Минутку, пожалуйста

Глава 10

Линси

— Ты правда считаешь хорошей идеей рассказать Кейт о беременности на ее вечеринке? — спрашивает Дин, направляясь на север в сторону Джеймстауна.

— Ну, говорить ей об этом в комнате ожидания шиномонтажа показалось мне несколько вульгарным. — Я откидываюсь назад и поправляю струящийся черный топ, обнажающий плечи. Я выбрала его специально, чтобы отвлечь внимание от живота. Я определенно еще не выгляжу беременной, но сейчас у меня явный пирожковый животик, соответствующий моей пирожковой заднице. — И она легко раскусит, если я буду притворяться пьяной. У нее странное чутье на такие вещи.

— Это правда. — Дин кивает. — Она тоже может унюхать, если у меня недавно был секс.

Это замечание заставляет меня обратить все свое внимание на Дина.

— Кстати, об этом… — Я поднимаю брови. — Вчера вечером, вернувшись домой, я услышала какие-то странные пронзительные звуки, доносившиеся сверху.

Дин игриво подмигивает.

— Ты была занята с Доктором Мудаком, иначе это могли быть твои звуки, Линс.

Я смеюсь, предполагая, что Дин просто флиртует.

— И кто же эта девушка?

— Ты ее не знаешь, — безразлично отвечает он.

— Значит, ты привел домой какую-то случайную девушку?

— Не делай вид, что не делала также. — Он демонстративно переводит взгляд на мой живот. — По крайней мере, у меня хватает ума проверять срок годности презерватива.

— Слишком рано, — ворчу я и скрещиваю руки на груди, притворно надув губы.

Дин смеется.

— Слушай, извини за шум, ладно? Но поскольку ты явно не будешь шуметь вместе со мной, мне нужно найти для этого кого-то другого.

Из-за этого откровенного ответа у меня в животе все сжимается. Я никак не ожидала, что Дин примет обет безбрачия после того, как перееду к нему. Но, учитывая, что я пробыла там всего пару недель, а он уже привел домой девушку, мне интересно, как долго это будет продолжаться.

Мысль о том, чтобы на восьмом месяце беременности проснуться посреди ночи от криков страсти незнакомой женщины, кажется… неправильной. Или кормить грудью в гостиной, когда Дин возвращается с работы. Для меня это не вариант на такой длительный срок.

— Так ты собираешься снова встретиться с той девушкой, что была у тебя? — спрашиваю я, с любопытством наблюдая за реакцией Дина.

— Нет! — Он смеется так, словно это самый нелепый вопрос в мире. — Это был просто перепихон, чтобы помочь мне преодолеть мою одержимость владелицей пекарни «Проснись и пой». Черт, эта женщина, Нора, — единственная, о ком я могу думать в последнее время. Ты ведь видела ее, да? Потрясающая блондинка, всегда носит на голове бандану. Мы занимаемся этим странным недофлиртом с тех пор, как я начал ходить туда на обеденные перерывы, и это сводит меня с ума. Она либо хочет меня, либо ненавидит, и то и другое может вылиться в отличный секс.

Я улыбаюсь увлеченности Дина.

— Что тебя удерживает? Обычно ты идешь напролом, несмотря ни на что.

— «Проснись и пой» — это пекарня, в которую Макс хочет, чтобы я инвестировал деньги для получения франшизы. У меня есть правило — не гадить там, где я ем.

Я сморщила нос.

— Отвратительная фраза.

— Мы теперь соседи. Ты услышишь много чего еще, помимо этого. Но не волнуйся, я сбавлю обороты, когда орешек родится. — Он ухмыляется мне, а затем улыбка сникает, вероятно, из-за отсутствия у меня веселья. — Если, конечно, ты не собираешься переехать к Доктору Мудаку теперь, когда вы познакомились поближе?

