Мена

18. Вадим

Как же все заебало!

Это ожидание, переживание, недосыпание…

Шлю… сука эта белобрысая…

Илюха знатно на нее подсел. Да и я, похоже, не меньше брата. Утряс все дела в офисе, как можно скорее. Никогда ради бабы дела по пидору не делал. Тем более ради той, что один хер никуда из дома нашего не денется. Но я домой летел, как бешеный, чтобы ее увидеть.

Всю дорогу член стоял, аж яйца распухли. А ведь я совсем недавно много часов ее дырку на себя насаживал, со счета сбился, сколько раз в нее выстрелил. Сперма из девчонки аж по ляжкам упругим текла.

А мне все мало! Мало ее! Хочу еще! Долго, много, жадно, чтобы снова стонала подо мной, так, как никто никогда не стонал.

Моя злость немного поутихла. Хотел ее теперь иметь неторопливо, нежно, ласково, смакуя. Она же все-таки девушка. Вчера я ее чуть ли не силой брал, но это не оттого, что нравится мне так. Нетерпеливый был, нервный и злой на нее за ее издевочки. Девчонка сама меня хотела. Не лежала, как бревно безразличное, а наглаживала меня, как кота, и подмахивала будь здоров! Я же не слепой, и не бесчувственный, вижу, когда женщине хорошо, а когда притворяется, потому что надо.

Женщинам от меня всегда было что-то нужно. Деньги, подарки, положение в обществе. Арине ничего не нужно было. И в «Крузаке» она со мной по приколу была и вчера. Она ничего от меня не ждет, ни на что не рассчитывает. Не надеется, что я пожалею и отпущу. Просто спит со мной, как с мужиком, а не ради выгоды. Скорее, наоборот, выгодно это только мне. Ей это вообще не нужно. Могла бы к Илюхе побежать или проплакать всю ночь, а может, и отбиваться от меня начать, чтобы мне самому от себя противно стало. Но она меня нехило приласкала вчера, не смотря ни на что. Это, сука, подкупает.

Боже, а как она стонет! Хочется снова и снова дать ей кончить, чтобы услышать это ее: «Вадим, о Боже!».

Врываюсь в дом, они с Илюшкой спят в обнимочку. Такие милые… А потом он медленно и нежно поимел ее. С ним она была другой. Нежной, податливой. Так стонала тихо, но сладко.

А я сидел и смотрел, сжимая челюсти до хруста, как они нежатся в объятиях друг друга. Соскучилась, говорит, по нему? Хорошо, говорит, ей с ним?

Я хотел убить их обоих. Брата своего родного, единственного, с которым мы в жизни не делили ничего и не срались никогда. И ее… Выкуп жопастый, от которого жизнь сестренки зависит.

Что эта Ковалева с нами сделала? Дьявол с сиськами. Этому где-то учат, так мужиков злить? Курсы какие-то есть? Параллельно с курсами, как РПГ пользоваться?

Я же их обоих предупредил, чтобы ни-ни! Я же не мог Ковалеву выгнать, как ту бабу, что захотела и со мной и с Илюхой одновременно…

На что я рассчитывал, оставляя с ней Илью? Думал, они книжки будут читать? Сначала он ей, а потом она ему?

А как он вчера смотрел на меня, когда я ее в спальню поволок?

Я думал, он мне в спину сейчас из винтовки шмальнет, лишь бы я девчонку не трогал.

Аришка-малышка только что подставила дырку моему брату, но мне не было от этого противно, только сильнее захотел ее. Злился, ревновал, но хотел ее. Так хотел, что яйца звенели уже от этого многочасового стояка.

Я закрылся в кабинете с бутылкой водки. Выпил половину, залпом, не закусывая. Только злее стал.

Ебаные бабы! Все проблемы из-за них! Конкретно из-за одной. Так все хотели ее заполучить, эту Ковалеву. И Юсупов, и Бадоев, и Филатовы теперь, ОБА!

Ну и что мне теперь с братом родным из-за неё драться? Илюха ясно дал понять, что белобрысая сегодня с ним будет. В его койке. А если и завтра быковать начнет? Вдруг ему тоже времени не хватит ее телом насладиться?

Блядь, если я сейчас в нее не вгоню свой хер, у меня фляга засвистит. Я тут главный! Я! И я решаю, кто будет ебать заложницу! Щас пойду и заберу ее к себе! Или прям там поимею с братом на пару. Она же этого добивается?

