Минутку, пожалуйста

Глава 15

Линси

Я: Где ты?

Джош: Жду результатов МРТ последнего пациента.

Я: Когда будешь дома?

Джош: Не знаю. А что?

Я: Я приготовила ужин, и он остывает.

Джош: Хорошо… приеду, как только смогу.

Я: Думаю, с ужином все будет в порядке.

Обвожу безумным взглядом дом, мысленно проверяя список всего, что нужно сделать.

Разжечь огонь во внутреннем дворике... есть.

Разлить вино по бокалам и подготовить к приему... есть.

Накрыть стол к ужину... есть.

Поставить маринованного цыпленка в духовку... есть.

Подогреть тарелки, чтобы подготовить их к подаче... есть.

Вот и все. Список подошел к концу, и я готова к сегодняшнему мероприятию.

Джош меня убьет.

Но не раньше, чем я убью его за опоздание. Предполагалось, что он будет дома за час до того, как кто-нибудь появится. Целый час! У меня было бы достаточно времени посвятить его в свой план, но недостаточно, чтобы Джош слинял.

Честно, он это заслужил. После нашей ссоры неделю назад он вел себя, как ворчливая, жалкая задница. Успокоившись, я извинилась за свое шныряние по Тиндеру. Несмотря на то, что у меня не было намерений встречаться с кем-то, я все же призналась себе, что чувствовала бы, будь я на его месте. И мысль о нем и других женщинах мне очень не понравилась.

Поэтому я удалила приложение с телефона и сказала ему, что не собираюсь ни с кем встречаться до тех пор, пока не родится ребенок. К сожалению, ему было уже все равно, потому что доктор Мудак официально вернулся на дежурство.

Вот почему я так поступаю. Его отношение ко мне в последнее время стало тем подтверждением, в котором я нуждалась. Он не спешил рассказывать родителям о ребенке, а так как я на двадцатой неделе беременности и уже на пути к покупке одежды для беременных, безумный план Кейт, чтобы я сама рассказала обо всем родителям, приведен в действие.

Сорвать проблему, как пластырь.

И надеюсь, более здравомыслящие родители Джоша защитят меня от моих безумных предков.

Устроить заговор оказалось проще, чем я думала. Все, что мне нужно было сделать, это пробраться в комнату Джоша, пока он спит, отправить его маме приглашение на ужин и удалить сообщения из чата, как только она согласится. Джош понятия ни о чем не имеет, а из-за опоздания будет совершенно ошеломлен, появившись на ужине «Сюрприз! Я залетела после одной ночи».

Раздается звонок в дверь, и я, бросив взгляд на часы, замираю. Приехали на двадцать минут раньше! Что за монстры заявляются на званый ужин на двадцать минут раньше? Я быстро взбиваю волосы, надеясь, что после трудов на кухне за последние два часа, кудри не полностью развились. Не знаю, почему я решила приготовить новое блюдо именно сегодня. Надеваю черные туфли и, цокая каблуками, направляюсь к входной двери. Когда я ее открываю, внутренне съеживаюсь, обнаруживая по ту сторону не своих родителей.

— Приве-е-ет, — пищу я с излишним энтузиазмом. — Вы, должно быть, родители Джоша — Харви и Лана?

— А, так вы тот самый повар, которая готовит те великолепные крабовые котлетки? — спрашивает мама Джоша, глядя на фартук, который я забыла снять.

Она заходит внутрь, а следом за ней, бормоча что-то о дорожном движении, врывается отец Джоша, снимает шляпу и перчатки. Пока они стоят ко мне спиной, я сдергиваю противный фартук и разглаживаю скромное черное платье с квадратным вырезом, которое, как мне казалось, выглядело красиво и стильно. Дотрагиваюсь до жемчужного ожерелья, доставшегося мне от бабушки, и беззвучно молю ее, чтобы она послала мне сил на сегодняшний вечер.

Лана поворачивается и смотрит на себя в зеркало прихожей, быстро приглаживая серебристую прядь волос.

Я улучаю момент, чтобы ответить на ее предыдущий вопрос:

— Вообще-то, я никогда не готовила крабовые котлетки. Не очень люблю морепродукты.