Я втягиваю губу в рот и кусаю. Прошла неделя после сеанса терапии, и мы с Джошем провели вместе несколько вечеров. Пару раз он приглашал меня на ужин. И мы даже ходили в боулинг как обычные люди. Хотя, когда я взяла восьмифунтовый шар, он разозлился и вручил мне четырехфунтовый, который, кажется, предназначался для детей. Я посмеялась над этим, но у меня появилось ощущение, что Джош параноидально относится к тому, что я причиню себе боль. Он заботлив до крайности.

Наверное, поэтому он и просит меня переехать к нему каждый раз, когда высаживает у Дина. Каждый. Раз. Это странно, но довольно мило. Он со всей серьезностью хочет присматривать за мной, и от этого на душе становится спокойнее. Я ценю то, что он заинтересован в растущей внутри меня жизни. От этого я чувствую себя менее одинокой во всем этом процессе. И никаких первоначальных признаков мудачества, приступы которого наблюдались у него, когда мы впервые встретились. Он ни в коем случае не Мистер Белый и Пушистый, но, по крайней мере, больше не называет меня сумасшедшей.

Кроме того, между нами случались очень напряженные моменты, когда мне казалось, что он хочет поцеловать меня, или съесть, или трахнуть голой на публике. И я ловлю себя на том, что поощряю эти моменты. Не знаю, это гормоны беременности или просто эффект Джоша, но, черт возьми, его нахмуренный вид в последнее время даже начал мне сниться. И это не сны рейтинга «детям до тринадцати».

— Джош определенно все еще настаивает на моем переезде. — Пожимаю плечами. — Думаю, отчасти потому, что он просто не хочет, чтобы я жила с тобой.

— Со мной? — переспрашивает Дин, стреляя в меня широко раскрытыми невинными глазами. — Что у него за проблемы со мной? Обиделся на то, что я купил тебе детские книжки и заказал дородовой массаж? Боже, какой же я козел.

Я бросила на него равнодушный взгляд.

— Очевидно, дело не в этом, но ты мог бы быть немного любезнее, когда он заезжает за мной. Ты стоишь у двери, будто мой телохранитель или кто-то в этом роде.

Дин улыбается, явно довольный.

— Я просто не уверен, что он достоин тебя, Линс.

— Меня больше интересует, достоин ли он ребенка, который у нас будет. — Я потираю руками обтянутые джинсами бедра. — До сих пор не уверена, интересна я ему только из-за сексуального влечения или же из-за чего-то большего.

Дин бросает на меня быстрый взгляд, потом снова переводит его на дорогу. Он замолкает, его бородатая челюсть двигается вперед-назад, пока тот обдумывает какую-то мысль.

— Хочешь совет... развод моих родителей проходил мерзко и драматично, и им было плевать, что в двенадцать лет я оказался в самом эпицентре скандала. — Дин сжимает челюсти. — Но если вы хотите выяснить, что чувствуете друг к другу, вам нужно сделать это до того, как ребенок станет достаточно взрослым и увидит, как вы делаете друг друга несчастными.

Я нахмурилась, услышав откровенный ответ Дина. Обычно он не очень-то любил делиться, предпочитая большую часть времени быть Мистером Весельчаком, а не Мистером Реальностью. Но развод его родителей — это главная причина, почему у него не клеятся отношения с женщинами. В принципе, с точки зрения психологии, можно сказать, что именно поэтому он пытается встречаться только с близкими друзьями. Он может расслабиться только с теми людьми, с кем чувствует себя в безопасности, прежде чем, в конце концов, саботировать отношения.

Дин пресыщен обязательствами, вот почему вступает в жаркие споры с Кейт по поводу ее счастливых любовных романов. Он говорит, что это ненастоящая жизнь, и ей как-нибудь нужно написать мерзкий, печальный конец, потому что большинство отношений так и заканчиваются.

Но в глубине души он добряк и заботится о друзьях. Он без колебаний был готов позволить мне переехать после того, как узнал, что я беременна. Дин определенно мог бы быть счастлив, если бы впустил кого-то в свое сердце.