Когда я таким извращенцем стал? Все она! Мало ей одного брата было? Решила еще и на мой хер насадиться, на глазах у всех. Вся ее братва знала, что я ее в том «Крузаке» имею, и Илюха знал. Блядь, да что же это твориться?

Я зашел сначала к себе, отыскал в ванной флакон смазки, сбросил с себя пиджак и рубаху, а уже после пошел к Илье.

На мою удачу, младшой снова не заперся. Я вошел в его спальню и остолбенел. Илья лежал на спине, закинув руки за голову, а девчонка сладко ему сосала. Оба голые и довольные.

Значит губешки девичьи зажили? Очень хорошо!

— Вадим, ну чего тебе еще? — простонал Илья, не открывая глаз.

— Мне? — усмехнулся я. — Того же самого, братишка! Заебался ждать своей очереди! Можно мне тоже Аришку? Она моя вообще-то!

Девчонка прервала свое занятие и, вытерев рот, смотрела на меня выжидающе. Думает, я уйду? Ага, щас!

Я присел рядом с Ариной и убрал волосы от ее лица.

— Не отвлекайся, милая, — ласково сказал я ей, нагибая ее белобрысую головенку к члену Илюхи. — Я тут сам разберусь, — заверил я Арину, положив руку ей на ягодицу.

Илья наблюдал за нами обоими из-под полуопущенных век, но молчал.

Арина на секунду растерялась, ища глазами поддержки у Ильи, как будто разрешения спрашивала, можно ли мне присоединиться к ним. Илья просто кивнул ей головой, и губы Арины снова продолжили полировать его член. Она встала рачком, подставляя мне свои остальные дырочки.

Мы все трое были в такой интересной ситуации впервые. Я знал, что Илюха любитель с двумя девками покувыркаться, но чтобы мужик голый перед лицом маячил — это не для него. Малышка вообще всего два члена в жизни и видела, и оба они были сейчас в этой кровати. А сейчас будут оба в ней самой.

Я быстро скинул с себя брюки вместе с боксерами и пристроился сзади. Арина повернулась ко мне лицом и поцеловала.

Блядь, она только что хуй другой вынула изо рта, но меня это ничуть не смутило. Куда делась моя брезгливость? А в ее дырочке по которой я прошелся пальцами, тоже кое-кто наследил, но мне было все равно.

Если раньше мне казалось это грязным и мерзким, то сейчас это заводило до одури. Мы все сошли с ума? Или только я?

Арина сильнее выпятила попку, когда я наглаживал ее дырочку, а затем дернулась, когда я погладил другую. Я только крепче сжал ее задницу руками и вошел сразу на всю длину. Опять туго. Девчонка застонала и расставила шире ноги. Неужто глубоко?

Не отрываясь от основного занятия, я открыл флакон со смазкой и щедро полил ее розовую звездочку ануса. Девчонка снова обеспокоенно задергалась.

— Ничего не бойся, — согнувшись к ней, прошептал я ей в шею. — Я же сказал, Филатовы девочек не обижают. Расслабь булочки! Сегодня просто поласкаю, поглажу, потрогаю. Приятно будет!

Мое присутствие окончательно доконало Илюху или ему надоело, как неумело Арина лижет его ствол. Он встал на колени, обхватив свой член рукой.

— Открой ротик, малыш, — ласково с улыбочкой попросил он Арину, взяв ее за подбородок.

Дернув сам себя несколько раз за ствол, Илья выстрелил девчонке в рот, быстро натянул штаны и вышел из спальни.

— Котенок, скажи, если будет неприятно, — предупредил я девушку и ввел я ей в анус один палец.

Мне вовсе не хотелось причинить ей боль или не дай бог навредить этой девственной попке. Страдания и смерть ждут ее впереди. Зачем я буду усугублять?

Сегодня действительно только поглажу. Слишком узенько. Никакая смазка не поможет. Над попочкой придется потрудиться, прежде чем хером туда лезть.

— Да скажи же ты что-нибудь, Арина!

— Вадим, — застонала девчонка, выпячивая попку еще сильнее. — Еще, пожалуйста!

— Я знал, что тебе понравится, — усмехнулся я.

Продолжая долбить ее складочки членом, пальцем я растягивал ее другую дырочку.

— Вадим, — простонала Арина. — Вадим…

Я не понимал, что она хочет от меня, но мне было охуеть как приятно слышать свое имя, срывающееся с ее губ. Девчонка дернулась и повалилась лицом в кровать, увлекая меня за собой.