— Какой повар не любит морепродукты? — восклицает она с надменным смехом.

— Тот, кого ждет смерть, если он случайно съест моллюска, — выдавливаю из себя неловкий смешок.

— Ох, — восклицает она и оглядывает меня с ног до головы, — вы очень хорошенькая для повара. И стройная. Не часто можно увидеть такое сочетание.

Я краснею от ее комплиментов.

— Спасибо, но, на самом деле, я не...

— Что, во имя всего святого, здесь произошло? — Отец Джоша таращится на гостиную, будто это какой-то взорвавшийся научный проект. Этот высокий, властный мужчина очень похож на своего сына. — Неужели Джош посмел повесить телевизор на оригинальную каменную кладку 30-х годов? Что, черт возьми, стряслось с этим парнем?

Он уходит, чтобы осмотреть стену. Я съеживаюсь. Я даже и подумать не могла, что каменная стена была особенной. Мне показалось, что гостиной нужен телевизор. Я, как Джоуи из «Друзей», не понимаю, куда ставить мебель, если она не направлена на телевизор. А поскольку другая стена — сплошь окна от пола до потолка... выбор был довольно невелик.

— Боюсь, я не смогу ответить на вопрос о каменной кладке, но почему бы вам не выпить по бокалу вина и не выйти на террасу? — Я жестом указываю на стойку, где стоят уже наполненные бокалы. — Вечер сегодня прекрасен, и я разожгла огонь. Там есть мясная нарезка.

Брови Ланы оценивающе приподнимаются, когда она неторопливо подходит к стойке и подмигивает мне.

— Вы молодец.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Джош должен быть дома с минуты на минуту. — Мое лицо вытягивается от того, что мой голос звучит глупо, как у робота. Они подумают, что я чокнутая.

— С нашим Джоши минута может означать час. Он сосредоточен только на одном — на своей работе, — фыркает его мама и берет со стойки два бокала красного вина. — Но если есть вино, то все в порядке.

Она направляется в гостиную.

— Харв, хватит тереться у этой стены, пойдем и выпьем.

Я тяжело вздыхаю и, не обращая внимания на его ворчание, бегу к духовке, чтобы проверить блюдо. Цыпленок выглядит хорошо. Ему нужно еще десять минут, а потом можно вытаскивать и ненадолго накрыть, чтобы он пропитался соком.

Вдруг раздается еще один звонок в дверь. Я съеживаюсь. Должно быть, пришли мои родители, не знаю, как долго смогу продолжать этот фарс без Джоша.

Я открываю дверь. Рыжие волосы мамы блестят в свете фонаря на крылечке, и ее взгляд сразу же падает на мой живот.

— Ох, Линси. — Она качает головой. — Может, уже перестанешь есть «Орео»?

Я прикусываю язык и, поприветствовав их, приглашаю зайти внутрь. Мама ходит вокруг, рассматривая каждую деталь, как любопытная Варвара.

— Если с новой работой можешь позволить себе такое жилье, то почему не купить себе новую мебель?

Я заставляю себя натянуто улыбнуться.

— Я все объясню тебе за ужином, мама.

Папа коротко обнимает меня, а затем направляется на кухню, чтобы взглянуть на бытовую технику. Потом проходит в гостиную и указывает на стену.

— Настоящий камень?

Я поджимаю губы.

— Полагаю, да.

Что, черт возьми, такого особенного в оригинальной каменной кладке?

Его голова резко откидывается назад.

— Надеюсь, тем идиотом, который повесил там телевизор, был предыдущий арендатор, а не ты. Иначе твой домовладелец взбесится.

Я съеживаюсь, а потом поворачиваюсь и чуть не выпрыгиваю из кожи. Джош стоит в дверях и смотрит на нас. Я провожу взглядом по его фигуре и удивляюсь, что он одет не в свою привычную униформу, в который обычно возвращается домой с работы.

Сегодня на нем джинсы и рубашка на пуговицах. Вероятно, почувствовав, что что-то намечается, он переоделся.

Он хмуро смотрит на моих родителей, потом на меня.

