Любовь в аварийном режиме

Глава 23 Три дождливые осени

Прошла неделя или две, я потерял счет. Заперся в студии и с головой ушел в работу. Хорошо, что при ремонте предусмотрел здесь душ, теперь можно было не выбираться из пещеры надолго, разве только встретить доставку еды.

Боль медленно растеклась по шее, едва пошевелился: вроде бы и матрас купил какой-то навороченный, ортопедический, а мимолетный сон в неудобной позе даже он не вывозил.

Наступит вообще утро, когда я буду просыпаться, а не воскресать?

В глаза слепило солнце: напротив было только маленькое витражное окно в реальность, а лучи оно раскидывало по всей студии. Я сел, потер лицо, отросшую щетину, глянул на покрывшийся прозрачной пленкой кофе, который уже впитался в кровь, и на Зиму — мой сон наяву. Растворялся в ней каждый день, разрушая связи с внешним миром. Умом понимал, что нужно вытаскивать себя из болота, да хоть как Мюнхгаузен за волосы, но сил пока не хватало.

Где-то на полу пискнул телефон. Поднял его и, кажется, нашел достойный предлог выйти в свет.

С днем рождения! — горело на треснувшем экране послание от Инны.

Забыл совсем — уже тридцать семь.

Очень скоро позвонила мама, поздравила стихотворением: сколько себя помнил, каждый год она писала новое. Попросила заехать, обещала, как всегда, накормить, словно я пожизненно недоедал. Украдкой добавила, что отца не будет дома, и лишь затем ответила, как себя чувствует.

После мамы набрали еще несколько человек. И пока телефон вибрировал от новых оповещений дальше, я, как и прежние несколько дней подряд, гипнотизировал номер Сони на экране. Все искал повод связаться с ней и не находил — любой казался смехотворным. Но день рождения у меня, в конце концов, или нет? Мог я понадеяться хотя бы на маленькое чудо?

«Привет, сон мой»

Напечатал быстро и отправил, пока не передумал. Заблокировал и убрал телефон. Вот теперь точно стоило выбираться, чтобы не свихнуться в ожидании ответа.

Через два часа я уже сидел у Василия, вливал в себя третью рюмку самогона, от одного запаха которого сводило скулы, и слушал его вечные нотации — ну, точнее делал вид, что слушал. Старик был моим преподавателем изобразительного искусства в студенческие годы и единственным другом в нынешние времена.

— Когда ты уже найдешь себе товарищей по возрасту? Плесневеешь же со мной, — возмущался наставник перед очередным тостом.

А возмущался-то наигранно. Добрый он был душой, хоть и ершистый на вид. Я знал его, как никто: Василий научил меня всему, что умел сам, дал мне силы и возможности, а еще крышу над головой, когда после армии я остался без дома и гроша в кармане. Он поднял связи, чтобы заткнуть и поставить на место моего отца, и никогда в этом не признавался. Век ему буду благодарен.

— Ты выглядишь, как заветренный кусок мяса. Тебе нужен молодой друг, чтобы тянуть из него соки, как это делаю я, — он улыбнулся немного криво, после инсульта мышцы лица не всегда слушали его.

— Знаешь же, чем закончилась последняя такая дружба. Повторять не хочется.

— Не все такие твари, как Славик твой. Не все уводят жен.

В груди кольнуло. Уже не так, как раньше, но ощутимо по-прежнему.

После четвертой порции забористого напитка я отправился на поиски кофе. Немного протрезвел от крепкой горечи, еще покурил разок под дребезжащий голос Василия и заказал такси к матери. По дороге сделал остановку в ее любимой кондитерской и у банкомата.

Мы с ней хорошо провели время вместе. Наелся я на неделю вперед — сегодня мама превзошла даже саму себя, на сладкое желудка не хватило. Поговорили на отвлеченные темы, не касаясь отца, Лили и моей работы — на них негласно был наложен запрет. Я сунул ей конверт с деньгами и собирался уезжать, когда входная дверь открылась, ознаменовав явление Христа народу.

— Владилен, — произнес отец, прожигая строгим взглядом.

Знал же, как я ненавидел полное имя, знал, за какие нити дергать. Знал и провоцировал.

Этот урод, отработавший всю никчемную жизнь на заводе, отыгрывался за любые неудачи на собственной семье. Он много лет подряд выбивал из меня «дурь» — так он называл тягу к рисованию, потому как настоящий мужчина мог заниматься лишь физическим трудом, а не «мазней» — это по его весомому мнению. Спасибо Василию, без него я бы не вырвался из проклятого замкнутого круга.

Жаль только мать было оставлять с этим абьюзером, но после армии я сумел объяснить на понятном ему языке — сломал коленную чашечку, что, если увижу у нее хоть один синяк, живым не оставлю. Вот только моральное насилие никто не отменял, а мать была слишком зависима, чтобы его бросить.