Ножки подкосились от оргазма? Моя ж ты сладкая!

Я вбился в нее еще и еще, и тоже кончил.

Девчонка соскользнула с моего отказывающегося успокаиваться члена и прижалась лицом к моей груди. У меня сердце защемило, когда я ее обнял.

Арина ласково поглаживала мою грудь, уткнувшись мне носом в ключицу.

— Вадим, ты действительно надежный, — тихо прошептала она. — С тобой и умереть не страшно.

На жалость давит или хочет подмазаться? Психологиня та еще! Вон как ловко двумя мужиками вертит.

— Ты же меня боишься?

— Вовсе нет. Я знаю, что ты ничего мне не сделаешь. — Арина погладила меня по груди, а затем лизнула мой сосок. — Не потому что не можешь… Ты не такой, Вадим. Ты не Юсупов и не Бадоев.

Сейчас она была просто девчонкой, которая мне только что отдалась и нежилась теперь в моих объятиях. Тихая, ранимая, сладкая… Я был для нее просто мужчиной, любовником. Я не знаю, как долго мы так пролежали, но я готов был сжимать ее вот так всю жизнь.

Боже, да как я ее отдам Бадоеву? КАК?

В комнате уже стемнело, когда Арина приподнялась на локте и посмотрела на меня.

— Вадим, не бери с собой Илью на обмен, — попросила она.

— Что? — не понял я. — Почему?

— Он не сможет. Он там наглупит. От него будут проблемы. Я не хочу, чтобы Бадоев его убил.

— А я, по-твоему, смогу? Меня тебе не жалко, значит? Арина, думаешь, мне по кайфу тебя отдавать?

— Тебя не жалко! Я тебя ненавижу! Относись ко мне, как к выкупу, ну или шлюхе, как тебе угодно, и проблем не будет! Надеюсь, ты тоже скоро сдохнешь!

У девчонки потекли слезы. Пиздит же, что ненавидит! Дурочка! Она моментально превратилась в колючку. Села и отвернулась от меня. Мне хотелось ее успокоить, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, но ничего хорошего не будет. Я это знал. И она знала.

Поэтому мы некоторое время молчали, думая каждый о своем.

Один день на исходе. Осталось пять…

Вернулся Илья, и врубил в спальне свет, который был сейчас, как серпом по яйцам.

Это привело меня в чувство. Илюха притащил бутылку белого вина и два бокала.

Интересненько, кто, по его мнению, пить не будет? Кто тут лишний?

— Вадик, с-с-сука, — смачно протянул Илья. — Ты какого хуя опять ее до слез довел?

Илья бросился к Арине, чтобы успокоить.

— Да пошли вы нахер! — злобно бросил я и вышел из спальни брата, в чем мать родила.

Я снова не выспался. Всю ночь прислушивался, как придурок, что у Илюхи происходит, сжимая в руке свой торчащий член, как будто придушить его хотел.

Ближе к ночи, я услышал ее смех в коридоре, когда они выходили из спальни, наверное, проголодались, а потом тишина.

Такая тишина, что я слышал стук своего собственного сердца. Всю ночь мне снились кошмары.

То Арина перерезает глотку моему братцу, который даже не сопротивляется. Только смотрит на меня, как ягненок тупорылый, а потом кровью захлебывается.

То Бадоев казнит Арину. Сначала его хачевское отродье трахает ее до полусмерти, а потом он ставит ее мотающееся от бессилья и увечий тело на колени и хватает ее за спутанные, окровавленные волосы.

Она только и рада, что ее страдания сейчас прекратятся. Арина бросает на меня полный ненависти взгляд и усмехается, мол, это я во всем виноват. Тонкое лезвие тагировского кинжала скользит по ее тонкой, длинной шее. Тагир разжимает пальцы на ее волосах, и она падает вперед. А чечен смеется.

Я подскочил в постели, весь мокрый от пота. За окном светало. Понимая, что больше не усну, я натянул спортивные шорты и отправился в спортзал.

Там меня ждал сюрприз. Приятный сюрприз. В лифчике и трусиках девчонка молотила грушу. Ну не в платюшке же кулачками махать? Другой одежды я ей не купил. Хороша!

Даже в ярости она была прекрасна. У меня снова встал, когда я подошел ближе и увидел, как блестит ее мокрая от пота кожа.