— Подъездная дорожка заблокирована.

— О, боюсь, это я там припарковался, — гаркает отец и бросает Джошу ключи, словно он какой-то слуга. — Извини, приятель. Держи, переставь машину.

— Джонс, что происходит? — спрашивает Джош с сомнением в голосе, когда его взгляд перемещается от моих родителей к окнам гостиной, откуда открывается прекрасный вид на его родителей, сидящих на террасе, потягивающих вино и поглощающих мясную нарезку, словно так у нас проходит каждый вечер четверга.

Я хватаю Джоша за руку.

— Мама, папа? Это Джош Ричардсон. Извини... доктор Джош Ричардсон.

При упоминании слова «доктор» у мамы буквально слюнки текут.

— Дорогая, это твой парень? — спрашивает она, приглаживая свои короткие волосы и хлопая ресницами, когда разглядывает Джоша.

— Нет. Послушайте, может, вы просто... присядете за стол? Я хочу вам кое-что сказать.

— Как загадочно, — охает мама и поворачивается, чтобы последовать за отцом к столу.

— Какого черта происходит? — кипит Джош, когда его родители машут ему через окно.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я с улыбкой и машу им, приглашая в дом.

— Почему наши родители здесь? — Джош смотрит на меня почти убийственным взглядом.

Мое лицо расплывается в приторно-сладкой улыбке.

— Потому что у нас есть новости, Джоши. — Я прикусываю губу и хихикаю себе под нос, когда использую прозвище, которым назвала его мама.

— Джоши! — тут же зовет его мама. Она притягивает его к себе и обнимает. — Очень мило с твоей стороны пригласить нас на ужин и даже нанять повара. Я была совершенно потрясена, увидев, что твой дом выглядит так... хорошо... обставленным. — Оглядываясь, она морщит нос. — Не в моем вкусе, но, главное, тебе нравится.

Джош одаривает ее деревянной улыбкой, когда подходит его отец и сильно хлопает его по спине.

— Можешь попрощаться с историческим грантом после того, как просверлил дырки в каменной кладке. Боже, никогда бы не подумал, что ты такой идиот.

Джош бросает на меня смертельный взгляд.

— Да, я большой, тупой идиот, папа.

Съежившись, я поворачиваюсь, чтобы взять со стойки бутылку вина. Морщусь от досады.

Начало совсем не задалось.

— Харв, я постоянно напоминаю тебе, что Джош — врач, а не подрядчик, — воркует его мать. — Сделай ему поблажку. Пока ты строил дурацкие дома, он спасал маленьких деток от рака. Чью работу ты считаешь более значимой?

Нахмурив брови, я поворачиваюсь к Джошу, который старательно избегает смотреть мне в глаза. Спасал детей от рака? Что?

Харви ворчит.

— Я не говорю, что он идиот в том смысле… я просто имею в виду. Боже, это было глупо! — Он заливается смехом и качает головой.

Я моргаю, потому что понятия не имею, о чем они говорят, и сейчас для этого совсем не время, поэтому жестом указываю на стол.

— Харви, Лана? Это мои родители, Даррен и Сью Джонс. Мама, папа, это родители Джоша, Лана и Харви Ричардсон. Почему бы вам не присоединиться к ним за столом? Я принесу вино, — восклицаю я, как восторженный ребенок, несколько переигрывая.

Джош мягко хватает меня за руку и поворачивает к себе.

— Это не смешно, Линси. Какой у тебя план?

— Это и не должно быть смешно. — Смотрю на Джоша уверенным взглядом, в который и сама не верю. — И, честно говоря, именно ты подал мне эту идею.

— Какую идею? — шипит он.

Я пожимаю плечами.

— Сорвать проблему, как пластырь. Дернуть одним махом, тайна выйдет наружу, и мы все сможем жить дальше, хорошо?

— Ты даже не представляешь, что натворила, — фыркает Джош и подходит к наполненным бокалам с вином, чтобы взять один для себя. — Ты даже напиться не сможешь, чтобы пройти через это.

