Ловушка для Ласточки

Глава 26

Эльдар

А у Алины, оказывается, коготки имеются, отчитала меня, как пацана: «…мужчина, позволивший применять такие слова к женщине, даже если она была не права, в первую очередь оскорбляет себя». И ведь права, я не должен был опускаться до оскорблений. Но в тот момент я не мог здраво мыслить, ревность отравила мой разум. Я смотрел на неё, и чёртовы фотографии с этим сопляком всплывали в памяти одна за другой. Опять вспылил, сказал, что ублюдку конец, и она произнесла до боли знакомые слова: я наложу на себя руки.

Меня будто швырнуло в прошлое, вскрыли старую рану, от боли в груди потемнело в глазах. Вновь всплыла в памяти картина, где моя мать такую же бросает угрозу в лицо отцу. Сколько раз я это слышал, уже и не помню, годами она изводила нас с отцом, угрожая покончить с собой.

Когда первый раз пообещала наложить на себя руки, если отец не пристроит её родственника на высокий пост, я испытал шок. Да что там, я до чёртиков испугался за неё. Просил отца уступить маме, дать ей то, что она хочет. Я был ещё ребёнком и в пять лет не понимал, что она требует невозможного. Чтобы страна процветала, ей управлять должны лучшие из лучших, а не кум, сват и брат.

Я ночами не спал после каждого их скандала, и когда отец очередной раз, хлопнув дверью, уходил, дежурил возле её дверей, прислушиваясь к каждому шороху. Ведь для ребёнка потерять маму — самое страшное, что может случиться. Шли годы, и она, чтобы добиться своего, постоянно угрожала отцу расправой над собой. Со временем я уже не стал на это обращать внимания, а от её истерик просто устал.

Иногда я в тайне жалел, что отец её спас от брака со стариком. Или лучше бы она вышла за другого. Вот тогда опустилась бы с небес на землю. Как отец её любил, никто никогда не смог бы, но она не ценила и погубила его. Никогда её не прощу. Надеюсь, она горит в аду, даже уверен в этом — самоубийцам вход в рай закрыт.

Не могу оправдать её поступок и не хочу. Даже после всех унижений отец всё сделал, чтобы никто не узнал, что она суицидница, и тут её выгородил. Говорил, что только он виноват во всём, а она несчастная жертва его любви.

По мне, отца вина лишь в том, что терпел, нужно было её отправить на остров, пусть бы там упивалась жалостью к себе. Или дать свободу. Да любой из вариантов, лишь бы она не жила с нами.

Увы, моя мать из числа тех людей, кто в жизни ничего сами не делали и от безделья сходили с ума. А он: жертва. Ну-ну. По мне — эгоистка, которая, уходя в мир иной, знала, что причинит многим людям боль. Но в первую очередь она хотела наказать мужа. Ну что ж, у неё вышло. Более того, она перевыполнила план по мести — оставила сыновей без отца, и не только мы пострадали от её поступка после смерти отца, но было пролито и много крови. Я был ещё подростком, и некоторые горячие головы посчитали это шансом захватить власть. Если бы не Давид, могло всё плохо кончиться. Она и ему сломала жизнь.

Дрянь!

Ненавижу!

И вот теперь Алина говорит те же ужасные слова. Ну уж нет, я повторять судьбу отца не собираюсь! Пригрозил, что вырежу всех дорогих людей — разумеется, это был блеф, но лучше так, чем позволить ей шантажировать меня таким способом.

Обозвала меня чудовищем. Больно слышать подобное из уст женщины, что запала в душу. Но ничего, переживу, я и похуже эпитеты в свою сторону слышал, моя мать меня называла монстром.

Я уже приготовился к очередной лавине оскорблений. Но тут случилось то, что я никак не мог предугадать. Она робко положила руку мне на грудь. Нет, она словно коснулась моего сердца, а последующие слова так вообще выбили воздух из лёгких: «Вы мой первый и единственный мужчина, кому я позволила подобное, и кто имеет на это полное право».

