Эми Эндрюс Медовый десерт

Глава 1

Доктор Грейс Перри ненавидела делать что-то без подготовки. Она всегда была готова к любым ситуациям. Ей нравилось чувствовать себя уверенно. Это прибавляло ей сил и давало ощущение контроля.

Она любила контроль. И порядок. И предсказуемость. Все остальное представлялось ей хаосом. А Грейс ненавидела хаос. К сожалению, в течение последних полутора лет в ее жизни было слишком мало столь милого ее сердцу порядка, зато хаос царил повсеместно. Но сегодня она собиралась вернуть все на свои места. Ей всего-то и нужно было получить работу.

Пройти собеседование, ради которого она прилетела ранним рейсом из Брисбена. Она совершенно не была готова к этому испытанию, так как звук хлопающей двери, в котором Таш прошлой ночью выразила ей свое глубочайшее презрение, все еще звенел у нее в ушах.

Грейс со вздохом нажала на кнопку лифта. Как удалось этой упрямой пятнадцатилетней девчонке одержать над ней верх? Она ворвалась в милый, опрятный, упорядоченный мирок Грейс, где та все держала под строжайшим контролем, и перевернула его с ног на голову.

Двери лифта открылись. Грейс вошла внутрь и нажала на кнопку восьмого этажа, решительно отогнав чувство жалости к себе, которое посещало ее весьма редко.

Идти на главное собеседование в своей жизни под бременем тяжких дум казалось не самой удачной идеей. В конце концов, как бы трудно ни было ей взять опекунство над своими племянником и племянницей, Таш и Бенджи переживали все еще тяжелее.

Двери лифта открылись на нужном этаже. Грейс одернула темно-серую юбку годе, которая идеально подчеркивала выразительную женственность ее бедер, и застегнула крупные пуговицы жакета.

«Ты сможешь, — сказала она себе, ступив на мягкий ковер лаковыми туфельками с изящными ремешками. — Ты — прекрасный врач неотложной помощи с пятнадцатью годами опыта за плечами, всеми уважаемый руководитель. Ты — профессионал высшей категории».

Напротив лифта она увидела длинную стойку приемной.

— Доктор Грейс Перри к доктору Джону Уилки, — сказала она, придав своему голосу спокойствие и уверенность, словно пройти собеседование для нее было не сложнее, чем наложить шов на пораненный палец или вылечить острый фарингит.

Надменная секретарша взглянула на нее поверх полукруглых очков и нахмурила брови. Она посмотрела на часы, затем пролистала какие-то бумаги.

— Вы пришли слишком рано.

Грейс моргнула, почувствовав себя злостной правонарушительницей.

— Да. Водится за мной такая вредная привычка.

По крайней мере, водилась раньше, до того, как ее жизнь превратилась в хаос.

— Приношу свои извинения, — добавила она. Затем Грейс улыбнулась, как бы уверяя секретаршу, что этого никогда больше не повторится.

Та фыркнула и поднялась со стула:

— Следуйте за мной.

Грейс двинулась вслед за ней быстрым шагом, стараясь не отставать. Они миновали несколько коридоров. Впереди была дверь, а за ней — приемная.

— Присаживайтесь. Доктор Уилки сейчас проводит другое собеседование. — Секретарша снова фыркнула. — Это может занять некоторое время.

— Все в порядке, — пробормотала Грейс, опускаясь в ближайшее кресло. — Я могу пока поработать, — добавила она, похлопав ладонью по своей сумке.

Секретарша ушла, оставив Грейс наедине с собой. Ни на секунду не забывая о том, что она руководитель, и волнуясь больше о работе, чем о том, что ждало ее по ту сторону закрытой двери, Грейс достала ноутбук и поставила его перед собой на невысокий столик. Нацепила на нос очки и дождалась, пока компьютер загрузится.

Двадцать минут спустя она была полностью погружена в отчет, когда вдруг зазвонил ее мобильный. Грейс оторвалась от экрана и начала искать его в сумке. Обычно она носила его на поясе, но сегодня пришлось надеть эту дурацкую неудобную юбку вместо привычных брюк. Телефон продолжал настойчиво вибрировать, а Грейс в попытке найти его уже вывалила почти все содержимое сумки на стол. Где, черт возьми, может прятаться этот крошечный аппарат?

Наконец она обнаружила его и нажала на кнопку ответа.

— Доктор Перри, — проговорила она.

— Алло, доктор Перри, это Хуанита из Брисбенской городской средней школы.

Грейс крепче сжала телефон в руке, почувствовав, как где-то глубоко внутри зарождается ужас.

