Медленный яд...

Глава 25

Понадобилось больше десяти минут, чтобы привести расшатанные нервы в порядок, успокоить дрожь в руках и выровнять дыхание. Как же мне не хотелось выходить сейчас из этого помещение и снова наткнуться на ненормального хищника.

Судьба просто каждый раз приносит мне всё новые и новые испытания. И я даже не знаю, смогу ли я всё это вытерпеть.

Ашер ясно дал понять, чтобы я не смела, рассказывать что-либо своей маме. И тем более Давиду. И чем мне тогда руководствоваться, какими именно доводами, чтобы доказать маме, что я не могу жить в этом доме, когда тут разгуливает бешеный хищник? Он, конечно, сказал, что не тронет меня, если я не буду мешаться, но верить ему себе дороже.

И как мне поступить? Может, я всё-таки расскажу всё маме? Ох, она ведь расстроится, и это не ускользнёт от глаз Давида. Тогда может придумать другую причину? И какую?..

Ладно, нужно хорошенько подумать.

Отвлекаюсь на обстановку вокруг себя. Взгляд блуждает по спортивному инвентарю, что находится в этом помещении. Пахнет слегка резиной, да тут и покрытие довольно мягкое. Мягкий свет просачивается через жалюзи, но легче мне совершенно не становится.

Делаю глубокий вдох и снова поворачиваю голову к двери, за которую выходить мне совершенно не хочется. Но всё-таки заставляю себя двигаться. Хватаюсь за ручку и открываю её, выхожу в коридор. В доме стоит тишина и этого ненормального нигде не видно. Надеюсь, ушёл куда-нибудь подальше.

Шагаю в ту сторону, где должна находиться лестница. Из-за поворота появляется пожилая женщина в форме горничной, в руках у неё какая-то бумажная коробка. Улыбается мне, когда видит меня:

— Добрый вечер, Карина, — говорит она.

Моё имя уже даже знает…

— Здравствуйте. Простите. Я немного заблудилась. Вы не знаете, где моя комната? — сразу спрашиваю я.

— Конечно. Я могу вас проводить.

— Нет-нет, вы, наверное, заняты. Просто подскажите, куда идти, — говорю я улыбаясь.

— Тогда вам нужно подняться по лестнице на второй этаж и повернуть налево, пройти до конца.

— Спасибо большое, — киваю и, не теряя времени, направляюсь к лестнице.

Осматриваюсь по пути, чтобы никакое чудовище неожиданно не выскочило. Затем также осторожно поднимаюсь по лестнице и поворачиваю сразу влево. Делаю всё, как мне и сказала та милая женщина. Останавливаюсь у белой деревянной двери, прислушиваюсь к звукам. Вроде бы тихо.

Вхожу в спальню, взглядом сразу цепляясь за свой чемодан и пару коробок.

Из меня рвётся облегчённый выдох. Я закрываю дверь, проворачиваю защёлку на всякий случай, и только потом устало опускаюсь на мягкую большую кровать, заправленную белым пушистым пледом. Меня даже не радует красивый интерьер спальни в персиковых оттенках, ни прекрасный вид из панорамного окна. Я только откидываюсь на подушки и пялюсь в потолок, скрестив кисти на груди и обдумывая свои дальнейшие действия.

В голову не лезет ни одна отговорка, чтобы покинуть этот грёбаный дом как можно скорее. Я даже чемодан свой трогать не хочу. У меня одно желание — схватить его и покинуть эти стены, не объясняя причины своего побега.

Но так тоже ведь не делается. Мама у меня из тех людей, кто принимает всё близко к сердцу. Если я так сделаю, она впадёт в панику. Ей может стать плохо, а она ведь беременна.

Позвонить папе? Но я только утром ему звонила и слезливо просила помочь. Помню, что он просил меня попробовать. Но я провела в этом доме меньше двух часов. И что он мне на это скажет? Конечно, посмеётся и даже не станет слушать меня.

Проходит больше часа, а я всё ещё лежу на кровати, сжимая телефон в руке. Не могу поверить во всё происходящее. Пытаюсь договориться сама с собой, успокаиваю и придумываю причины, почему я должна здесь оставаться.

В дверь осторожно стучат, я вздрагиваю, а затем слышу голос мамы с другой стороны двери:

— Карина, это я.

Подрываюсь с кровати и подхожу к двери, быстро открываю. Мама смотрит на меня удивлённо, улыбается.

— Ты чего закрылась-то?

— Мы в чужом доме, — отвечаю я, пропуская родительницу в спальню.

— Это теперь наш дом. Можешь за безопасность не переживать, никто не войдёт без спроса, — говорит она, усаживаясь на краешек кровати.

В голове у меня всплывает ненавистный образ грёбаного Ашера Коэна, которому нормы морали вообще неизвестны. И я уверена, что даже закрытая дверь этого гада не остановит, если ему что-то взбредёт в голову.

— А чего ты вещи не разбираешь? — хмурит мама брови, смотря на коробки.

— Не хочу, — пожимаю плечами.

— Карина, — мама тянет ко мне руку и нежно берёт за ладонь. Приглашает сесть рядом. — Я понимаю, что тебе некомфортно находится в чужом доме. Мне тоже слегка волнительно, но когда я знаю, что ты рядом, мне намного лучше. И сейчас такое время…

Она начинает поглаживать свой живот, прикусив губу. Вижу, что мама находится в глубоком смятении, и сейчас не лучшее время, чтобы расстраивать её.

Поэтому решаю ей пока что ничего не говорить, да и не делать необдуманных поступков. Подожду подходящего момента, чтобы поговорить с ней.

— Да я разберу вещи, не переживай. Просто привыкаю к новому месту, — выдавливаю из себя улыбку.

— Хорошо, — кивает она. — Как тебе спальня?

— Красивая и вид шикарный из окна, — отвечаю.

— Давид узнавал у меня о твоих любимых цветовых гаммах, чтобы подготовить для тебя эту комнату, — улыбается мама, поглаживая пальцами мою ладонь.

— Спасибо ему за заботу. Передай, что мне всё нравится, — уже более искренне улыбаюсь.

— Хорошо, передам, — мама поднимается. — Идём, прогуляемся по дому. Покажу тебе всё.

— Сейчас? — в груди что-то тревожно так стало. Выходить совершенно нет желания.

— Да. Дома всё равно никого нет. Давид с Ашером уехали недавно.

Этого ненормально нет, значит. Отлично.

Я даже выдыхаю облегчённо, и поднимаюсь с кровати, чувствуя, как стало легче дышать. Осмотреться стоит в этом месте, да и узнать нужно, где находится спальня этого психа, чтобы обходить её стороной, пока я не придумаю, как мне отсюда съехать.