Всего одно прикосновение и несколько слов перевернули мой мир с ног на голову. Я послал к чёрту свою гордость, простил ей побег и этот нелепый поцелуй с парнем…

Я словно с катушек слетел, со стоном накинулся на её до умопомрачения вкусные губы. Какие же они у неё нежные… Никогда меня так от поцелуя не штормило, хотелось её вжать в себя, чтобы стала со мной единым целым. Это ненормально — знаю, но ничего поделать с собой не могу. От её робкого ответа на мой поцелуй кровь вскипела в жилах, чудом сдержался и не потребовал большего.

Она не готова ещё.

Она достойна лучшего, чем первый раз в отеле.

Моя маленькая нежная девочка…

Боится, но делает ещё один шаг навстречу. Уж не знаю почему, возможно, из-за безысходности. Или же рассчитывает что-то получить взамен. И я её не осуждаю за это, привык к такому положение вещей.

Когда она сказала, что собиралась вернуться, ни на секунду не усомнился в правдивости её слов. Всё говорило, что Алина искренна со мной, как никогда ранее.

Я оценил.

Ласточка дала мне прочесть письмо матери — ещё один шаг с её стороны, и он подкупал. Взял в руки пожелтевший от времени листок и углубился в чтение.

«Мою Ласточку вчера сосватали сыну Аслана — это приговор!».

Я понимал страхи матери Алины. Нас боялись, нас проклинали. Но вот в одном она не права: Владимир пытался спасти свою дочку и её. В те времена у него была весьма напряжённая ситуация, и своей второй жене он не доверял, считал, лучше на время спрятать девочку и мать, чем оплакивать бездыханные тела своего ребёнка любимой. Мы собирались их на время спрятать у себя, пока он не решит проблемы. Наверное, ему стоило сказать жене правду, возможно, она бы его поняла. Хотя… нет. Женщина была очень обижена на него. Каждая её строчка пропитана слезами и болью.

Да уж… Недосказанность всегда имела разрушительные последствия.

Пусть, сбежав, она совершила глупость, но то, что она готова была пожертвовать собой ради близких, заслуживает уважения. Жаль только, что она своего мужа вычеркнула из списка родных. Его сердце всегда принадлежало этой женщине. Надеюсь, на небесах они, наконец, вместе.

Насчёт моей матери… Ну, она всегда умела пускать пыль в глаза окружающим, да и отец покрывал её постоянно. Поговорка «в чистом омуте черти водятся» отлично характеризуем мою мать. Я допускаю, что любовь моего отца действительно для неё была слишком токсична и, словно яд, медленно убивала в ней всё хорошее. Или же они не подходили друг другу, что более вероятно.

Уже неважно, это прошлое.

Ага, взгляд у меня, значит, был как у матёрого убийцы. Забавно это читать. Какой она хотела увидеть взгляд у подростка, который с детства воспитывался, как будущий правитель? Моё детство отличалось от других детей, рано пришлось познать, как устроен мир, увы, после такой информации смотришь на всё по-иному. Я уже тогда знал, что власть, данная мне по праву рождения — это не роскошь, а колоссальна ответственность. Но я не сетую на судьбу, меня всё устраивает, меня к этому готовили.

А вот Алина…

Из всех участников этой трагедии больше всех пострадала моя Ласточка. Даже страшно представить, в каком аду она жила всё это время. Теперь мне стал понятен её страх. И боль… Да, именно боль. Нет ничего страшнее, чем потерять дорого сердцу человека, а Алина лишилась всех. Вначале трагическая гибель матери, затем тётя. Бедная моя девочка… Я даже не представляю, как залечить твои раны.

Даже сейчас её ждут испытания — она попала в мир, который ей чужд. Ей очень тяжело будет адаптироваться. Мне очень жаль, что не могу её избавить от уготовленной судьбой участи. Если бы я мог быть уверен на сто процентов, что ей ничего не угрожает — отпустил бы. Клянусь, я бы сделал это сейчас. Сдыхал бы без неё первое время, но отпустил. Только не выжить моей Ласточке без меня.

А со мной что её ждёт?

Судьба моей матери?

Ну уж нет! У нас всё будет хорошо, костьми лягу, но сделаю свою женщину счастливой.

Невольно перевожу на Алину взгляд, и она вздрагивает. Да уж, легко мне не будет, вон как на меня реагирует.

— Рад, что у твоей тёти ума хватило спрятаться на моей территории.

