Минутку, пожалуйста

Глава 2

Линси

Хорошо, что я живу на окраине города, потому что мне требуется минимум пятнадцать минут, чтобы выкинуть из головы этого мудака доктора.

Нет, серьезно. Он доктор. Разве у него нет более важных дел, чем допрашивать посетителей больничного кафетерия из-за их частых визитов?

И эта ситуация чертовски обидная, потому что вся прелесть сегодняшнего дня полностью растрачена на него. Из-за чего он так разозлился? Можно было бы подумать, что парень, похожий на племенного жеребца, будет наслаждаться жизнью.

Выбрасываю из головы это неловкое сравнение и пытаюсь забыть о том, каким огромным мудаком он был. Его фамилия Ричардсон? Больше бы подошло «Доктор Мудак»!

Когда запихнула пирог в рот, выражение его лица, определенно, кричало об убийстве. Момент, которым я не горжусь, но Кейт всегда говорит мне уверенно совершать ошибки, и на следующий день они не будут казаться такими уж ужасными. Так что... пусть ваша промежность наслаждается пирогом, Доктор Мудак.

Солнце висит низко над горизонтом, когда я направляюсь по дороге, ведущей к моему таунхаусу. Сворачивая на подъездную дорожку, вижу своего друга Дина, бегущего по тротуару напротив. Сигналю и машу ему, пока заезжаю в гараж.

— Как дела, Линс? Закончила свою работу? — кричит Дин, пересекая улицу и подбегая ко мне.

— Хм... Дин, на дворе ноябрь. Не пора ли сменить коротышки? — спрашиваю я, указывая на его развевающиеся на ветру ярко-синие шорты для бега. — Если бы Кейт была здесь...

— Не смей говорить об этом Кейт, — обрывает он меня. Его бородатая челюсть напрягается, повязкой на предплечье он стирает со лба пот. — Сегодня не по сезону тепло. И ты знаешь, что я бегаю в них только потому, что в них свободнее двигаться.

На его защитный тон я вскидываю руки в знак капитуляции.

— Они абсолютно крутые. По-моему, у тебя очень красивые бедра. Ты отпадно смотришься в коротышках.

Дин пронзает меня взглядом.

— Это шорты для бега. Такие носят спортсмены. И то, что Кейт съехала, вовсе не означает, что ты должна занять ее место в части сарказма.

Я прикусываю губу, потому что, честно говоря, если кто-то и может выглядеть отпадно в коротких шортах, так это Дин.

Порыв ветра пронизывает тонкую ткань, и я не могу удержаться от следующих слов, которые срываются с губ:

— А сморщенные причиндалы тоже обеспечивает лучшую подвижность?

Он сокрушенно качает головой.

— Ты слишком долго жила с Кейт.

— Говоришь так, будто это плохо, — возражаю я с застенчивой улыбкой. Даже если он прав, мне все равно. В последние несколько месяцев жизнь с Кейт была просто потрясающей. Я бы оставила ее у себя навсегда, если бы Майлс не любил ее до чертиков.

Мой взгляд снова фокусируется на волосатых ногах Дина.

— Ты надеваешь нижнее белье под коротышки?

— Забудь уже о моих шортах, Линси. — Он хватает меня за плечи, заставляя перевести взгляд с его бедер на лицо. — Лучше скажи… ты закончила редактировать диссертацию?

Улыбка расползается у меня от уха до уха.

— Да, черт возьми.

— Что ж, поздравляю, — раздраженно отвечает он, но при этом искренне улыбается. Притянув меня к себе потной рукой, ерошит мне волосы. — Значит ли это, что мы сегодня празднуем?

— Да, — восклицаю я и отталкиваю от себя его потное тело. — Кейт не сможет приехать, но мне все равно. После того, что произошло недавно, мне позарез нужно выпить.

— А что произошло? — Он хмурится, нависая надо мной всем своим шестифутовым пропорциональным великолепием.

Я хлопаю его по груди и легонько подталкиваю к беговой дорожке.

— Расскажу за выпивкой. Заканчивай свою пробежку и заходи за мной в семь, хорошо?