Девушка прервалась и потянулась за бутылкой с водой. Открыв бутылку, она жадно хлебала воду, расплескивая ее на шею и тяжело вздымающуюся грудь.

Тут-то она меня и увидела.

Девчонка выронила бутылку и чертыхнулась. Это от неожиданности или она меня реально боится, только виду не подает?

Стало неприятно. С Илюхой ласковая такая. Хи-хи-хи. Ха-ха-ха. Пироженки из рук ест, облизывает при каждой возможности, а от меня шарахается, как от чудовища. Ненавидит. Хочет, чтобы я к ней, как выкупу относился? Как к вещи?

Да и похуй ваще! Кто она такая? Белобрысая шлюха, которая ебется с двумя мужиками. Ненормальная! Жила себе целкой 24 года, а потом решила трахнуться, чтобы замуж не выходить. Ой! Ну, дура дурой, как и все бабы! Тфу, блядь!

А потом так младший хер Филатовский распробовала, что от жадности решила еще и на старшем повертеться? Чертова нимфоманка! Она же специально это делает, чтобы мы с братом ссорились из-за нее! А мы это знаем и все равно сремся. Ненавидим с братом друг друга из-за нее. Даже если мы больше ее не увидим никогда, эта чертовка навсегда встала между нами.

Арина вытерла губы, разбитые мною, и весь мой «боевой» настрой против нее испарился. Блядь, да я случайно ей врезал. Силы не рассчитал. Я же с бабами не дрался никогда. Она Пашке въебала, не хуже мужика. Белобрысая сучка разбила нос начальнику моей охраны — большего унижения мужик в жизни не испытывал. Если бы его обоссали мужики с ног до головы, ему бы не так обидно было.

Филатовы девочек не обижают… Выходит, обижают? Или что? Мне как к ней относиться? Как к солдату или как к девушке? Как к любовнице или как к товару? Чеченская невеста, которую мой брат по глупости испортил?

Блядь, я запутался нахрен.

— Привет, Ариша, — с улыбкой поприветствовал я ее.

— Привет, — буркнула она и отошла от меня к турнику.

Как зачарованный, я смотрел, как мышцы перекатываются на ее ладной фигурке, когда она подтягивалась.

18, 19, 20, 21…

Хуя се! Неплохо для девчонки!

Все, хватит пялиться на ее жопу. Я размялся и тоже отпиздошил грушу, как следует. Все это время, Арина внимательно наблюдала за мной.

— Спарринг? — с энтузиазмом предложила мне белобрысая, собирая волосы в хвост.

— Да ты шутишь? — усмехнулся я.

Я же ей раз всеку, она не поднимется больше. На кого я потом сестру менять буду? Да и пиздить ее совсем не хотелось. Ее мордашка еще не зажила, а она снова напрашивается? А ведь я ей просто пощечину влепил слегонца, чтобы не брыкалась… Меня Илюха до смерти запинает, если я на ней хоть синячок оставлю.

Ариша так кровожадно на меня смотрела, что я понял, не шутит она. Ладно, пусть меня побьет малёха в отместку, пар выпустит.

— Ну, иди сюда, потаскушка Филатовская! — подзадорил я девчонку.

Она рассмеялась, поняв, что я так назвал ее в шутку.

Арина сжала кулаки, и мы начали выписывать круги вокруг друг друга. Девчонка ударила первой, я легко ушел от удара. Второй удар я отразил и третий. Меня забавляла эта возня.

Сейчас я ее схвачу, стяну с нее мокрые трусишки и вдую ей победоносно.

Я так замечтался, что пропустил от нее удар ногой. Больно, сука, аж хрустнуло что-то в боку. Я не ожидал, что она еще и ногами будет пинаться.

Арина бьет рукой мне в лицо, промахивается, но это было нарочно. Отвлекающий маневр. Мне прилетает по голени, я падаю на колени, а белобрысая валит меня на пол, захватывая ногами мою шею.

Туго давит, так что дышать не могу.

Я стучу ладонью об пол, показывая, что сдаюсь, но Арина не реагирует, продолжая сжимать мое горло ногами. Я понимаю, что это не шутки слишком поздно.

Уже темнеет в глазах, слюни текут по подбородку, но девка не отпускает. Мои попытки оторвать ее ноги от меня тщетны. Я уже перестаю брыкаться, выбившись из сил, потолок закручивается в торнадо…

Как вдруг меня отпускают…

Я катаюсь по полу, жадно глотая воздух, продолжая хрипеть. Наконец, мне хватает сил, чтобы сесть и я вижу Илью, изо всех сил удерживающего взбесившуюся девчонку.