Однако он не будет самым завидным холостяком, если под его крышей спит беременная девушка. На самом деле, до этого разговора я не думала об этом. Жизнь Дина не должна останавливаться из-за моего положения.

Мои размышления прерываются, когда мы подъезжаем к дому Майлса в стиле ранчо, построенный на утесе на окраине города. За последние несколько лет Майлс сделал в нем великолепный ремонт. До сих пор не могу поверить, как Кейт счастлива с Майлсом. Ни с одним парнем у нее не было такой серьезной и быстрой истории. Но, полагаю, от судьбы не убежишь.

Когда мы с Дином заходим внутрь, вечеринка уже в самом разгаре. На кухне мы замечаем кудрявые рыжие волосы Кейт, она стоит вместе с Майлсом, младшей сестрой Майлса, Мэгги, и Сэмом.

При виде нас глаза Кейт широко распахиваются.

— Мои лучшие друзья здесь! — Она подбегает и обнимает нас обоих, а потом хватает за запястья и тащит по коридору в хозяйскую спальню.

— Мерзость, я не хочу торчать в твоем секс-логове, — стонет Дин, сморщив нос. — Здесь пахнет кожей и яйцами.

— Заткнись, Дин, — огрызается Кейт, разводя руки в стороны, чтобы привлечь наше внимание. — Главная новость сегодняшнего вечера — лучший друг Майлса, Сэм, трахает сестренку Майлса.

— Фу! — говорю я в то же время, как Дин радостно восклицает: — Да!

— Зачем нужно так выражаться? — спрашиваю я, мое лицо искажается от отвращения. — Мэгги уже за двадцать. Она же не подросток. Перестань говорить «сестренка».

— Это мое краткое описание, — парирует Кейт, посылая мне озорную улыбку. — А будет еще непристойнее, если я продолжу.

Я закатываю глаза.

— Ты такая развратная писательница.

Кейт высовывает язык.

— Итак, они спят вместе уже несколько недель, а Майлс узнал об этом только в ту ночь, когда ты попала в больницу, Линс. Так что это все еще нечто новое, но Майлс смирился с этим, хотя могу сказать, что он борется с желанием ударить Сэма каждый раз, когда он обнимает Мэгги. Но... это вроде как хорошо, потому что Сэм и Мэгги влюблены, а мы любим любовь, верно?

— Верно, — отвечаю я с энтузиазмом.

От Дина мы слышим лишь стон.

— Боже, это дерьмо лучше, чем вымысел! — взвизгивает она взволнованно и открывает дверь спальни. — А теперь пойдем напьемся!

Она тащит меня по коридору.

Дин одними губами говорит: «Трусишка».

И он прав. Я жутко боюсь. Спальня Кейт была идеальным местом, чтобы рассказать ей, что я беременна от Доктора Мудака, которого она видела в приемном покое той ночью. Но, черт возьми, я скажу ей позже. После того, как она немного выпьет.

Вечеринка шумная и немного сумасшедшая, так что я ухитряюсь притворяться пьяной, но нет никаких сомнений, что Кейт замечает, что я не так пьяна, как она, что для меня необычно. Типичная вечеринка Линси включает тропические коктейли с зонтиками и соком, который я смешиваю с обильным количеством алкоголя.

Голубые глаза Кейт пронзают меня с другого конца комнаты, и прежде чем я успеваю взять какой-нибудь напиток, чтобы притвориться, что делаю глоток, она тянет меня на кофейный столик в гостиной, который теперь превратился в импровизированную танцплощадку.

— Да что с тобой такое? — кричит Кейт, перекрывая музыку, поднося к губам красный стаканчик с пивом и покачивая бедрами. — Почему у тебя в руке нет стакана?

Я покачиваю бедрами и поднимаю руки.

— Я выпиваю их слишком быстро.

— У тебя завтра собеседование? — спрашивает она, глядя на меня так, словно пытается сосчитать поры на моем лице.

— Нет. — Я исполняю небольшое вращение на столе, чтобы создать иллюзию веселья.