— Мы куда-то идем? — удивленно спрашивает он, потому что знает, я предпочитаю тусоваться дома у своего тики-бара.

Я твердо киваю.

— Идем.

— Тогда ладно. — Он одаривает меня сексуальной улыбкой и пятится назад по подъездной дорожке. — Значит, ты будешь моей сводней.

— Только если ты будешь моей, — отвечаю я, вскидывая руки и покачивая бедрами.

Дин внимательно смотрит на меня.

— Жду не дождусь услышать, что вдохновило тебя на такие перемены.

— Пустяк, — отвечаю, махнув рукой, и он поворачивается, перебегая через улицу, в то время как я направляюсь в дом.

Таунхаус встречает меня во всей красочной, эклектичной красе. Я почти унаследовала это место три года назад, когда умерла бабушка, и семья обнаружила, что она оплатила пятилетнюю аренду, три года из которых еще оставались. Родители подумывали сдать дом в субаренду, но когда я решила вернуться в университет за степенью магистра, они захотели, чтобы я переехала сюда и ушла из клиники по борьбе с наркоманией, сосредоточившись на учебе. Им было невыносимо, что я там работаю. Моя мама — не самый сострадательный человек.

Большая часть моей мебели здесь — всякая ерунда, доставшаяся мне от родителей и перевезенная из колледжа. Я сохранила кое-что из бабушкиной мебели, потому что это ретро, и я не могу позволить себе купить что-нибудь получше. Честно говоря, у меня даже не было финансовой возможности снять здесь квартиру. Мне едва удавалось оплачивать аренду крошечной студии в центре города, в которой жила после колледжа. Но если повезет, с новым дипломом я найду работу и смогу остаться в доме, после того, как через несколько месяцев срок оплаченной бабушкой аренды закончится.

Поднявшись наверх в спальню, раздеваюсь, готовясь смыть запах пирога с кремом, больничного кафетерия и Доктора Мудака. Запрыгнув в душ, намыливаюсь шампунем и смеюсь от повторяющейся в голове картины, когда пирог приземляется ему на промежность. Представив, как весь остаток дня он ходит с пятном на ширинке, понимаю, что вся эта неприятная сцена того стоила. Может, я, правда, слишком долго жила с Кейт.

После душа вытираюсь полотенцем и вижу на телефоне сообщение от Дина.

Дин: Что на тебе?

Я: Полотенце.

Дин: Сексуально. Но я не имею в виду сейчас… я имею в виду сегодня.

Я: Ты такой метросексуал.

Дин: Метро — это современный мачо. Линси, мне нравится согласованность. Просто скажи, что ты наденешь.

Я: Думаю, черную юбку и ту блузку в горошек.

Дин: Ту, в которой ты выглядишь так, будто у тебя сиськи в цветной посыпке?

Я: Да.

Дин: Черт. Сегодня ты задействуешь тяжелую артиллерию.

Я: Я же сказала… мне нужно выпустить пар.

Дин: Понял… скоро встретимся.

Примерно через час бросаю последний взгляд в зеркало, пытаясь решить, готова ли я. Дин был прав, сказав, что я выкладываюсь по полной. Обычно я не придаю такого значения своему наряду, но сегодня все по-другому. Мне хочется, чтобы моя внешность отражала мои чувства. Теперь, закончив диссертацию, меня переполняет чувство выполненного долга, и я хочу показать это.

Эластичная черная юбка-карандаш с завышенной талией обтягивает бедра так, что я чувствую себя одной из семейства Кардашьян. Под прозрачную блузку в цветной горошек с длинными рукавами я надела черный шелковый топ, завершив образ черными сапогами на танкетке. Длинные каштановые локоны ниспадают свободными волнами, а карие глаза обрамляют ресницы с тройным слоем туши.

Растушевав красную матовую помаду, в последний раз смотрю на себя в зеркало.

Хорошо выглядишь, подруга.

Я, правда, чувствую себя симпатичной... нет, красивой. Как женщина на пути к степени магистра и настоящей карьере взрослого человека. Мир, наконец-то, мой.

