Любовь в аварийном режиме

Глава 11 Боже

Когда мы с Владом подошли к гостинице, на улице стемнело, разыгрался ветер. Неслабый — пару раз с тяжелым бордом под мышкой валил с ног. Влад появлялся из ниоткуда, прикрывал спину, помогал встать. А я снова ругалась под нос и спешила вырваться из крепкой хватки его рук.

Вся эйфория от спасения девчонки развеялась с порывами холодной бури. Напряжение между нами, что ненадолго исчезло, вернулось. Я вновь бежала, а Влад тенью следовал за мной. Пристально изучал меня, пытался разгадать, как головоломку. Он становился ближе, а мне делалось больней.

С облегчением выдохнула, когда, стряхнув с костюма снег, зашла в отель и обнаружила Митю за столиком у бара. Плевать даже на Инну. Подбежала к другу, повисла на шее, громко выдыхая. С ним чувствовала себя в безопасности. С ним было не страшно, знакомо и тепло.

Ну, почему я не могла сделать правильный выбор? Все стало бы намного проще. Но нет же, всем существом тянулась к другому. Я выбирала жар, холод, но никак не серединное тепло.

Из-за погоды пришлось отменить поездку, которую запланировал Митя, да и слава богу. Но друг был полон идей, как нам вместе скоротать этот «чудный» вечер. Мои отговорки про «замерзла», «хочу спать» не принял. Сказал идти переодеваться, а он организует мне глинтвейн и плед.

Я минут двадцать стояла под горячим душем. Сушила волосы дольше обычного. Перевернула чемодан, не зная, что надеть. В прострации сидела на кровати минут пять. Я находила любой повод, чтобы не спускаться. Влад ждал меня там. Он вцепился в отголоски прошлого и, кажется, начал понимать. И это становилось опасным: одно дело переспать по старой памяти и симпатии, другое — если он узнает, как рвал мне сердце в клочья все эти годы. Тогда пощады не будет.

Я собрала волосы в высокий хвост и силы в кулак. Подумала, может, получится вернуть все на круги своя? Пару раз назову его тупицей, нахально улыбнусь и далеко пошлю. Мне так нужна была та передышка. Но что-то внутри подсказывало: как прежде не будет. Влад жаждал многого, но мир в его планы точно не входил.

Спустилась в теплом спортивном костюме на первый этаж и огляделась по сторонам в поисках троицы. Митяй подскочил на ноги и помахал рукой.

— Прости, но это уже пятый по счету глинтвейн, который тебя ждет, — сообщил он.

— Другие не дождались?

Я села к Мите, отодвинула пустые кружки и принялась тянуть из трубочки напиток. Влад показался мне расслабленным, как все. Надежда заалела на горизонте.

Новый старт, — повторила себе.

— А ты почему ничего не сказала? — ворвался в мысли возмущенный голос Мити.

Я задушила панику.

— Ты о чем?

— О том, что ты людей спасаешь! Выпьем за это?

И когда Митя стал наседать на горячее вино? Друг уже подзывал официанта.

— Ты самая красивая, сильная, умная… да просто самая офигенная из всех, кого я знаю! Сонька, я так тебя люблю, — распылялся он во весь опор.

Митяй обнял меня, смачно поцеловал в щеку, а я видела лишь то, что Влад наблюдал. И не было на его лице прежней легкости, хитрого прищура, уверенности. Он был растерян, как и я. Смущен. Не походило все это на «давай начнем сначала». Скорее, наоборот — на вымученное продолжение затянувшейся мыльной оперы.

Прошлое было с нами. Здесь, в одном зале.

— Мы же собирались поигра-ать! — Инна привлекала к себе внимание.

— А, да! «Правда или действие», давай?

Я не успела даже подумать о том, насколько это дрянная затея, как Митя, подхватив с подноса парня стакан с глинтвейном, уже требовал, чтобы ему загадали действие.

— Соню не буду просить, она мне точно придумает что-нибудь невозможное. Давай ты, Ин.

У этих двоих завязался громкий диалог, пока мы с Владом вели свой, безмолвный.

— Давай! Десять девушек, женщин, да хоть бабушек! — услышала я краем уха голос блондинки и оторвалась от Волконского. — Поцелуй! Но только десять, ни на одну меньше!

У Мити загорелись глаза.

— Да легко!

В темных джинсах и черной толстовке он выглядел, как леденец для любой дамы на диете. Митя был очень хорош собой, широк в плечах. Не мудрено, что девушки в зале сами чуть не выстроились к нему в очередь, когда он заявил во всеуслышание о цели. Но Митя не искал легких путей.

Сначала он прыгнул за барную стойку и поцеловал грозного вида девчонку в татуировках и с кольцом в носу. Та притянула его обратно и облизала щеку под громкие аплодисменты. Затем женщину в преклонном возрасте с жемчугом на шее и собачкой в руке. Седовласая мадам еще долго хохотала от счастья. Он все носился из угла в угол, а зал хором досчитал до восьми.

Девятой друг одарил Инну, ну а десятой стала я. Правда, мне выпал, судя по всему, сектор приз: Митя нежно коснулся моих губ, срывая овации.

— Мне следует начинать ревновать?

Я выскользнула из объятий, когда он углубил поцелуй, и кивнула в сторону «фан-клуба» из девчонок, что бросали на него заинтересованные взгляды.

— О да, ревнуй! Я только этого и жду.

Казалось бы, в груди должно было кольнуть, хоть что-то шевельнуться и обжечь, но нет. Блеск карих глаз не вызывал эмоций, кроме умиления. Собственно, что и требовалось доказать.