Когда я поворачиваюсь к ней лицом, она тычет меня в грудь.

— Ой! — восклицаю я, хватаясь за грудь.

— В чем дело? Я знаю, что-то случилось.

Я перестаю танцевать, и она тоже.

Ее лицо становится серьезным, как и мое.

— Я должна тебе кое-что сказать.

— Если скажешь, что переезжаешь в Денвер, я психану.

— Я не переезжаю в Денвер.

— Тогда, что?

Я делаю глубокий вдох. Вот оно. Просто выпали ядром из пушки и скажи ей.

— Я беременна.

— Очень смешно! — Кейт разражается смехом, обнимая меня и покачивая бедрами в такт музыке. Она обводит рукой комнату. — И кто, скажи на милость, папочка?

Она охает.

— Это Дин? Ты дала этому роману, о котором даже и не думала, второй шанс?

Внезапно глаза Кейт широко распахиваются, а рот открывается. Она чуть не роняет стакан, но я успеваю подхватить его как раз вовремя. Прижимаю красный стакан к груди и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что ее так шокировало. Чуть не писаюсь в штаны, видя, как Джош пробирается через толпу.

— Доктор Член на моей вечеринке, — говорит Кейт, сжимая мою руку так сильно, что я вздрагиваю. — Доктор Член на моей вечеринке!

— Почему ты так взволнована? — спрашиваю я, высвобождая руку из ее мертвой хватки. — Не похоже на прибытие Сэма Хьюэна.

Кейт снова смотрит на меня широко распахнутыми дикими глазами.

— Ты не понимаешь, Линси. После той ночи, когда я встретила Доктора Члена вместе с тобой в отделении скорой помощи, мне приснился о нем сон. Не то чтобы это был эротический сон... ну, не совсем. Это был сон о книге. Будто я придумала целый сюжет про горячего, порочного доктора, чье сердце разбито какой-то трагедией. И не говори Майлсу, но этот мужик, направляющийся к нам, был моей музой.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на Джоша, но я беру ее за руку и поворачиваю лицом к себе.

— Кейт.

— Что, Линс? — отвечает она с легким раздражением из-за того, что я не позволяю ей глазеть на идущего к нам мужчину.

Я хватаю ее за подбородок.

— Доктор Член — отец моего нежданного ребенка.

Кейт моргает как раз в тот момент, когда голос Джоша прерывает нас:

— Неужели в твоем состоянии стоит танцевать на кофейных столиках?

У Кейт отвисает челюсть, и я сглатываю комок в горле, когда мы обе одновременно поворачиваемся лицом к знакомому осуждающему тону Доктора Мудака. Он бросает на меня неодобрительный взгляд и подает мне руку, чтобы помочь спуститься. Когда я встаю перед ним, взгляд Джоша падает на мою руку, в которой я все еще держу стакан с пивом Кейт.

— Ты что, пьешь? — рявкает он, его тон упрекающий.

— Это Кейт, — обороняюсь я.

Голос Кейт прерывает наш обмен взглядами, и она спускается к нам.

— Господи Иисусе, ты на самом деле беременна.

Брови Джоша приподнимаются.

— Итак, вижу, ты сообщила ей радостную новость.

В этот момент глаза Кейт закатываются, и она падает назад в объятия Майлса, волшебным образом возникшего позади нее, как в каком-то дрянном любовном романе. Она упала в обморок, как это может случиться только с настоящим романтиком.

Кейт приходит в себя через несколько мгновений в своей спальне и засыпает меня миллионом вопросов. Затем начинает отчитывать меня за то, что я не рассказала ей о своей единственной ночи с Доктором Мудаком, и что Доктор Мудак был тем горячим доктором, который наблюдал за мной в кафетерии все эти недели. Я приношу свои искренние извинения за ложь и клянусь, что больше никогда и ничего не буду от нее скрывать. Сегодня не тот вечер, чтобы рассказывать ей о порке. Я очень не хочу смотреть, как она снова упадет в обморок.