Я морщусь и толкаю его к столу. Он занимает место во главе, а я сажусь напротив него, вежливо улыбаясь родителям Джоша слева от меня и неуверенно своим родителям справа.

Как пластырь, Линс!

Я открываю рот, чтобы заговорить, но мама перебивает:

— Вы помолвлены? — спрашивает она, ее глаза широко раскрыты и жаждут перспективы того, что я могу быть помолвлена с доктором, и неважно, что она видит его впервые.

— О боже, ты не повар, — восклицает мама Джоша, прижимая ладони к щекам. — Я такая дура... ты жена Джоша? Вы поженились тайно? — Голос Ланы достигает пронзительного визга, она, кажется, восхищена подобной идеей. — Я уже не надеялась, что Джош когда-нибудь снова найдет свое счастье, эта новость просто…

— Надеюсь, никакой тайной свадьбы не было, — резко и недовольно выпаливает мама. — Брак не может считаться состоявшимся, если он не заключен в католической церкви.

— Прошу прощения? — потрясенно восклицает мама Джоша, прижимая руку к груди.

— Таково наше убеждение, — заявляет мама, сжимая папину руку, по которому видно, что ему явно неудобно. — Верьте, во что хотите, но если брак заключен не в церкви, то он ничего не значит в глазах Бога.

Лана смеется.

— В глазах моего Бога все видится совсем иначе.

Мама прищуривается.

— А какой Бог у вас?

Лицо Ланы медленно расплывается в улыбке.

— Такой же, как и у вас, но чуть менее гомофобный и самодовольный.

Мама ахает, и я хлопаю ладонями по столу, чтобы остановить их.

— Мы не женаты. И не помолвлены. Мы даже не в отношениях! — Невероятно фальшивая улыбка на моем лице растягивается до предела, будто я пробуюсь на роль Джокера, потому что уверена, сейчас мои коренные зубы видны всем.

Джош выжидающе смотрит на меня, бокал с красным вином застыл перед его губами, кажется, он почти забавляется моим дискомфортом.

Я делаю глубокий вдох и как можно спокойнее говорю:

— У нас будет ребенок.

За столом воцаряется полная тишина.

Тишина длится и длится. Погодите-ка, может, я нахожусь в ужасном кошмаре? И вот-вот проснусь.

Реальность возвращается с громкими рыданиями моей мамы.

— Ну-ну, Сью, — успокаивает папа, обнимая ее за плечи. — Все в порядке.

— Похоже, ты идиот не только в обустройстве дома. — Харви издает смешок и делает глоток вина. Лана толкает его локтем в ребра. — Да я шучу.

Лана смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Какой у тебя... срок?

Я касаюсь живота и отвечаю:

— Двадцать недель.

Она улыбается.

— Вы уже знаете, мальчик это или девочка?

Мама вскидывает голову с плеча отца, ожидая моего ответа.

Я с улыбкой смотрю на Джоша.

— Мы решили, что это будет сюрприз.

— Будто тебе мало сюрпризов! — восклицает мама, рыдания клокочут у нее в горле. — Честно, Линси... как ты могла начать отношения до замужества?

Я закрываю глаза и качаю головой.

— Мама, мне двадцать семь. Серьезно, ты не можешь этому удивляться.

— Очень даже могу! — Она смотрит на моего отца. — Даррен, ты можешь поверить в то, чем здесь занимается наша дочь? Вот почему мы должны были заставить ее переехать к нам, когда она вернулась в колледж. В мамином таунхаусе она вела слишком легкомысленную жизнь. Никакого чувства ответственности. Никакого чувства морали.

— Все в порядке, — повторяет папа, нежно поглаживая ее руку.

— А я вот считаю, что этот ребенок — чудо, — говорит Лана, отвлекая всеобщее внимание от маминой истерики. Она смотрит на Джоша, и ее глаза наполняются слезами. — После того, что случилось в Балтиморе… я просто... я никогда не ожидала, что ты станешь отцом.

Я хмуро смотрю на Джоша.

— В Балтиморе?

Джош бледнеет, все веселье с его лица исчезает, резко сменяясь гневом.

— Мама, довольно.