Сегодня я не та милая лучшая подружка, которую легко не заметить. После того, как тот придурок вел себя днем, будто я была не более чем помехой, я полна решимости обрести хоть малую толику уверенности.

Взяв единственный имеющийся у меня клатч, который не выгуливали целую вечность, направляюсь вниз.

Глаза Дина расширяются, наблюдая, как я спускаюсь по лестнице, пока он нащупывает в карманах дубликат ключа от моего дома.

— Черт возьми, Линс. Выглядишь горячо. — Его голос более хриплый, чем обычно. Меня пронзает легкий трепет, потому что один из моих лучших друзей слегка взбудоражен моим образом.

— Спасибо!

Мои каблуки стучат по последним ступенькам, потом я касаюсь соснового пола и двигаюсь к столику в прихожей, где оставила большую сумку, которую обычно ношу с собой. Затем оглядываю Дина с ног до головы, отмечая, что его темно-каштановые волосы зачесаны назад, как у настоящего бизнесмена.

— Ты и сам неплохо выглядишь.

Дин одет в хитроумный хипстерский прикид, рубашка явно сшита на заказ, потому что идеально облегает его бицепсы и талию. Добавьте очки в темной оправе, серый галстук-карандаш, черные ботинки на шнуровке и джинсы с манжетами, и получите стиль Дина, который никак нельзя считать обыденным.

Он прислоняется к стене, пока я перекладываю бумажник из сумки в сверкающий клатч. Подняв глаза, вижу, как Дин осматривает меня с головы до ног.

— Напомни, почему мы перестали встречаться, — просит он низким и многозначительным голосом.

Я выдыхаю и, по-девчачьи хихикнув, качаю головой.

— Потому что ты был недостаточно хорош для меня.

Дин падает на дверь, изображая, будто его грудь пронзило ножом.

— Не говори такого, Линси. Я изменился.

Бросаю на него безразличный взгляд.

— Ты — мужик с гор, который всего два часа назад попросил меня стать твоей сводней.

— Это было до того, как я узнал, насколько горячо ты будешь сегодня выглядеть. — Его кокетливая улыбка вызвала бы в животе порхание бабочек, если бы он все еще нравился мне в таком смысле. — Ты же знаешь, скажи только слово, и я приползу к тебе в мгновение ока.

Он тянется, чтобы меня обнять, но я со смехом отталкиваю его.

— Ты только прошлым летом признавался в любви Кейт. Теперь хочешь провернуть со мной второй заход? Я пока не дипломированный психолог, но знаю достаточно, чтобы сообщить, что у тебя проблемы с личностными границами.

— Абсолютная ложь! — возражает он, а затем лезет в мою сумку и достает жвачку.

Я выхватываю у него сумку.

— Видишь? Проблемы с границами! Нельзя дружить с женщиной и пытаться с ней переспать. Тот факт, что у нас с тобой никогда не было секса, — единственная причина, по которой мы все еще друзья.

— Это жвачка, а не твои трусики. — Он с недовольным ворчанием засовывает жвачку в рот и жует.

Его ворчание заставляет меня переключиться с моего короткого, практически несуществующего романа с Дином, на Доктора Кретина, тоже большого любителя поворчать. Кровь во мне вновь вскипает, потому что все, что я могу представить, — это уничижительное выражение, с которым он смотрел на меня.

Ну и мудак.

И знаете, что? Держу пари, если бы я выглядела как Кейт, он бы проявил большую вежливость. Она забавная и отрывается как парень, но выглядит как чертова кинозвезда, так что в нее невозможно не влюбиться. Черт, даже Дин сумел бы разрядить обстановку. Этот мужчина способен охмурить даже бесполый камень!

Уточнение «бесполый», вероятно, было излишним для данной аналогии.

А я? Что делаю я? Пихаю себе в рот пригоршню пирога, как призовая телка. Может, поэтому я спала всего с несколькими парнями, хотя мне скоро тридцать.