Решил начать с нейтральной темы — не хочу говорить о наших родителях.

— Мне жаль, что вы рано потеряли маму…

Вот о ней не стоит. Она не тот человек, кого я хочу вспоминать.

— Это лишнее… — отмахиваюсь от неприятной темы и направляюсь к кровати, где сидит моя девочка.

Она опустила взгляд, явно поняв, что с того начала.

— …На… — протягиваю ей письмо и понимаю, что уже напортачил.

Алина с трудом сдерживает слёзы. Молодец я, шикарно начал! Тяжко вздохнул, поражаясь своей тупости, и присел рядом на корточки — так ей будет казаться, что не такой уж я и большой.

— …Алин, я обидел тебя ответом?

Стараюсь добавить в голос успокаивающие нотки, ей они сейчас необходимы.

— Вы были вправе так ответить, я всё понимаю. Я не должна была касаться личных тем, извините, такое больше не повторится.

Моя ж ты маленькая, но какой «вы»? Мы же уже практически семья.

Опять ошибаюсь, это я её уже воспринимаю так, а для Алины я дальше, чем чужой. Хуже — я её оживший кошмар. Ох уж эти возведённые в её подсознании стены… Как мне от них избавить и не навредить ей?

— Алин…

Не могу удержаться и прикасаюсь пальцами к нежной коже её личика. Она переводит на меня взгляд. Такой беззащитный, что сердце заныло. Бедная девочка, она же совсем одна в этом мире. Нет, она уже не одна, теперь у неё есть семья. Так что нравится мне или нет, я должен ей немного прояснить ситуацию со своей матерью. Иначе ни о каком доверии со стороны Алины не может быть и речи.

— …Ты можешь разговаривать со мной на любые темы. А ответил я так лишь потому, что не был близок с матерью. Она жила в своём мире и нас с отцом туда не впускала. Вот кого стоит жалеть, так это тебя. Потерять в раннем возрасте того, кто был дорог — тяжело. Обещаю, что отыщу виновников гибели твоей мамы, и они понесут самое суровое наказание.

— Не нужно, это уже в прошлом. Да и маму это не вернёт.

А вот тут ты ошибаешься, от таких врагов нужно безжалостно избавляться, или следующей жертвой можешь стать ты. Более того, я хочу отомстить за каждую твою слезинку, что проронила по их вине, за боль, что причинили тебе. И за то, что лишили тебя такой замечательной матери. Такие люди, как она, нужны миру.

— Нет, девочка моя, они должны ответить за содеянное. Тем более я считаю, что пока они на свободе, опасность может грозить и тебе. И ещё… — поднимаюсь — пора в дорогу, скоро Алину будет клонить в сон. Но перед тем как покинем это место, я решил, что стоит объяснить, почему мой отец тогда так сказал. Заодно и обелить имя её отца — он неплохим был человеком, сломленным после смерти жены, но не бездушным мерзавцем, которым его выставляют. — Мой отец так говорил не потому, что твоя жизнь ничего не значит. Скорее, он хотел уберечь меня от своей участи. — Не стал пояснять, какой именно, всё равно не поверит, или же напугаю её этим ещё сильней. — После смерти матери, увы, он так и не смог оправиться. И твой отец всегда любил тебя и твою маму. Она ошибалась, считая, что Владимир хотел навредить своему ребёнку, скорее, он спасти тебя пытался. Когда будешь готова услышать правду, а расскажу тебе всё, что мне известно.

— Почему вы решили, что я не готова?

Я протянул ей руку, она не стала упрямиться, но стоило ей положить свою ладонь в мою, как мой взгляд упал на кольцо на её пальце.

Меня словно ошпарило кипятком, вновь ярость заструилась в венах. Потребовал снять его — не потреплю украшения другого мужика на ней. Если любит побрякушки, дам сколько душе угодно. И ещё меня удивляет этот мужик: три года возле неё хороводы водил и ничего большего не позволил. Вот не может нормальный мужчина столько терпеть. Явно с ним не всё так чисто, и кольцо не мешало бы проверить, на наличие подслушивающего устройства или маячка. Сказал девочке как есть, не стала сопротивляться, отдала и ещё извинилась. Остыл, пообещал вернуть, если там ничего нет — не забирать же у девочки подарок, — только носить его не позволю. Ответ удивил.