Она поворачивается ко мне, ее глаза блестят от слез.

— Это просто чудо. Ты — чудо.

— Я не…

— Конечно же, чудо. Любой ребенок — дар Божий, — всхлипывает мама, вытаскивая из рукава салфетку и вытирая нос. — Но, Линси, если ты не любишь этого мужчину, то почему живешь с ним?

Лана широко распахивает глаза, явно не подозревая, что я живу здесь. Я смотрю на Джоша, который выглядит так, будто вполне доволен тем, что я в одиночку страдаю от этого допроса. Прочищаю горло.

— Ну, как ты знаешь, срок аренды бабушкиного дома истек, а я все еще не нашла работу, и... Джош вроде как настоял, чтобы я переехала к нему, потому что это имело смысл.

— Джош настоял? — повторяет Лана, и в ее голосе снова проскальзывает надежда.

— Но теперь у меня есть работа, — быстро выпаливаю я. Должно быть, его родителям я кажусь охотницей за деньгами. — И степень магистра психологии, так что я хочу нацелиться на построение карьеры и очень скоро найти собственное жилье и съехать отсюда.

Лицо Джоша становится суровым, он прищуривается и сквозь стиснутые зубы говорит:

— Мы, конечно, еще это обсудим.

Я хмурюсь и киваю.

— Да, обязательно.

Лана озадаченно переводит взгляд с меня на него, когда внезапно срабатывает пожарная сигнализация.

— Мой цыпленок! — вскрикиваю я и вскакиваю из-за стола, опрокидывая стул, когда делаю безумный рывок на кухню.

— Нет, нет, нет, нет! — Я открываю духовку, и оттуда вырываются зловонные клубы черного дыма. Я беру прихватку, чтобы вытащить сковороду, и случайно задеваю рукой верхнюю конфорку духовки. — Дерьмо! — восклицаю я, роняя цыпленка и отдергивая обожженную руку.

Внезапно я оказываюсь в чьих-то объятиях.

Джош разворачивает меня, крепко прижимая к себе, и рычит:

— Гребаный ад, Линси! — С выражением абсолютной паники на лице, он берет мою руку, чтобы осмотреть. — Что ты творишь?

— Я пыталась спасти ужин, — хриплю я, в горле стоит комок при виде чертовски болезненного красного волдыря.

— Надо его обработать. — Он хватает меня за здоровую руку и с невероятной скоростью тащит по коридору. — Мама, пожалуйста, позаботься о беспорядке.

— Хорошо, Джоши, — отвечает она.

Он ведет меня через свою спальню в ванную и захлопывает за нами дверь. Удерживая меня за талию, поднимает на прилавок. Роется в бельевом шкафу и достает аптечку. Не говоря ни слова, ковыряется в ней, пока не находит то, что ему нужно, его гнев более ощутим, чем боль от ожога.

— Джош, — тихо говорю я, когда он прикладывает смоченный в чем-то ватный шарик к моей руке, заставляя вздрогнуть.

Он поднимает глаза, мышцы лица дергаются.

— Что? — рявкает он сквозь стиснутые зубы.

У меня начинает дрожать подбородок.

— Почему ты так злишься?

— Потому что, Джонс... это чертов ожог второй степени. Может подключиться инфекция, остаться шрам. К этому нельзя относиться легкомысленно.

Я киваю и шмыгаю носом, в глазах стоят слезы от болезненной травмы и боли этого вечера, который обернулся полным и абсолютным провалом.

— Почему ты злишься на самом деле?

Он смотрит мне прямо в глаза так напряженно, что я не могу отвести взгляд. Его голос хриплый, когда он отвечает:

— Это было слишком.

— Что было слишком?

— Слишком много стресса. Слишком много эмоций. Слишком много работы. — Мышцы его челюсти дергаются от гнева, его ноги прижимаются к моим, свисающим с тумбы. — Ты обещала мне, что позаботишься о себе.

Я тяжело вздыхаю.

— Я забочусь, Джош.

— Суетясь целый день на кухне? Приглашая наших родителей к нам в дом, чтобы сбросить на них бомбу и заставить нас терпеть их безумные реакции? Это не забота, Джонс. Это противоположное заботе.