— Что еще она натворила? — выдохнула Грейс.

— Наташа сегодня не появлялась. Опять. Это уже третий раз за неделю.

Грейс закрыла глаза.

— Ясно. — Она знала, что ее племянницу подбросили до школы на машине. Няня Джо прислала ей эсэмэску сегодня утром, когда Грейс сошла с трапа самолета в Мельбурне. — Ладно, спасибо. Я разберусь с этим.

Пока Грейс набирала номер Таш, ее рука тряслась. Автоответчик предложил ей оставить сообщение, и она произнесла в трубку несколько резких слов. Потом позвонила Джо, поставив ее в известность, а затем отправила племяннице эсэмэску:

«А ну, марш в школу! Сейчас же!»

Грейс не слишком волновалась за племянницу. Таш, скорее всего, сейчас слонялась по местному торговому центру. Если повезет, то на этот раз обойдется без воровства.

Грейс была почти уверена, что недавняя попытка совершить мелкое преступление послужила племяннице хорошим уроком. Но с ней, наверное, этот парень. Как же его? Эйден? Джейден? Брейдон? Что-то вроде того… А это уже причина для беспокойства.

Погруженная в тяжелые раздумья, Грейс подскочила как ужаленная, когда дверь резко открылась и два мужских голоса прервали ее тревожные мысли.

— Спасибо, Джон. Жду от тебя вестей.

— Не беспокойся, Брент. С утвержденным кандидатом свяжутся в конце следующей недели.

Грейс вдруг почувствовала, как волоски у нее на загривке встали дыбом. И дело было вовсе не в том, как двое мужчин пожали руки, похлопали друг друга по спине и вообще всем своим видом показывали, что вопрос уже решен. Все дело было в докторе Бренте Картрайте. Ее первой любви.

Она резко вскочила, словно ее ударили током. Последние двадцать лет канули в Лету, и прошлое вновь нахлынуло на нее. Она вспомнила его глубокий бархатный голос. Его раскатистый смех. Вспомнила, как он смотрел на нее, словно она была единственной в мире. Как любил подкалывать ее. Рассказывал замечательные истории. Вспомнила его благородство. Его ум. Его внимание к мелочам.

Жар его поцелуев. Запах его кожи.

Ни с одним мужчиной ей не было так хорошо, как с ним.

Она вспомнила, как он был зол, когда она разорвала их помолвку. Когда разбила его сердце.

А заодно и свое.

— А, доктор Перри, — поприветствовал ее Джон Уилки, стоя в дверях своего кабинета. — Эдвина сообщила мне, что вы уже пришли. Дайте мне пару минут, ладно? — попросил он, снова исчезая за дверью.

Грейс молча кивнула, ощутив, как пульс бешено стучит в висках, но в тот момент она не видела перед собой никого, кроме Брента, не менее ошарашенного, чем она сама.

Взгляд Брента был прикован к ней. Он не мог отвести от нее глаз. Грейс Перри.

Женщина, которая ушла от него.

На мгновение он потерял дар речи. Прошло двадцать лет, но время так и не принесло ему покоя. Вот они идут, держась за руки, по университетскому городку, влюбленные, ступают по ковру из золотых осенних листьев. Пропускают занятия. Не вылезают из постели дни напролет. Разговаривают обо всем на свете до поздней ночи. Чуть ли не каждый день едят на завтрак холодную пиццу, оставшуюся с вечера. Пьют дешевый кофе из кафетерия, готовясь к экзамену по анатомии, отчаянно пытаясь наверстать упущенное.

Она была его первой любовью.

Брент сделал шаг в ее сторону, протянул к ней руку. Почувствовал себя неуклюжим школьником. Неуверенным, как тот восемнадцатилетний мальчишка, который считал, что был недостоин ее, но все равно мечтал о ней.

Наконец способность говорить вернулась к нему.

— Грейси…

Его ласковое обращение вернуло ее в реальность, и она нахмурилась.

— Грейс, — поправила она его, отступая. — Просто Грейс.

Брент застыл, придавленный тяжестью других воспоминаний, которые она пробудила в нем своей холодностью. Ее слова о том, что все кончено, резанули его ледяным лезвием бритвы. Кольцо с бриллиантом, подаренное им на помолвку, жгло ему руку после того, как Грейс сняла его с пальца и вложила в его ладонь. Ее спина была безукоризненно прямой, когда она отвернулась и пошла прочь.

Он засунул руки в карманы, смущенный собственным порывом. Если Грейс удалось сохранить выдержку и хладнокровие, чем он хуже?