Последнего звали Барри, он работал фармацевтом и каждый раз, когда кончал, выглядел так, словно в него стреляли.

Меня передергивает.

Неудивительно, что я не трахалась уже несколько месяцев. Если Барри — мой последний опыт, то ночь темна и полна ужасов.

Повернувшись на каблуках, натягиваю на лицо решительную улыбку.

— Готов, сводник?

Он тяжело вздыхает и в отчаянии осматривает меня еще раз.

— К вашим услугам.

Через полчаса мы сидим в баре «Биттер», одном из моих любимых мест в центре Боулдера. В свете красных ламп и деревянных акцентах в стиле кантри в нем чувствуется неспешная, хипстерская атмосфера. Нам с Дином удалось захватить два свободных стула в конце бара. Мы ковыряемся в миске с попкорном в ожидании второй порции выпивки, когда я заканчиваю свою душещипательную историю, произошедшую в кафетерии.

— Он фактически обвинил меня в синдроме Мюнхгаузена! — восклицаю я, когда бармен ставит перед нами напитки.

— Ваш IPA, сэр. А вот, мэм, ваш коктейль «Пестики и тычинки». — Бармен с закрученными усами разворачивается и, не оглядываясь, уходит.

Мое лицо вытягивается.

— Когда это я из мисс превратилась в мэм? — Высыпаю зернышки попкорна в ладонь и беру коктейль, чтобы сделать глоток. Обращение бармена серьезно омрачает ауру сексуальной богини, с которой я сюда вплыла. — Я теперь мэм?

Дин закатывает глаза.

— Заканчивай рассказ.

— Забыла, где остановилась… вот что бывает со старушенциями, — хмурюсь я.

— Линси, тебе двадцать семь. Ты не старуха. Так что же произошло после того, как он сказал, что ты нарушила социально приемлемое правило?

Я тяжело вздыхаю.

— В этом-то все и дело. Я без оглядки умчалась оттуда. Можешь поверить, что он так сказал? Среди тебя, меня и Кейт, кто самый социально ответственный?

— Ты, — мгновенно отвечает Дин.

— Вот именно! — восклицаю я и делаю еще глоток. — Я всегда веду себя ответственно. Стоит мне хоть раз поступить странно, например, несколько месяцев поработать над диссертацией в больничном кафетерии, что, кстати, не преступление, и это швыряют мне в лицо, — начинаю я снова бередить рану.

— Полная чушь, — подтверждает Дин.

— Кейт пробралась в шиномонтажную мастерскую, чтобы поработать, и вытащила оттуда горячего механика. Жизнь может быть так несправедлива.

— Знаю, — отвечает Дин и, схватив бокал, следует моему примеру.

— Я даже не понимаю, почему его так волновало мое присутствие. Казалось бы, доктору есть чем заняться. И готова поклясться, он хотел мой пирог. Ты бы видел, как тот на него смотрел.

— Ни один мужчина не расстраивается так из-за пирога. — Дин тянется за попкорном, и в его глазах появляется озорной блеск. — Уверена, что он не хотел чего-то другого?

Я пожимаю плечами, мой взор слегка затуманился от алкоголя.

— Он больше смотрел на пирог, чем на меня.

— Чушь собачья. — Он поворачивает мой стул так, что мои скрещенные ноги оказываются между его. — Линси, ты прекрасна. Я уже много лет говорю тебе, что ты самая горячая соседка. Почему ты сейчас так себя ведешь?

— У меня пирожковая задница. — Мой голос дрожит.

— У тебя нет пирожковой задницы! — сердито повышает голос Дин. — Я даже не знаю, что такое пирожковая задница. Однако ее у тебя, безусловно, нет. У тебя сексуальная задница, Линси… говорю тебе, когда ты сегодня вечером спустилась вниз, у меня встал.

Мои глаза загораются, и я не могу скрыть кривую ухмылку, беззастенчиво пялясь на его пах.

— Серьезно?

Он пожимает плечами.

— Я свинья, что тут скажешь?