Я открываю рот и, заикаясь, говорю:

— Я… я думала…

— Что?

Я пожимаю плечами.

— Думала, это единственный способ рассказать родителям. Я не хочу быть твоей маленькой грязной тайной.

От моих слов все его лицо дергается, он качает головой, хватает меня за подбородок, пригвождая серьезным взглядом.

— Линси, ты даже отдаленно не похожа на маленькую грязную тайну.

Он выдыхает через нос и убирает руку с моего подбородка, возвращая свое внимание к ожогу, смазывает рану какой-то мазью, которая мгновенно снимает боль.

— Нелепо даже допускать мысль об этом. И просто нелепо, что ты не рассказала мне о своем тщательно продуманном плане на сегодняшний вечер.

— Я собиралась, но ты задержался на работе, — тихо отвечаю я, надувая губы и ощущая подавленность.

Джош накладывает повязку поверх ожога.

— Я бы не задержался, если бы знал.

Не отрывая взгляда от руки, я издаю печальный смешок и отвечаю:

— О, уверена, ты бы с радостью оставил своих неотложных пациентов, чтобы примчаться сюда ради моих нелепых выходок.

— Я бы приехал. — Джош поднимает на меня глаза, пронзая таким неистовым взглядом, что у меня перехватывает дыхание. — Я бы не оставил тебя с ними.

В шоке моргаю в ответ. На его лице не просто чрезмерная забота, гнев или досада. За его обычным щитом из ярости скрывается всепоглощающий страх.

Страх за меня.

Этого достаточно, чтобы на глаза навернулись слезы.

Я вырываю руку из его ладони, отчаянно пытаясь стереть эту тревогу. Обхватываю его лицо ладонями, нуждаясь, чтобы он услышал меня, и говорю:

— Джош, я в порядке.

Он качает головой, будто не слышит, поэтому я крепче держу его и повторяю:

— Джош, я в порядке.

Он надолго закрывает глаза, а когда открывает их, я чуть не задыхаюсь от их сияния, и все его тело буквально трясется в моих руках. У меня сердце сжимается.

— Джош? — выдыхаю я с беспокойством и тревогой, видя, как он открывает нечто внутри себя, чего я никогда раньше не видела.

Уязвимость.

Следующее, что я помню, наши губы сливаются в крепком, быстром и неумолимом поцелуе, и это похоже на то, как если бы тысячефунтовый грузовик врезался в каменную стену, покрытую подушками.

Мы хватаемся за лица друг друга, как за спасательные круги, наши рты соединяются на гораздо более глубоком уровне, чем я когда-либо испытывала. Он целует. Я целую. Наши тела вздымаются от желания, чем все, что мы когда-либо чувствовали... каждая эмоция, каждая мысль, каждое физическое ощущение вливается в этот поцелуй и друг в друга.

Понятия не имею, кто начал первым. Мы не должны этого делать. Но именно сейчас это необходимо. И теперь, начав целоваться, я не хочу останавливаться.

Раздвигаю ноги, притягивая его ближе, касаясь, чувствуя, нуждаясь в нем повсюду. Он толкается пахом мне в промежность, и я сжимаю вокруг него бедра, желая больше и меньше. Меньше одежды, меньше ограничений, меньше правил. Не хочу, чтобы между нами что-то было. Никаких секретов, никаких границ, никаких волнений... только плоть к плоти. Точно так же, как когда мы создали жизнь, которая теперь растет внутри меня.

Он запускает руку в мои волосы, хватает их у корней, оттягивая мою голову назад, и углубляет поцелуй. То же обладание, что и при первой нашей встрече. Неумолимое и напористое. Его язык погружается глубже и умоляет уступить ему, что я и делаю. Потому что мне кажется естественным принадлежать ему вот так. Позволить овладеть моим телом. Я жажду этого.