— Как поживаешь? — спросил он. — Проходишь собеседование на должность заведующего отделением неотложной помощи?

Грейс кивнула:

— И ты тоже?

— Да. Я замещаю эту должность вот уже четыре месяца.

Его голос обволакивал ее, словно мягкая карамель, унося в давно забытые времена, и Грейс почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось. Оно не имело права выдавать ее. Оно должно было замереть, а не прыгать от радости.

Как, черт возьми, она могла рассчитывать получить эту работу, если кто-то уже замещает должность, на которую она претендует?

— Все эти годы ты жил в Мельбурне?

Брент кивнул, на его лице не отразилось никаких эмоций.

— Для некоторых это еще не конец света, Грейс.

И все же плотно сжатые челюсти выдали его. Ее слова взбесили его. Она наигранно пожала плечами:

— Я не собиралась критиковать тебя.

Брент, которому так хорошо был знаком этот жест, окинул ее оценивающим взглядом. Она изменилась. Ее волосы стали короче. Бедра обрели еще более женственный изгиб. Вместо контактных линз на ней были модные очки. И одежда из дорогого бутика. Макияж был нанесен профессионально. Но серые глаза смотрели на него с той же твердостью, что и раньше. В них по-прежнему читалась искренность. Пухлые губы были немного приоткрыты, молча призывая к поцелую.

«И блеск для губ все тот же», — рассеянно подумал Брент. Он сверкал, словно роса на паутинке, и от его пьянящего ванильного аромата у Брента приятно засосало под ложечкой. Он прекрасно помнил вкус ее губ, поэтому не было необходимости пробовать их снова.

Но как ему этого хотелось!

Он задумался, сколько лет потребуется для того, чтобы полностью стереть из памяти этот мучительно притягательный аромат, который иногда снился ему.

Брент, кажется, целую вечность смотрел на ее губы, и Грейс ощутила жар во всем теле. Шквал эмоций, обрушившийся на нее, мешал мыслить здраво. Чувства, которые она скрыла давным-давно, вырвались из заточения. Рядом с Брентом она всегда чувствовала себя на своем месте. Когда он обнимал ее, она обретала целостность.

Она отказалась от этого двадцать лет назад.

Возможно, чувства такой силы просто невозможно забыть?

Грейс встряхнула головой, отчаянно пытаясь снова взять себя в руки.

Это безумие. Определенно! Нужно это прекратить…

А потом позади Брента резко открылась дверь, и доктор Уилки с улыбкой пригласил ее войти, после чего снова скрылся в кабинете.

— Уже иду, — сказала она, отрывая взгляд от Брента.

Содержимое сумки все еще было разбросано по столу, и она принялась все собирать. Захлопнула крышку ноутбука и стала заталкивать его внутрь. Она ни на секунду не переставала чувствовать на себе тяжелый взгляд Брента, ощущая его грудью, животом, бедрами.

Но прежде всего сердцем.

Пальцы не слушались ее — вещи выскальзывали из рук, падали на пол, откатывались, и за ними приходилось тянуться. Грейс готова была разрыдаться от того, что была такой неуклюжей и… беспомощной.

Снова воцарился хаос.

Проклятье!

Наконец убрав вещи, она встала и сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это собеседование много значило для нее. И она была идеальным кандидатом на эту должность. Ей необходимо сохранять спокойствие. Собраться. Держать себя в руках.

Грейс повернулась к Бренту.

— Было… приятно… снова повидаться с тобой, — сказала она вежливо, после чего прошла мимо него с гордо поднятой головой.

Так ужасно она еще никогда себя не чувствовала!


Брент смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.

«Приятно»? Он был удивлен. Шокирован. Ошеломлен. Словно рядом с ним прогремел взрыв.

Брент присел на стоящее рядом кресло и встряхнул головой. «Приятно»? Черт, это можно было назвать как угодно, но только не приятно.

Его тело до сих пор помнило те ощущения, которые он испытывал на первом курсе, когда они пропускали занятия и весь день проводили в постели. Они были абсолютно ненасытны!

Брент рассеянно потер подбородок. Ему так и не удалось до конца стереть из памяти ее образ. Не помогли двадцать лет разлуки и даже два необдуманных брака, которые в итоге закончились крахом. И вот она здесь. В Мельбурнской центральной больнице. Дежа вю.

Грейс снова привела его в замешательство. Пробудила в нем чувства. Поколебала уверенность в том, что прошлое останется в прошлом.

Брент уронил голову на ладони и закрыл глаза. Он почему-то был твердо уверен, что ее «прощай» было окончательным и бесповоротным, — он никогда не сомневался в этом, несмотря на то что после случившегося еще два года втайне лелеял надежду на воссоединение.