— О-о-у, Дин. Ну вот, ты опять само очарование. — Повернувшись к нему, опускаю голову ему на плечо и тяжело вздыхаю. — Жаль, что я не умею быть очаровательной. Может, тогда, вместо угроз вызвать мне психиатра, мы с Доктором Мудаком оказались бы в постели.

— Не переживай об этом. Работу ты завершила, и тебе больше не придется туда возвращаться.

— Выпьем за это! — Я выпрямляюсь, чтобы с ним чокнуться.

Мы выпиваем.

— В следующем месяце после окончания университета, мне нужно сосредоточиться на поиске работы, чтобы не пришлось переезжать.

— Переезжать? — спрашивает Дин, в замешательстве хмуря брови. — О чем ты?

— Срок бабулиной аренды заканчивается через три месяца. Если я не найду очень хорошую работу, то не смогу остаться.

— Ты что, шутишь? — рявкает Дин, снимая очки и в отчаянии сжимая переносицу.

— Чего ты так злишься? — спрашиваю, наблюдая, как он напрягается всем телом.

Взор его шоколадно-карих глаз обращается ко мне.

— Я понятия не имел, что ты не можешь позволить себе этот дом. Почему ты не поговорила со мной?

— Поговорила с тобой о чем?

— О своих финансах! Я помог бы тебе выгодно вложиться, и тебе удалось бы получить прибыль и прожить еще несколько месяцев. Может, даже год.

Я смеюсь над этой идеей. Дин — биржевой маклер-самоучка. Он унаследовал кучу денег от своего деда, и вместо того, чтобы часть их вложить в университетское образование, накупил кучу книг и узнал все, что мог, о покупке и продаже на фондовом рынке. Рискнув всем на бирже, это окупилось с лихвой. Он забыл, каково это — жить на грани банкротства.

— Дин... во-первых, мы с тобой не говорим о деньгах. А во-вторых, у меня нет таких денег, с которыми ты привык работать. У меня даже наличных практически нет. Я не работаю уже три года, так откуда взяться деньгам на аренду?

— Ну, я все равно мог бы тебе помочь, — рычит он. — Не могу поверить, что тебе придется переезжать.

Я пожимаю плечами и успокаивающими движениями растираю ему спину.

— Дин, все в порядке. Я не расстроена. Если мне придется переехать, значит, так тому и быть. Я люблю бабушкин дом, но я знала, что это, вероятно, временно.

Дин хмуро смотрит в пиво и снова надевает очки.

— Сначала Кейт переезжает, теперь ты.

— О-о-у, — воркую я и тянусь, чтобы прижать кончик пальца к ямочке на его щеке. — Кто-то привязался к своим двум неподружкам?

Он качает головой и криво ухмыляется.

— Я не привязался. Честно говоря, я буду рад от тебя избавиться. Мне надоело быть твоим мастером на все руки, особенно когда постоянно утверждаю, что я рукожоп.

— Я тоже тебя люблю. — Я улыбаюсь ему, и он борется с ответной улыбкой. — Давай закажем мясное ассорти. Полагаю, ты проголодался.

— Возьмем с инжирным вареньем. — Дин хмурится и бросает взгляд вдоль стойки, пытаясь привлечь внимание бармена, который в данный момент увлечен разговором с грудастой блондинкой. Даже с сиськами в посыпку для бармена-хипстера я невидима.

Краем глаза Дин замечает что-то позади меня и переводит взгляд туда.

— Вот дерьмо, — бормочет он себе под нос, глядя в сторону двери.

— В чем дело?

— Че-е-ерт, — шипит он и быстро делает еще глоток пива, поправляя на шее галстук.

— Кого ты увидел? — Я оборачиваюсь и смотрю через плечо.

— Не смотри, потому что это будет очевидно, — рычит Дин и хватает меня за руки, разворачивая на стуле лицом к себе. — Только что вошел мой самый важный клиент.

— Значит, какой-то толстосум, — со знанием дела констатирую я.