Его губы движутся к моей шее, опаляя кожу горячим дыханием, я нащупываю молнию на его джинсах, дрожащими руками пытаюсь расстегнуть ее, не задев свою рану. Наконец, стягиваю их с его задницы и вытаскиваю член, стискивая шелковистую твердость, Джош громко стонет мне в шею. Его рука скользит между моих ног, пальцы потирают промежность через трусики. С ворчанием он дергает их так сильно, что они рвутся, обнажая мой влажный центр прохладному воздуху. Его палец дразнит мой вход, и я открываю рот, чтобы вскрикнуть, когда внезапно раздается стук в дверь.

— Джоши, с твоей подругой все в порядке? — Голос Ланы эхом отражается от кафельных стен, и мы оба замираем, открыв рты, наше затрудненное дыхание смешивается друг с другом. Когда Джош не отвечает, она стучит снова. — Джоши?

Джош прижимается лбом к моему лбу, зажмуривает глаза, когда я медленно отпускаю его член, а он убирает руку от моего клитора и передвигает ее мне на бедро.

— Да, мама, с ней все в порядке. Мы скоро выйдем.

— О, хорошо, — воркует она. Она, скорее всего, буквально прижимается губами к двери. — Сью дала мне алоэ из своего сада гидропонных растений, я подумала, вдруг, пригодится.

Прежде чем ответить, Джош выдыхает через нос, пытаясь выровнять дыхание.

— Мам, может быть, позже.

— Хо-хорошо, — заикается она, а затем легонько постукивает ногтями по дверной ручке, прежде чем добавить: — Я просто подсуну его под дверь на случай, если Линси привыкла пользоваться им против ожогов. — Под дверью внезапно появляется маленький зеленый стебелек в прозрачном пакетике для сэндвичей. — Дай мне знать, если тебе еще что-нибудь понадобится, хорошо?

— Хорошо, — челюсть Джоша щелкает от нетерпения.

Когда звук шагов Ланы удаляется, я не могу сдержать подступивший к горлу смех.

— Черт возьми, — говорит Джош, качая головой и отстраняясь от меня.

— Гидропонные растения могут реально обломать кайф, — хихикаю я, прикрывая рот, чтобы скрыть веселье.

Джош, наконец, расслабляется, уголок его рта изгибается в легкой улыбке, он отступает и прислоняется к противоположной стене. Закусив губу, словно ему больно, натягивает джинсы и принимается приводить себя в порядок.

Мое платье задрано до самого верха бедер, а трусики висят на ниточке, поэтому я осторожно свожу ноги вместе, игнорируя свой румянец, пока пытаюсь одернуть юбку.

Джош прижимает руку к груди.

— Прости, Джонс. Мне не следовало этого делать…

— Знаю, — прерываю его, слегка вздрагивая от чувства, что меня отвергли.

Он настороженно смотрит на меня, будто хочет прочитать мои мысли. Я и сама не знаю, о чем думаю. Физически я его хочу. Никаких сомнений. Жажду закончить то, что мы начали, и, возможно, никогда не останавливаться. Но по его лицу я вижу, как он возводит стену, и та уязвимость, которую он выказал всего несколько мгновений назад, полностью исчезает, и я не понимаю, как это влияет на мои чувства.

Джош выдыхает и засовывает руки в карманы.

— Прости, я потерял контроль. Слышал твою маму... увидел, как тебе больно… я был рядом и не остановил ничего из этого.

— Ты не смог бы остановить это, — успокаивающе отвечаю я и смотрю на свою перевязанную рану. Потом ободряюще ему улыбаюсь. — Извини, я предполагала, что сегодняшний вечер может завершиться чем угодно, но только не дерьмовым шоу.

Он задумчиво кивает.

— По крайней мере, дело сделано.

Я издаю недоверчивый смешок.

— Пришлось потушить только один маленький костерок, — отвечаю я, не имея в виду цыпленка.

Джош на мгновение задерживает на мне взгляд, словно точно знает, о чем я говорю, но затем также быстро надевает на лицо маску безразличия и отталкивается от стены.

— Оставлю тебя одну.

Он направляется к двери, но задерживается, будто собирается сказать что-то еще, но потом, должно быть, передумывает. Как только тот уходит, я соскальзываю с тумбы и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на себя в зеркало.

Что, черт побери, мне делать дальше?