Сегодняшняя встреча стала для него огромным потрясением. О господи! А вдруг она получит работу? Его работу. Вдруг ему придется видеть ее каждый день? Слышать ее смех, который он так любил? Смотреть, как она покачивает бедрами при ходьбе… Ощущать аромат этого проклятого блеска для губ.

Брент открыл глаза, издав тихий стон, и вдруг заметил у своих ног какой-то предмет. Он понял, что это фотография, и поднял ее с пола. Грейс, наверное, выронила ее из сумки, когда складывала все обратно.

Он долго смотрел на карточку, стараясь понять, кто изображен на ней. Двое детей, мальчик и девочка. Девочке лет двенадцать, мальчику — четыре, может, пять. Брат и сестра? Они смеялись, глядя в объектив, обхватив друг друга за шею. На заднем плане деревья и натянутая бельевая веревка. Они выглядели счастливыми и довольными. И удивительно походили на Грейс. Особенно девочка. У обоих детей были серые глаза, длинные волосы девочки ниспадали белым водопадом до талии — совсем как у Грейс, когда он впервые увидел ее. Мальчика с Грейс больше роднили очертания губ. У него ее улыбка.

У Грейс есть дети. Так, значит, она замужем? Было ли у нее на пальце обручальное кольцо?

Буря эмоций захлестнула Брента. А как же ее решение никогда не рожать детей? Никогда и ни за что?

Ведь именно это она сказала ему в тот день, когда вернула кольцо. В день, когда получила результаты экзамена по анатомии на втором курсе и узнала, что провалила его. В день, когда она взбесилась и обвинила их отношения — обвинила его — в крахе своей карьеры.

«Я — старшая в семье, Брент. Всю жизнь меня окружают хаос, суматоха, шум. Я кормила, меняла пеленки, купала, укачивала, возила коляску, таскала на руках, целовала разбитые коленки и была нянькой всю свою жизнь. Они — моя семья, и я люблю их, но я не хочу такой судьбы для себя и не позволю, чтобы все это повторилось. Никогда и ни за что. С меня хватит. Я намерена оставаться полной эгоисткой до конца своих дней. Не волноваться ни о ком, кроме себя самой. Я стану отличной тетушкой — самой лучшей на свете, — но у меня не будет собственных детей».

Она солгала.


Грейс чувствовала себя вполне уверенно, пожимая руку доктора Джона Уилки. Собеседование с участием нескольких представителей работодателя всегда отнимало много нервов, а с учетом того, что судьба решила вывести ее из равновесия прямо перед тяжким испытанием, она легко могла все испортить.

Но Грейс быстро вошла в роль, представив, что собеседование — это сложный пациент с множеством травм, и сумела полностью сконцентрироваться — она славилась этой способностью. И ей все удалось. Она была уверена, что работа у нее в кармане. Выходя из кабинета в приподнятом настроении, она никак не ожидала увидеть за дверью Брента.

Он метнул в ее сторону суровый взгляд и поднялся. У Грейс перехватило дыхание, когда он медленно выпрямился во весь рост. Широкие плечи. Карие глаза с золотистыми искорками. Гладкая кожа чисто выбритых щек.

— Как прошло?

Грейс моргнула, удивленная такой лаконичностью формулировки. Казалось, он рассержен на нее, и она почувствовала, как волоски на ее коже встали дыбом. То, что он временно занимает эту должность, еще не означает, что работа достанется ему.

— Я отлично справилась, — ответила она резко.

Брент фыркнул. Еще бы. Грейс всегда и совсем справлялась отлично. Она не признавала неудачи — ему пришлось дорого заплатить, чтобы понять это. Он протянул ей фотографию, которая жгла ему руку:

— Ты обронила.

Грейс нахмурилась и взяла карточку. Фотография Таш и Бенджи. Снимок был сделан до того, как мир этих детей перевернулся с ног на голову. До того, как Бенджи начал плакать по ночам, а Таш выкрасила волосы в черный цвет и сделала пирсинг. Какими невинными они выглядели.

Она снова перевела взгляд на Брента, который выжидающе смотрел на нее. Можно подумать, она обязана что-то ему объяснить. Вдруг ей стала понятна причина его сухости. Дело вовсе не в работе.

Она вздернула подбородок:

— Спасибо.

Брент сжал руки в кулаки, борясь с желанием схватить Грейс за плечи и встряхнуть хорошенько.

— У тебя есть дети.