Дин в основном работает с собственными инвестициями, но после того, как стало известно о его навыках Человека Дождя, несколько крупных бизнесменов Боулдера наняли его как независимого консультанта. Я видела его с клиентами всего два раза, и зрелище мне ужасно не понравилось. Он превращается в целующего задницу робота, и мы с Кейт безжалостно дразним его по этому поводу.

— Прошу, Линси, будь умницей. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Дин наклоняется ближе и шепчет мне на ухо: — Это Макс Флетчер. Он владеет половиной Боулдера и стоит больше ста миллионов. Ему еще нет и сорока!

— Сто миллионов? — громко шепчу, сумма даже больше, чем я себе представляла. — Он срет четырнадцатикаратным золотом или типа того?

— Ш-ш-ш, — от громкости моего голоса глаза Дина широко распахиваются.

— Интересно, его боксеры инкрустированы бриллиантами? — хихикаю, зная, что алкоголь заставляет меня мыслить больше как Кейт.

— Линси, перестань смеяться! — В панике Дин хватает горсть попкорна и, прежде чем встать, запихивает ее мне в рот.

— Мистер Флетчер, я так рад вас видеть, — говорит он тем ужасающе надменным тоном, каким разговаривает обычно.

Я пытаюсь прожевать кляп из попкорна, который Дин только что засунул мне в рот, но в горле застревает зернышко. Широко раскинув руки, падаю на барную стойку и готовлюсь к неминуемой смерти. Дин рассеянно похлопывает меня по спине, потому что я кашляю и хриплю, но его удары не помогают. Я бью себя в грудь, чтобы не задохнуться, и тянусь за бокалом, который, к сожалению, пуст.

Хватаю пиво Дина, но как только золотистая жидкость попадает на язык, меня чуть не выворачивает от ужасного вкуса. Срань господня! Кейт права, пиво IPA на вкус, как яд! Морщась от отвращения, с силой проталкиваю жидкость в глотку и делаю большой глоток очищающего воздуха. С жалобным всхлипом машу руками перед лицом и высматриваю салфетку. Мистер Усатый Бармен все еще по уши в блондинке, так что мне приходится вытирать капли с подбородка тыльной стороной ладони.

Когда ко мне, наконец, возвращается некое подобие самообладания, я поворачиваюсь и сердито смотрю на Дина.

— Твое пиво на вкус как задница скунса.

Дин издает болезненно фальшивый смешок, смотрит на своего клиента и, закатив глаза, отвечает:

— Простите мою подругу. Она не ценит деликатного вкуса хорошего IPA. Я пытался ей объяснить, что вкус хмеля — на любителя, но сами знаете, как это бывает. — Он качает головой и самоуничижительно улыбается, поворачивая мой стул лицом к мужчине, с которым разговаривает. — Мистер Флетчер, это моя хорошая подруга, Линси Джонс. Линси... познакомься с мистером Флетчером.

— Зовите меня Макс, — говорит мужчина с доброй мальчишеской улыбкой, протягивая мне руку. Он высокий, стройный, со светлыми волосами и дружелюбными голубыми глазами. Кукла Кен с золотистым загаром и телом пловца. На его лице появляется беспокойство. — Вы в порядке? Казалось, будто вы умираете.

Я печально улыбаюсь.

— Мгновение я висела на волосок от смерти.

Дин натянуто хохочет, и я одариваю его хмурым взглядом. Он смеется так сильно, что видны коренные зубы.

— Это мой друг, Джош, — говорит Макс, привлекая мое внимание к крупному мужчине, который неожиданно появляется в поле моего зрения.

Когда поворачиваюсь к нему, мое лицо искажает странная, болезненная усмешка, отчасти потому, что я все еще не оправилась от столкновения со смертью, но в основном потому, что смотрю в гневные глаза Доктора Мудака.

Звучит зловещая музыка из «Челюстей».

Макс отпускает мою руку, и прежде чем я успеваю ее отдернуть, ее уже сжимает сердитый доктор по имени Джош? Это имя слишком человеческое, чтобы принадлежать такому, как он. Оно бы лучше подошло спасателю, который в свободное время любит серфить. А не какому-то заносчивому засранцу, который злится на людей за то, что они едят пироги.

