Мена

15. Илья

Бадоев дал нам еще две недели времени, после того, как мы предоставили ему видео с Ариной, что подтверждало ее реальное существование.

Ролик я конечно же обрезал до того момента, где я маячу на заднем плане без штанов. Видео, как лишаю ее невинности — все, что осталось от нее. Я пересматривал его с утра до вечера, и понимал, что ёбнулся.

Я очень быстро забывал своих прежних подружек. Прошло десять дней, но Арина не шла у меня из головы. Я скучал по ней. По ее улыбке, по тому, как она меня сладко целовала. Она была со мной такая мягкая и нежная. Временами…

Даже то, что она переспала с моим братом, не могло вызвать у меня должного отвращения. Я, конечно, злился. Когда она вышла из машины, после секса с Вадимом, и подошла ко мне, я хотел ее возненавидеть, но не смог.

Она прошептала мне на ухо:

— Этого достаточно, чтобы ты не глупил? Забудь обо мне! Будь мужиком!

Она выбрала лучший способ, отвернуть меня от себя, но я не мог отвернуться.

Любой мужик после такого выкинул бы ее из головы, как Вадим, например. У него сразу сложилось о ней верное мнение. Разве так поступают порядочные девушки?

Трахнулась с одним братом на глазах у другого!

Вытерла ноги об меня и мои чувства. Облила дерьмом все то, что было между нами. А оно было! Мне не показалось! Это не просто мои фантазии.

Как последняя тряпка, я не мог не думать о ней. Не мог забыть эти невероятные дни, что мы принадлежали друг другу. Ненавидел себя за это. Что со мной не так? Куда делась моя гордость и чувство собственного достоинства? Растворились в ее голубых глазах.

Я просто жалкое ничтожество! Подобие мужика, которого телка поимела.

Да как мне забыть эту чертову суку!

Я хотел вырвать себе сердце, но не мог!

Она смогла, а я нет.

Правильно Вадик делает, что потешается над депрессией, в которую я впал. Негоже мужику так по шлюхе убиваться!

Вадиму повезло больше. Он не пал от ее чар. Пока я дрочил в своей комнате на видео с Ариной, злобный брат искал пути по ее захвату.

Почему мы не познакомились с ней при других обстоятельствах? Почему я должен выбирать между ее жизнью и жизнью сестры? Я был готов отдать свою жизнь, чтобы Тагир не трогал ни одну, ни другую, но я ему на хер не упал.

Решив напиться, я спустился в кухню, в поисках спиртного, когда услышал громкие голоса и смех Вадима в гостиной.

Я вышел, сжимая бутылку с вискарем в руке, и остолбенел от того, кого я там обнаружил.

Посередине комнаты стоял Вадим в военной экипировке и бронежилете с винтовкой наперевес, спиной ко мне. Рядом, морщась от боли, стоял начальник охраны Павел с разбитым носом.

— А потом мы разъебем твои склады и заберем обратно свое оружие, — сказал кому-то Вадим, глядя перед собой.

— Ну, попробуй! — Услышал я голос Арины. — Ты охуеешь, если туда сунешься!

Мой брат шагнул вперед, переставая заслонять своей фигурой тех, с кем он разговаривал, и я увидел ее.

Арина стояла на коленях, заложив руки за голову. Волосы растрепаны, губа разбита. Она увидела меня и, устало закрыв глаза, чертыхнулась.

— Арина? — вырвалось у меня. Я отставил бутылку и подошел ближе. Рядом с девчонкой, также на коленях, стоял ее человек, в таком же камуфляже, что и она. Совок, кажется? — Как тебе удалось? Почему ты меня с собой не взял? — набросился я с расспросами на брата.

— Почти сутки в засаде просидели, — ответил Вадим, бешено сверкая глазами. — Как видишь, без тебя справился!

— Зачем вы ее избили? — бросился я к девчонке, но Вадим грубо отшвырнул меня назад, да так, что я едва на ногах устоял.

— Не приближайся к ней! — рыкнул мне Вадим. — Это мой трофей! ТОЛЬКО МОЙ! Сучка убила троих наших и разбила Павлику нос. Нам пришлось ее утихомирить. Зато, смотри, какая смирная. Да, Ариша? — Вадим сел перед ней на корточки, тыча винтовкой в лицо. Он дулом приподнял ее подбородок, вынуждая посмотреть на него. — Я люблю послушных девочек. Если не будешь глупить, больше тебя пиздить никто не будет. А если не понимаешь по-хорошему, я из тебя отбивную сделаю. Хером своим.

Вадим заржал, чувствуя свое превосходство над Ариной, а у меня внутри все перевернулось от боли и бессилия. Малышка держалась гордо и смело. Ни одной слезинки не скатилось из ее прекрасных голубых глаз. Страха в них не было тоже. Только равнодушие и безысходность.

— Отпусти моего человека, — потребовала Арина. — Он тебе не нужен.

— Не нужен, — согласился Вадим. — Я его просто пристрелю за ненадобностью. — Вадим перевел ствол на Совка.

— Не надо, пожалуйста! — взмолилась девушка. — После того, как вы передадите меня Тагиру, я прикажу своим людям сдаться. Возьмете их к себе. Совок отличный боец. Зачем тебе его убивать, если он может воевать за тебя?

— Думаешь, они сдадутся? — с ноткой сомнения, прищурившись, спросил Вадим.

— А куда им идти? — убеждала его Арина. — Пусть лучше с вами будут, чем с моим дядюшкой или женишком. Или хочешь, чтобы они к ним примкнули и войной на тебя пошли? Танк и вертолет тоже заберете.

— Хм, ладно, — согласился Вадим. — Уведи его за ворота и отпусти, — приказал он Пашке, не смотря на то, что тот так сверкал глазами, что казалось, готов был сердца вырвать обоим пленникам.

— Держите оборону, — приказала Арина Совку. — Ждите!

Она убрала руку из-за головы и дотронулась до своей груди, где на шнурке болтался ее жетон. Мужчина кивнул и поднялся на ноги.

— Я могу уже встать? — спросила девчонка, едва Пашка с Совком скрылись из вида. — У меня ноги затекли.

— Пойдем, котеночек, я тебе их разомну, — ухмыльнулся Вадим.

Он швырнул мне винтовку и поволок девчонку за шкирку наверх по лестнице в свою спальню.

От одной мысли, что он сейчас будет делать там с Ариной, у меня потемнело в глазах. Мне хотелось выть. Неужели Вадим возьмет ее силой? В кого мы все превратились?

Я прихватил винтовку и бутылку виски с собой и заперся в спальне.

Всю ночь с небольшими перерывами из спальни Вадима доносились крики и стоны девушки. Я слышал, как она плакала, но я ничего не мог сделать.

Не хотел и не должен! НЕ ДОЛЖЕН! Ничего. Я должен думать о своей семье, а не о подлой предательнице и террористке! Так ей и надо! Сама разозлила Вадима!

Почему вместо радости от того, что Вадим поймал ее и наказал, мне хочется сдохнуть?

Я ненавидел себя за это и ее, и брата, и весь этот долбанный мир.