— Если оно чистое, просто верните ему.

— Хм… — не смог сдержать усмешки, силясь понять, что она задумала. — Уверена?

— Это всего лишь вещь, и она не стоит того, чтобы портить отношения с вами. — Верное решение. — Но вы не правы насчёт Андрея… Как бы он ни желал меня, я бы всё равно не допустила близости. Мне известно, что если бы я это сделала, то подписала бы себе смертный приговор.

После её монолога я слегка опешил, не мог поверить в услышанное, поэтому решил уточнить:

— Подожди, ты это о чём? Что значит смертный приговор?

— Тётя говорила, что если я допущу близость с мужчиной до двадцати трёх, то меня казнят.

Тут вся моя выдержка полетела к чертям. Мне стало смешно не из-за её слов, а от того, что только сейчас осознал, насколько всё запущенно. Да уж, тётя у неё дама своеобразная, это надо же было до такого додуматься! Кстати, нужно будет ей памятник хороший поставить уже только за то, что сохранила Алину для меня. Ну и за воспитание тоже стоит сказать отдельное спасибо. Или не стоит? Так запугала мою девочку, что только от моего взгляда вздрагивает. Отсмеявшись, я взял в ладони её лицо:

— Даже страшно представить, что она тебе ещё наговорила. Алин, за такое в наше время не казнят, это же дикость. И даже если бы ты была не девственницей, никто бы об этом не узнал. То, что происходит за дверями спальни, касается только нас. Не скажу, что это бы меня обрадовало — ты сама уже поняла, что я собственник — но была бы другая женщина на твоём месте, я был бы более категоричен.

— В смысле? — не поняла она, о чём я.

Какая же она в этом вопросе ещё маленькая. Разумеется, я бы не женился на такой. Мне нужна чистая женщина для наследников. Вот в случае с Алиной я бы на это закрыл глаза.

— Почему? — вновь задаёт вопрос.

Она поражает меня своей наивностью.

— Ты ещё не готова услышать правду. — Особенно после такого письма. Вот когда меня узнает лучше, тогда и поговорим по душам. — Ладно, пора собираться домой, скоро тебя будет клонить в сон из-за успокоительного, что я дал тебе выпить.

Нехотя разрываю прикосновения и отхожу от неё.

— До… домой?

Вижу, что растеряна, вернее, напугана новостью. Но за все поступки нужно уметь держать ответ. Этот урок она должна усвоить — для своего же блага.

— Да, с сегодняшнего дня ты живёшь у меня.

— Справедливо.

Да ладно?! А где слёзы? Где «бездушный тиран»? Ты посмотри на неё, опять удивила. Не стал на этом заострять внимания, она и так с трудом держится.

— Первое время ты будешь жить на женской половине, это поможет тебе немного адаптироваться…

Я бы сразу её забрал к себе, но по двум причинам не делаю это. Первая: рано кому-либо знать, кто она такая, пусть её считают ещё одной претенденткой на роль моей жены. Вторая: она не готова быть рядом со мной, пусть немного привыкнет к обстановке. Если её начнут доставать мечтающие о власти дамы, пусть уходит на целый день ко мне на территорию, туда никто посторонний не прошмыгнёт.

— …Но на мою территорию тебе будет доступ…

Её зрачки расширились — явно поняла мои слова немного неправильно, словно я дикарь, накинусь на неё, как увижу на своей половине, пришлось уточнить:

— …Когда будешь готова, придёшь ко мне. Сама. И как только переступишь порог моей спальни, назад хода не будет.

Предупредил как есть, не мальчик кругами ходить.

— Спасибо.

— За что?

Не мог понять, за что конкретно благодарит. А знать хотелось, чтобы понять, в каком направлении двигаться дальше. Увы, я первый раз пытаюсь понять женщину и расположить к себе, раньше такой необходимости не было. А ещё её воспитание… Нет, я тёте её, конечно, памятник поставлю, раз уже пообещал. Но вот благодарить за то, что усложнила мне жизнь, причём основательно так, точно не буду.

— За откровенность. Я это ценю. И за возможность адаптироваться — для меня это важно.