— Влад! — начал Митя.

Я обернулась за другом, и на меня обрушился град искр прямиком из темной синевы. Так действовать на людей вообще законно?

— Теперь твоя очередь. Правда или действие?

— Правда, — ответил Волконский слишком спокойно, смотрел он точно мне в глаза.

Очень, очень плохо.

Митя тоже расстроился.

— Бли-ин, ну ты мне такую тему обломал! Я хотел, чтобы ты брюками с кем-нибудь поменялся.

Хотя правда была бы хороша, ответь он на вопрос, например, о бывшей жене. Тогда в университете мы так ничего и не узнали. Придумали другую тему для выпускной работы, но главный приз все равно взял старший сын декана. Моя карьера даже не началась. В прочем, как у многих. Слышала, только Рома сейчас работал в газете: писал про пенсии да нехватку биотуалетов в парковых зонах. Остальные разбежались кто куда.

Я бы придумала Владу множество интересных вопросов. Только очередь была не моя.

— Что за татуировка у тебя на спине? — спросил Митя, и Волконский на миг повернулся.

Черный контур, перетекающий на шею, выглядывал из-за широкой горловины тонкого свитера. Я вспыхнула, потому что знала ответ. Видела эту татуировку, трогала, целовала. Лицо обдало жаром, я обняла холодными ладонями горящие щеки.

— Колесо сансары, — ответил Волконский довольным тоном.

— Нас просто меняют местами, таков закон сансары, — спел Митя строчку из песни Басты. — Сансара — это крутое что-то, походу?

Влад ухмыльнулся.

— Скорее, наоборот.

— Почему? — Митя недоумевал.

— Сансара — это скитание, которое длится вечно. Колесо перерождений, из которого нужно вырваться.

Его голос лился по венам, разгонял кровь.

— Ого. — Мой друг помрачнел, перестал улыбаться. — И зачем тебе такая штука?

— Как напоминание, к чему стремиться.

Я снова была в той комнате. Семь лет назад. Он спал на животе, а я водила пальцами по воздуху, очерчивая рисунок.

— Буддистская хрень, да?

— Нет, я не принадлежу ни к одной вере.

Мои нервы сдали.

— То есть ты не веришь в Бога? — вмешалась в разговор я и сразу пожалела, но куда было отступать.

Все внимание Влада переключилось на меня.

— Ладно, Сонь, давайте дальше, — заговорил Митя.

— Подожди, — прервала я.

Влад легко ответил, ничего не тая.

— Я верю во Вселенную, в саму веру. Неважно, кто он — твой бог, он не обидится, представь ты его многоруким, страдающим на кресте или бескрайним космосом. Главное, что ты в него веришь. А ты свела тату?

Он, блин, подловил меня!

— Я не выбирала «правду».

— Ты ее никогда не выбираешь, — прошептал он.

В руке зазвонил телефон, и я нашла повод сбежать.

— Пожалуй, все же предпочту «действие» и оставлю вас.

— Как всегда.

Дьявол!

Я неслась в сторону уборных на всех парах. Зашла за угол и спешно подняла трубку — мама звонила. Подумала, это насчет выступления Ангела, забудусь ненадолго в разговоре. Но вышло не так.

Она получила анализы. Все по новой. Бесконечный адский круг из боли и слез. Мы проходили этот сценарий уже столько раз — было не счесть.

Я очень старалась звучать бодро ради мамы. Я обещала ей, что вместе мы поборем все. Но только вызов завершился, сползла по стеночке на пол и отпустила слезы, снова и снова повторяя мантру наизусть.

Пожалуйста, пусть мама выздоровеет, я буду благодарна тебе всю оставшуюся жизнь. Услышь меня, пожалуйста.

Вопрос веры в Бога был для меня очень важен. Потому что однажды, не зная ни одной молитвы, не бывая в церкви, я попросила избавить мою маму от страшного диагноза, взамен пообещала благодарить Бога за каждый прожитый день. И он меня услышал. Врачи были поражены, признали ошибку, опухоль оказалась доброкачественной. Но после той возникла еще не одна. А я с тех пор ни разу не нарушила слово. И проверять «что будет, если» даже не пыталась.

Пожалуйста, пусть маме станет лучше.

За собственным плачем не услышала посторонних шагов.

— Тебе нужна помощь?

Дернулась и громко всхлипнула. Не ожидала. Не подняла заплаканные глаза, просто покачала головой. Влад сел рядом, дотронулся до моей ладони и переплел наши пальцы. Сердце гулко застучало в ответ.

— Ты была восхитительна сегодня. Он тебя услышит.

Наверное, я бормотала слишком громко, забылась от бессилия. Но зачем Влад, звездой с неба да ему бы по голове, опять пошел за мной?

— Просто заткнись и дай мне помолиться.

— Я помолюсь с тобой.

Прыснула от смеха.

— Кому? Инопланетянам? Другим планетам? Черной дыре?

Влад не повел бровью, не отпустил руку, сохранил серьезность.

— Тому, кому нужно, — тихо произнес.

Он вытянул ноги и прижал к себе ближе. Обнял. Моя голова легла на его плечо, как будто я делала так три вечности подряд. Я ощутила губы на затылке и протяжный выдох. Молчала, повторяя слова выдуманной молитвы про себя. А он молчал со мной. Грел и придавал сил.

Я понимала, что Влад пустил корни и прорастал в самое сердце. Но… мне показалось или он был совсем не против?