Его большая рука поглощает мою. Теплая ладонь и длинные пальцы вызывают тревожную дрожь, пробегающую по телу до самых пальцев ног. Когда мой взгляд возвращается к его лицу, он оглядывает меня с головы до ног.

Может, он меня не узнает.

Но как только тот открывает рот, я понимаю, что глубоко ошибаюсь.

— Я так понимаю, у тебя большой опыт в дегустации задниц скунса? — громыхает баритон Джоша.

Дин и Макс усмехаются над попыткой придурка пошутить, а я, прищурившись, смотрю на него.

— Попробовал одну задницу — попробовал все, — огрызаюсь я.

Стоп. Какого хрена я только что сморозила?

Быстро моргаю и, заикаясь, говорю:

— То есть, не то, что бы я пробовала задницы...

— Я понял, — холодно перебивает Джош, на его лице не отражается ни капли веселья. — Ты эксперт в дегустации задниц.

— Я не эксперт в дегустации задниц! — бормочу я, и мое лицо вспыхивает от смущения. — Такого эксперта даже не существует.

— Похоже, если бы существовал, у тебя бы в этом был исключительный талант. — В глазах горячего доктора пляшет веселье, он нависает надо мной во всей своей пугающей, нелепо-идеально-пропорциональной славе.

Он... флиртует со мной? На мгновение задумываюсь, пялясь на него, и неохотно признаю, что без униформы он еще красивее.

Сегодня жизнь очень жестокая сучка.

— Почему, черт возьми, ты считаешь, у меня будет исключительный талант в дегустации задниц? — Я спускаюсь со стула, желая получить некоторое преимущество. К сожалению, даже на каблуках я все еще нахожусь на уровне его груди.

Дурак-гигант-засранец-доктор с очень длинными, красивыми пальцами.

— Извините, — вмешивается Макс, когда мы с придурком обмениваемся убийственными взглядами. — Но вы знаете друг друга?

Я стискиваю зубы.

— Можно и так сказать.

Доктор смеется.

— После сегодняшнего дня я знаю достаточно.

— Боже праведный. — Я облизываю губы, какой же он самодовольный. — Хочешь сказать, мне теперь нельзя сидеть и в общественном баре?

Он вызывающе выгибает бровь.

— Зависит от того, будешь ты хорошей девочкой или плохой.

То, как он смотрит мне в глаза, говоря «плохая девочка», снова вызывает во мне тревожную дрожь. Клянусь, мне хочется отшлепать себя за то, что я так слаба в его присутствии.

Отшлепать себя? Что, черт возьми, со мной не так? У меня что, припадок?

Открываю рот, чтобы ответить, но решаю сдержаться, потому что этому парню не нужно знать, как он меня задевает. Этого тот и добивается. Хочет, чтобы я устроила сцену и снова потеряла самообладание. Потому что до его прихода я была абсолютно спокойна, не испытывая ни капли нежеланной горячности.

Дерьмо. Он все еще держит меня за руку.

Нахмурившись, пытаюсь вырвать ладонь из его хватки. В ответ он напрягает руку, в его глазах пляшет веселье, как у самодовольного Доктора Мудака, коим тот и является.

Издаю странный звук и снова пытаюсь отдернуть руку. Он притягивает меня ближе, я спотыкаюсь и лечу вперед, и, чтобы не упасть, левой ладонью упираюсь в его грудь. Мышцы под черным пиджаком твердые, как камень, бледно-голубая рубашка расстегнута, обнажая гладкую и, скорее всего, мускулистую грудь. В ноздри бьет пряный лосьон после бритья, и я нервничаю, ощущая в ногах дрожь.

Его взгляд блуждает по моему декольте, и, не говоря ни слова, он касается пряди моих волос, пока я, затаив дыхание, жду его следующего движения.

Я почти растекаюсь лужицей у его ног, пока не понимаю, что придурок только что вытащил из моих волос зернышко попкорна и с презрением бросил его на пол бара, будто нашел пылинку на своей девственно чистой каминной полке.