Прежде чем выйти из ее комнаты, она спрашивает, счастлива ли я, что беременна, и я сама удивляюсь, когда отвечаю утвердительно. Все, конечно, произошло не так, как я планировала, и мне еще многое предстоит выяснить о своей жизни. Но прямо сейчас, в данный момент, с ребенком в животе… я счастлива.

Мы возвращаемся на вечеринку. Джош разговаривает на кухне с Майлсом и Сэмом. Он не выглядит безумно несчастным, но, должно быть, чувствует, что я наблюдаю за ним, потому что поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Вокруг гремит музыка, он кивает мне и смотрит с другого конца комнаты так, что напоминает тигра, преследующего добычу в больничном кафетерии. Тогда я не была уверена, что означал тот взгляд. Теперь нет никаких сомнений, это была... прелюдия. И сейчас тоже.

Джош, извинившись, покидает компанию, салютует бутылкой Майлсу и направляется ко мне. Вселенная словно чувствует его приближение, потому что все расступаются в стороны, как Красное море перед Моисеем.

На прошлой неделе наши отношения были довольно платоническими. Были моменты, когда я думала, что Джош флиртует со мной, но потом он прекратил это, сосредоточившись на беременности, планах на мое будущее и на том, где я буду жить.

Однако то, как он смотрит на меня и кусает нижнюю губу, заставляет забыть, что я беременна от него. Внезапно мне просто хочется быть девушкой на вечеринке, наблюдающей за горячим парнем, который движется ко мне.

Мой взгляд ласкает его тело, оценивая внешность. Темные джинсы, черная футболка и угольно-черный блейзер сидят идеально. Волосы небрежно взъерошены, а зеленые глаза выделяются на фоне темных ресниц. Он взрослый, непринужденно стильный и стопроцентный мужчина.

— Привет. — Он засовывает руку в карман джинсов и подходит ближе. Его взгляд скользит по моему телу, прежде чем вернуться к лицу.

— Привет, — отвечаю я с большим придыханием, чем хотелось бы. Прочищаю горло и отвожу с лица прядь волос. — Как ты сюда попал?

— На машине. — Он делает глоток из пивной бутылки, которая в его руке смотрится слишком заурядно.

Я небрежно складываю руки на груди, мне нужно сохранять спокойствие.

— Я имею в виду, как ты узнал, где я?

Он хмурит брови.

— Ты написала мне.

— Нет, я не писала, — отвечаю я. Затем пытаюсь нащупать в заднем кармане телефон, которого там, безусловно, не оказывается. Бросаю взгляд в сторону кухни, где стоит Дин, поднимая бутылку пива в безмолвном приветствии.

— Спасибо, Дин, — ворчу я и засовываю руки в задний карман.

— Это Дин написал? — спрашивает Джош, прищуривая глаза, когда бросает взгляд через плечо, прежде чем вернуть свое внимание ко мне. — Он, вероятно, думал, что я не приду. В твоем сообщении говорилось: «Хочешь сходить на романтическую вечеринку? Вот адрес».

— О боже. — Я вздрагиваю.

Джош качает головой.

— Кажется, Дин странно настроен устраивать мне проверки во всем.

— Он просто присматривает за мной.

— Ты говоришь это все время. — Глаза Джоша горят любопытством. — Я так понимаю, ты не хотела, чтобы я приходил?

— Я думала, ты на работе, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами. — И это не в твоем духе.

Он наклоняет голову.

— Откуда ты знаешь, что в моем духе?

— Ты прав, я не знаю. Еще одна причина, по которой я не должна переезжать к тебе.

Он закатывает глаза и делает еще глоток, его кадык скользит вверх по мощной шее.

— Ты права, это не в моем духе.

— Я так и знала.

— Я предпочитаю небольшие компании.

Я киваю.

— Могла бы догадаться.

— Вот почему ты должна переехать ко мне. — Он подходит ближе, в его глазах пляшут веселые огоньки. — Ты знаешь меня лучше, чем хочешь признать.