— Зря благодаришь. — Смотрю пристально на жертву своего соблазнения. Она реально решила, что я смогу находиться рядом с ней и не прикасается? Извини, девочка, но я не тот, кто будет смотреть и облизываться, капая слюной на пол. — Если ты будешь жить отдельно, это не означает, что я не стану тебя совращать всё это время. Увы, я не тяну на благородного принца.

— Если вы считаете, что это пойдёт на пользу, я не против…

Чего?.. У меня случайно не слуховые галлюцинации? Она сказала не против?

— …У меня нет никакого опыта общения с мужчинами, и я не знаю, как строить отношения. Вернее, теоретически я представляю, а вот с практикой… — Алина покраснела, явно для неё вести разговоры на эту тему в новинку. Вернее, я уверен, с подругами она не смущается, когда обсуждает мужской пол. Ничего, маленькая, я научу тебя плохому, тебе понравится. — В общем, тут я полный ноль. Так что в этом вопросе я вам полностью доверяю…

Она стыдливо опустила взор, а я смотрел и не мог поверить, что мне такое сокровище досталось. И тут дело не в её невинности, а в ней самой. С виду хрупкая, как тростиночка, но какая же у неё сила духа!

Ну хоть стало понятно, почему тогда только от одного взгляда на неё меня так повело. И если уж быть до конца откровенными, в тот день она словно оживила моё сердце. Вначале в нём вспыхнула страсть, затем оно изнывала от тоски и плавилось от ревности, а сейчас я испытываю иные чувства: восхищение, радость, что такой человек будет идти по жизни рядом со мной, и нежность. Есть ещё что-то, но я пока не могу найти слов, чтобы описать это ощущение.

Сейчас на меня словно озарение снизошло, и я понял истинную причину её побега — это был отвлекающий манёвр. Значит, лялька Руслана собирается бежать… Ой зря она это затеяла, брат и так зол…

С другой стороны это говорит о том, что девочка не собиралась его заманить в сети брака. Ну что ж, это её спасёт от гнева Руслана.

Невероятно, как же Алина похожа по характеру на свою маму, так же готова жертвовать собой ради благополучия других.

А я её эгоисткой назвал… Вот же идиот!

— Я был не прав.

— Что? — удивлённо поднимает на меня взгляд.

— Ты невероятная девушка.

— Скорее… неопытная. — Вновь смущается.

— Невинных много, не в этом твоя уникальность. Прости за то, что позволил себе оскорбить тебя, назвав дранью. И насчёт того, что ты эгоистка, я тоже ошибался. Кстати, этим я раньше не грешил. Ну что ж, всё когда-нибудь случается первый раз. Поехали домой, Алинка-малинка. — Кстати, сегодня я не только это делал первый раз. Например, извинялся, не говоря о том, что пытаюсь найти подход к женщине, а не приказываю, как обычно. Ну так она для меня не просто женщина.

Протягиваю ей руку и с замиранием сердца жду от её очередного шага навстречу. Увы, мне одному не справиться с её страхами, она должна сама этого захотеть. Но я верю в свою смелую девочку, она у меня боец. Подаст мне руку — значит, я двигаюсь в правильном направлении. А нет — буду думать, как исправить ситуацию. Ведь реально я повёл себя как мерзавец, оскорбив свою женщину. Нужно ей что-нибудь подарить, только вряд ли это поможет ей забыть моё поведение. Остаётся одно: заменить плохие воспоминания на хорошие. Вот только в нынешней ситуации это будет сделать сложно.

— Извинения приняты, — робко улыбнулась она мне.

— Спасибо. — Нежно касаюсь губами её руки. — Будем считать, что ты дала мне шанс всё исправить.

Моя девочка смущена и смотрит так растерянно. Ну да, обычно я себя так с женщинами не веду — не по статусу это.

— Я… — она замолкает.

— Не знаешь и что сказать, — невольно улыбаюсь. — Не нужно слов, просто постарайся довериться мне. — Она лишь кивает, а мне и этого пока достаточно. — Вот и умница. — Глажу пальцами её руку, продолжая считывать ей эмоции. — Я тебя не обижу. — Она буквально выдохнула, значит, всё-таки опасалась. Ничего удивительного. Алина вновь робко улыбнулась. — А теперь дай мне свои вещи, и поехали уже домой.