Он, хромая, подошел ко мне, а мама уже засуетилась, влезая между нами, как подушка безопасности. Но я и не собирался трепать нервы, как и вести задушевные диалоги тоже. Встал, поцеловал ее и пошел обуваться в прихожую. Правда, отец и тут отыскал, что мне предъявить: заявил, что отношусь без должного уважения, раз отказываюсь с ним выпить.

— Не думал, что скажу это, но ты прав. Я тебя не уважаю, — выдал прямо в лицо.

Черт дернул.

— Люба! — заорал он во весь опор.

За пару мгновений поднялся крик, его глаза налились кровью. Дежавю из детства, только вот я уже ни хрена не тот пацан.

— Не смей повышать на нее голос! — схватив его за ворот, отчеканил я. — Узнаю, что хоть пальцем тронул, в лучшем случае окажешься в инвалидном кресле. Ты меня понял?

Его ноздри раздувались, лицо окрасилось в бардовый, но он стиснул зубы и молчал.

— Ты меня понял, спрашиваю?

Ушел, только добившись кивка. В сторону мамы даже не посмотрел, знал, что увижу там лишь осуждение.

Внизу у подъезда вдохнул морозную свежесть: погода испортилась, температура упала градусов на десять, небо нахмурилось. Конец февраля в Питере — то еще удовольствие.

Подкурил сигарету, как раз когда позвонила Инна.

— Влад! — завизжала она, я даже динамик убрал дальше от уха. — Ты не поверишь! Бернар! Он сам позвонил! Ты можешь представить?

Я был неслабо удивлен, но пока мало что понял.

— Что он хотел? Зиму? Я не изменю решение.

— Тебя! Он хотел тебя!

Она быстро тараторила, пересказывая диалог с французом, который впечатлился моими работами, стойким отказом продать Зиму и пригласил в Марсель, чтобы я создал для него нечто еще более выдающееся. Это предложение было целью моего тернистого пути, вот, за чем я гнался долгие годы — за масштабами и простором для творчества.

Я пообещал заехать к ней завтра, сегодня все лимиты взаимодействий с внешним миром были исчерпаны. Огляделся в поисках урны, зашел за угол и застал бесформенное тело в дутой куртке и с баллоном краски в руке.

— Эй! — окликнул я горе-художника. — Да стой ты, Макс!

Парень дернулся бежать, но обернулся и скинул капюшон. Манеру соседского парня, закрашивающего разбитые стены подъезда рисунками с социальным посылом, я узнал без труда.

Когда подошел к нему, с верхнего балкона пятиэтажки послышались крики: кто-то скандалил и, судя по тому, как напрягся Максим, его отчим снова разошелся не на шутку. Я снял с лица мальчишки маску, повернул щеку на свет. Зараза, так и думал — фингал под глазом размером с теннисный мяч.

Похожи мы были, я тоже в свое время бунтовал и заявлял протест уличным творчеством. Правда, мое никто не оценил, а вот на его я с интересом засмотрелся.

— Здравствуйте, Владилен Всеволодович.

Глаза парня загорелись. Я хорошо помнил, как он был счастлив, когда пару лет назад мать познакомила нас.

— Просил же — просто Влад.

— Извините, — он потупил взгляд.

За его спиной на гараже был изображен святой ангел, что сыпал деньги, золото и прочие богатства с небес на землю, а народ, выстроенный в строгую вертикальную пирамиду, на верхних ярусах выхватывал себе все, что мог. И простому парню внизу цепочки не доставалось ничего.

— Так и не съехал?

— Да съеду, — пробурчал под нос. — Коплю. Работал на стройке, но меня надули и почти ничего не заплатили, а сейчас вообще простаивает все.

— Не поступил?

— И не пытался. Деньги нужны, куда мне учиться.

Да точно вылитый я, когда завалил первую сессию и решил бросать университет. Только мне после подобных слов по затылку прилетело от Василия.

Крики наверху стали громче, я невольно сжал кулаки.

— Да вы не парьтесь, я у друга кантуюсь. Просто к нему девчонка приехала и… Ну, короче…

— Выгнал?

— Да не, он хороший тип. Шпилились они громко, — произнес это с таким вымученным выражением лица, что я рассмеялся.

— Завидуешь?

— Че? Да на фиг мне эти телки нужны!

Вот и правильно, — хотел я добавить. — Одни ведь проблемы от них.

Телефон подал признаки жизни, и я отвлекся на миг. Так и замер.

«Привет, с днем рождения!»

Мне пришло сообщение от абонента «Сон мой».

Чудо случилось.

Почувствовал, как в груди разливается тепло. На радостях потрепал удивленного мальчишку за волосы — такие же смольно-черные, как у меня. И даже солнце вышло из-за туч.

Что там говорил Василий? Найти себе молодого друга? Может, и стоило попробовать. Если я собирался покорять Францию, мне мог понадобиться помощник.

— Сколько тебе обещали заплатить на стройке?

Макс сощурился.

— Двадцать пять, — выдал он после короткой паузы и явно соврал.

— Даю тридцать и жилье, если справишься.

— Согласен, — ответил парень, не раздумывая ни секунды.