— Это ты так говоришь. — Я прижимаю руку к его животу, чтобы он больше не вторгался в мое пространство.

Его пряный лосьон после бритья опьяняет, мои пальцы прижимаются к выпуклостям его пресса. Мне тут же хочется просунуть руки под его блейзер и насладиться теплом, прильнуть к нему, чтобы его тело окутало меня полностью.

Идите на хрен, гребаные гормоны.

И идите на хрен воспоминания о той ночи несколько месяцев назад, когда мы занимались сексом, воспоминания, которые все еще крутятся в голове, будто это было только вчера.

Он смотрит на мою руку.

— Когда-то давно тебе нравилось то, что я говорил.

— Когда говорил что? — Поднимаю на него взгляд. — Что я сумасшедшая? Или обвинял меня в симуляции амнезии?

Он наклоняет голову, и уголок его губ дергается в ухмылке.

— Скорее, когда ты лежала голая в моей постели.

Я вспыхиваю, и мне приходится сжать бедра, чтобы успокоить желание, которое назревает внутри.

Он с любопытством наблюдает за мной.

— Тебе жарко, Джонс?

— Жарко? — Мне жарко? Когда это моя рука переместилась на его грудь?

Его глаза блуждают по моему лицу.

— У тебя покраснели щеки.

Я сглатываю и отворачиваюсь, обмахиваясь руками и ненавидя себя за то, что мне нравится, как он произносит мою фамилию.

— Здесь очень многолюдно.

Он наклоняется, его щетинистая щека скользит по моей, дыхание ласкает мое ухо.

— Вот почему я не скажу тебе, какие еще части твоего тела мне нравится видеть покрасневшими.

Закрываю глаза, а по всему телу пробегают мурашки. Соски под хлопчатобумажным топом так затвердели, что я могу застонать лишь от одного соприкосновения с тканью.

— О, у меня есть для тебя новости, — резко заявляет Джош, отстраняясь от меня и оставляя бездыханной.

Я распахиваю глаза.

— Новости?

Он кивает и делает еще глоток пива.

— Сказать медленно или сорвать, как пластырь?

— Гм... выбираю пластырь, — выпаливаю я, более чем любопытствуя, какие у него для меня новости.

Приподняв брови, он отвечает:

— Я нашел тебе работу.

Моя голова дергается, пока я пытаюсь пробиться сквозь туман возбуждения.

— Ты, что?

— Помнишь того психолога, к которому я заставил тебя пойти?

— Доктор Ева Гантри?

Он кивает.

— Она позвонила мне сегодня. Ей понравились твои планы относительно клиники групповой терапии для детей, и она хочет, чтобы ты работала под ее руководством, пока не родится ребенок. Сказала, что зарплата будет небольшой, но она поможет тебе всем, чем сможет, потому что считает, что в том, о чем ты говорила во время нашего сеанса, существует огромная потребность. Ева сказала, что ты можешь начать с понедельника.

— Да ладно! — восклицаю я, у меня голова идет кругом.

Настоящая работа? Работа с одним из лучших психологов в Боулдере? От переполняющих меня эмоций слезы наполняют глаза и стекают по щекам. Эмоции, которые в последнее время я совершенно не контролирую.

Джош хмурится.

— Что случилось? Я думал, ты этого хочешь. Она сказала, что ты будешь работать со всеми ее пациентами.

В горле нарастает странный звук, и я не знаю, гормоны ли это или просто облегчение от того, что будущее не так не определенно, как раньше, но следующее, что помню, я встаю на цыпочки и обнимаю его за шею. Мои губы соприкасаются с его губами, я целую его со всей радостью, похотью и благодарностью, которые текут по венам.

Сначала Джош напрягается, его тело под моими руками становится твердое, как камень, но, в конце концов, он расслабляется и обнимает меня за талию, отрывая мои ноги от земли и целуя в ответ на полном серьезе. Наши языки переплетаются.

Я хочу его.

И прямо сейчас.