Блядь, я сейчас ее угандошу! Шею ее тонкую сверну! Башку белобрысую оторву и собакам скормлю!

Поднимаюсь на ноги и иду на нее с кулаками.

— Вадим! — кричит мне Илья, но я не слышу его. Одной рукой он прижимает девчонку к себе за шею, а другой размахивается и бьет мне в лицо. — Вадим, мать твою! Угомонись!

Вот и моя очередь из-за нее от брата получить! Все, как я и говорил!

Я сгибаюсь, уперевшись в колени руками и привожу дыхание в норму. Девка перестает вырываться и смотрит на меня с усмешкой, высоко подняв подбородок. Бесстрашная!

Бессмертная, блядь?!

СУКА!

СУКА!

СУКА!

Тварь! Чуть на тот свет меня не отправила! Была бы моя воля, прямо сейчас в таком виде к Бадоеву поехала! Сука, еще пять дней ее тут терпеть!

Что с ней делать? В самом деле в подвале запереть, чтобы пизденку простудила? Посадить на цепь, как шавку бешеную?

— Давайте поговорим! — предложил Илья. — Вы чего творите?

Вместо ответа, девчонка горько расплакалась. Меня ее сырость не трогала ни капли. Я чуть кони не двинул, а вот на братца этот спектакль подействовал должным образом. Он уже в который раз, бросился ее утешать.

— Э, аллё! — попытался я его образумить. — Она меня чуть не прикончила.

— Блядь, я не слепой! Ты снова ее обидел? Трахнуть ее хотел?

— Да ты ебанулся что ли? — заорал я на брата. — ОНА МЕНЯ ЧУТЬ НЕ УБИЛА!!! Ее надо на цепь посадить.

— И тебя заодно! — продолжал топить за нее Илья.

— Хочешь, чтобы она тебя во сне прирезала?

— Пойдем, Арина, — тихо сказал ей Илья и увел ее из спортзала.

Долбанное все!

Я догнал сладкую парочку уже на лестнице. Илья затолкал Арину в свою спальню.

— Малышка, запрись в ванной, — крикнул он ей. — Сиди там, пока я не приду.

Он встал, заслоняя собою дверь.

— Съеби, блядь, с дороги! — зарычал я, пытаясь оттолкнуть его от двери.

— Посмотри, во что мы превратились? — намертво стоял на месте Илюха.

— Это все она! — тыча в дверь пальцем орал я.

— Да что она? Что? В чем ее вина? В том, что она Ковалева? Вадим, она же девчонка! Просто забитая, запуганная девчонка! Она нам не враг, это мы ее враги. Мы сами вынудили ее бороться за свою жизнь! А теперь еще и трахаем вдвоем! Что ей еще остается?

— Ты какого хера лезешь? Благородный что ли? — продолжал орать я, расхаживая по коридору туда-сюда. — Ты чё не видишь, что она нас стравливает между собой? Специально под обоих ложиться, чтобы мы грызлись! Ты уже брата родного убить из-за нее готов? Да что с тобой, Илья?

— Вадим, я люблю ее! — тихо добивает меня брат.

Я останавливаюсь, как будто меня ударили по голове, и без сил сползаю по стене напротив брата. Да что же это такое? За что, сука? За что? Я закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Он думает, я не вижу ничего? И она видит, и пользуется им против меня.

— Илья, — со стоном говорю я. — Я… — Меня рвет на части. Я спасаю сестру, убивая этим брата и себя тоже, и ее… — Пойми, что это ничего не меняет, — уже ровным голосом говорю я. — От этого только хуже!

— Может быть, мы придумаем…

— Нет! — Я взял себя в руки и поднялся с пола. — Мы не будем рисковать Миланой. И точка! — Я положил руку на плечо брата, который, казалось, сейчас разревётся не хуже Арины. Кто-то из нас должен оставаться мудаком. Кто-то должен быть сильнее. — Я понимаю, что ты чувствуешь, но это война, а на войне все несут потери. Это наша общая потеря. Не только твоя! Моя тоже!

— Принеси цепь, — не глядя на меня, сказал Илья. — Я сам. Если она захочет убить меня во сне, пусть так и будет. Лучше так, чем…