можно было разоблачить и выдохнуть, забыв о дурацкой карте. Правда же давила на грудь, как бетонная плита: деньги на реабилитацию Влада у людей, которые ждут от меня карту. Карту, к которой я даже не хотела прикасаться. Карту, которая, по сути, стала моим договором с дьяволом.

Я поднялась с кровати на ватных ногах и прошлась по комнате. Паблито наблюдал за мной с подоконника, не моргая. Следил за мной жёлтыми глазищами, будто собирался осудить.

— Ну что ты на меня смотришь? — шепнула я. Кот, конечно, не ответил, только отвернулся к окну, махнув пушистым хвостом.

В голове снова и снова всплывали слова Сергея Витальевича: «деньги просят внести до нового года», «вы будете виноваты в осложнениях». Словно он специально подбирал формулировки, чтобы любая моя попытка сопротивляться выглядела не гордостью, а преступлением против здоровья собственного брата.

Я на секунду закрыла глаза и представила родных: Влада с неловкой улыбкой, когда он старается выглядеть сильным; маму, делавшую вид, что всё под контролем; отца, который молча таскал коробки и продавал вещи. И теперь здоровье брата зависело от моего решения.

Зачем вообще я соглашалась на эту дурацкую сделку? Надо было сразу отказаться!

Если бы только я рассказала правду раньше. Если бы не оттягивала. Если бы не испугалась его реакции.

Я резко выдохнула, посмотрела на телефон и на автомате набрала номер. Первый человек, которому я должна была всё рассказать — Кирилл.

Гудок. Второй. На третьем Юсупов взял трубку.

— Светлячок! — в динамике ударил шум, будто кто-то включил фен прямо рядом с микрофоном. — Я пока на связи, но скоро пропаду! Чё у тебя?

— Кир… — я сглотнула, стараясь говорить ровно. — Ты уже в поезде?

— В каком поезде? — он перекричал чей-то смех и грохот. — Мы не в поезде. Мы в машине!

— В машине?..

— Да! — он снова повысил голос. — Короче, прикинь: Рудов купил билеты на неправильную дату. Прям совсем не рядом. На месяц вперёд.

Я моргнула.

Это звучало настолько тупо, что я бы рассмеялась, если бы не хотелось плакать.

— Как… — я попыталась поймать мысль, — как можно купить билеты на неправильную дату? Он не проверял, что ли?

— Да я сам в шоке! — фыркнул он. — В итоге Рудов с кем-то договорился, нас повезли на тачке. Мы сейчас остановимся на ночь в гостишке. Утром выезжаем, к вечеру будем дома.

— К вечеру… — повторила я, и во мне что-то холодно щёлкнуло.

К вечеру. А Сергей Витальевич говорил «в ближайшее время». И я почему-то была уверена, что его «в ближайшее время» — это сегодня. Прямо сейчас.

— Эй, Светлячок, ты чего такая грузная? — Кирилл сразу уловил моё настроение. — Чего случилось? Опять работы не смогла сдать, что ли? Я помогу, как приеду.

Я сжала телефон так крепко, что чуть не хрустнул пластик.

Передо мной стоял выбор: рассказать сразу и отказаться от шанса помочь брату или переступить через принципы и чувства, отдать чёртову карту и рассказать позже. Сразу, как только отдам. Но я знала, что ни один из вариантов не может быть верным. В любом случае меня ждали муки и страдания.

— Кир, мне нужно с тобой поговорить, — мой голос звучал жалостливо, почти плаксиво. Я мысленно уговаривала себя не разреветься прямо в трубку. Ведь признание могло помешать выздоровление брата. — Это важно.

— Давай, — Кир стал говорить чуть тише, как будто отвернулся от остальных. — Что?

Я вздохнула, мысленно собравшись с духом, открыла рот… и в этот момент телефон завибрировал в руке.

— Подожди секунду.

Сообщение.

Неизвестный номер.

Я даже не сразу поняла, что это тот же самый номер, с которого мне звонил Сергей Витальевич. Но когда прочитала и вникла в смысл написанного, кровь отлила от лица.

«Времени мало, Светлана. Решайтесь сейчас. Я не буду ждать до утра».

Сердце застучало в висках так громко, что перекрыло шум из динамика.

Был ли у меня выбор?

— Свет? — Кирилл кричал. — Ты там? Эй! Алло-о-о!

Я с трудом подняла телефон обратно к уху, принимая тяжёлое решение, и прохрипела:

— Прости, мама написала. У них там что-то срочное. Давай отложим разговор до завтра, ладно?