Это был не вопрос, и Грейс на секунду заколебалась. Ведь это правда. У нее действительно есть дети. Она не рожала их, не могла найти с ними общего языка, но они были ей родными и жили под ее крышей вот уже полтора года. И она любила их.

Так что да, у нее есть дети.

— Да.

Брент кивнул, пряча кулаки в карманы. Какая-то часть его надеялась, что Грейс скажет «нет».

— Ты замужем.

Снова утверждение.

— Нет.

— Разведена?

— Нет.

— Твой муж умер?

— Нет.

— Ты поддерживаешь хоть какие-то отношения с их отцом?

— Нет.

Брент окинул ее быстрым оценивающим взглядом. Волосы, подстриженные лесенкой и выкрашенные прядями светлых и каштановых оттенков, пышно уложены. Челка закрывает лоб, а боковые прядки аккуратно скрываются за ушами. Грейс напоминала девушку с рекламного постера в отделе оптики.

Роскошная, но неприступная.

— Встречаешься с кем-нибудь?

Ее личная жизнь не касалось Брента, и будь она проклята, если выложит ему всю подноготную только потому, что когда-то он так хорошо умел слушать. Хотя, как ни абсурдно, ей хотелось сделать именно это.

— Это не имеет никакого значения.

«Значит, нет…»

— Мне казалось, ты не хотела заводить детей никогда и ни за что.

Грейс не понравился его обвинительный тон.

— Мне было двадцать лет, Брент.

Боже, ей и вправду когда-то было двадцать?

Он кивнул:

— Помнится, я так и сказал тебе тогда, но ты была непреклонна.

У Грейс заканчивалось терпение. Она и так тратила почти все свое время на ссоры с упрямым подростком. У нее не хватало душевных сил на то, чтобы играть в игры с бывшим любовником. Несмотря на то что он был у нее первым. И самым лучшим.

Она пожала плечами:

— Это было двадцать лет назад, Брент. Хочешь, подай на меня в суд.

Ему бы и в голову не пришло подавать на нее в суд. А вот мысль устроить ей взбучку казалась ему все более привлекательной. Перекинуть бы ее через колено и хорошенько отшлепать. Но в ее словах и в осанке сквозила усталость, которая заставила его задуматься.

Она права. Прошло двадцать лет. Целая вечность. Они были детьми. Молодыми, влюбленными, глупыми. Все осталось в прошлом.

Он вздохнул:

— Показать тебе отделение?

Грейс взглянула на него с опаской. Как врач, она сгорала от желания увидеть отделение неотложной помощи Мельбурнской центральной больницы, оснащенное по последнему слову техники. В конце концов, — есть надежда, что она вот-вот возглавит его.

Но женщина внутри ее кричала: «Беги! Быстро. Не позволяй провожать себя. Не делай ничего, чтобы подольше оставаться рядом с ним. Не будь дурой!»

Она вела себя глупо, когда встречалась с ним, и к чему это привело? К тому, что она едва не вылетела из медвуза.

Грейс мысленно вернулась в тот ужасный день, когда пришли результаты экзамена по анатомии. Тот неуд беспощадно сорвал с нее розовые очки. Вернул ее на землю с небес, где она пребывала в счастливом заблуждении, что ей не нужно ничего, кроме любви.

Черт возьми, она ведь получала стипендию! Ее родители, которым приходилось кормить десять ртов, не могли позволить себе оплачивать ее обучение в университете, и она штудировала учебники до потери сознания, чтобы получать стипендию в полном размере.

Для этого нужны были высокие оценки, а не неуды. В тот момент она поняла, что ей придется выбирать между медициной и любовью. И то, и другое требовало полной отдачи. Ей необходимо было сделать выбор.

Она мечтала стать врачом с восьми лет, когда ей удалили аппендикс. Она любила Брента два года. И эти два коротких года заставили ее забыть обо всех карьерных устремлениях и долгосрочных целях. Из-за него она провалила анатомию. Из-за него ее стипендия оказалась под вопросом. Логичным решением было положить всему этому конец и перевестись в другой университет. Хотя это и причинило боль. Очень много боли.

Через двадцать лет ее жизнь угрожающе накренилась, но у нее появился шанс вернуть ее на правильные рельсы. И на кону стояла не только ее жизнь. Были еще и двое детей.

Однако она не могла упускать такую возможность. Ей нужна была информация, и кто, как не действующий — пусть и временно исполняющий обязанности — заведующий отделением, мог лучше помочь ей в этом? За последние двадцать лет Грейс сделала успешную карьеру, прислушиваясь к интуиции врача, а не женщины.

Было бы глупо начать поступать иначе.

Загрузка...