Дразнящим голосом он спрашивает:

— Надеюсь, это не твоя заначка.

Наконец, он отпускает меня.

— Простите моего друга Джоша, — говорит Макс. — Боюсь, у него хроническое мудачество. Но, к счастью, он доктор и занимается поиском лекарства от этой болезни.

Доктор Мудак, он же Джош, натянуто улыбается, но не отрывает глаз от меня, между нами втискивается Дин и, загородив меня собой, шепчет:

— Это тот парень из кафетерия?

Я киваю, стиснув зубы, и сердито смотрю на раздражающего человека, о котором идет речь.

— Нам пора уходить, — решительно говорю я.

Прежде чем выставлю себя еще большей дурой, чем уже есть. Почему этот мужик портит все хорошее, что со мной сегодня случается?

Дин выдыхает и, кажется, пытается подобрать слова.

— Черт, я, гм…

Макс прерывает взволнованного Дина.

— Что же, Дин, похоже, этим двоим нужно наверстать упущенное. Не возражаешь, если я угощу тебя выпивкой? Мне бы хотелось обсудить с тобой кое-какие бизнес-идеи, а с виски говорить о делах всегда веселее.

Макс обхватывает Дина за плечи и ведет его вдоль барной стойки, останавливая через несколько мест от нас. Дин бросает на меня извиняющийся взгляд, умудряясь одними губами произнести «Прости!», прежде чем бросить меня на произвол судьбы.

Тяжело вздохнув, я опускаюсь на стул и смотрю на бармена. Третий бокал мне нужен больше, чем следующий вдох. Поразительно, но Доктор Мудак занимает опустевший стул Дина.

— Когда мы только вошли, я уж думал проделать с тобой прием Геймлиха. — Его голос звучит так же напыщенно и высокомерно, как и в кафетерии. Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Потом я понял, кто ты, и решил, что ты, вероятно, притворяешься.

Я стискиваю зубы до хруста и смотрю прямо перед собой.

— Ты меня даже не знаешь.

Он поворачивается на стуле лицом ко мне.

— Я знаю, что ты любишь больничные кафетерии и, по-видимому, дегустируешь задницы. Для общей оценки этого достаточно.

Я широко распахиваю глаза.

— Боже, какой же ты самовлюбленный! Не пойму, у меня живот сводит из-за тебя или из-за ужасного пива... но если бы мне пришлось решать, я бы выбрала первый вариант.

Глаза доктора загораются весельем.

— Ну вот, опять притворяешься больной.

— Заткнись, — восклицаю я и хлопаю по стойке, чтобы привлечь внимание бармена. Наконец, он поднимает глаза и, извинившись, отлипает от блондинки.

— Что вам принести? — тянет бармен, явно раздраженный тем, что я его прервала.

— Еще «Пестики и тычинки», пожалуйста.

Доктор Мудак тихо посмеивается рядом со мной.

— Я буду виски. Чистый. И запишите ее напиток на мой счет. Сегодня я испытываю желание заняться благотворительностью.

Я резко поворачиваю голову к нему.

— Мне не нужна твоя благотворительность, приятель. Вообще-то, я стараюсь забыть, что мы с тобой встречались.

Он борется, чтобы скрыть свое удовольствие.

— Теперь у тебя амнезия? С каким недугом ты столкнешься в следующий раз?

Тихое рычание рвется вверх по моему горлу.

— Слушай, в чем твоя проблема? Просто ищешь кого-то, чтобы мучить ради удовольствия? Разве у тебя нет пациента, которого нужно убить или чем ты там занимаешься?

Внезапно его веселье исчезает, а глаза превращаются в узкие щелочки. Атмосфера меняется, и я могу поклясться, что освещение вокруг становится более красным. Открываю рот, чтобы извиниться, но бармен ставит перед нами напитки. Не говоря ни слова, Джош хватает стакан и одним махом опрокидывает янтарную жидкость.

Он кивает бармену, чтобы тот налил еще. Крепче сжимает пустой стакан, мускулы на его квадратной челюсти играют, пока он наблюдает, как бармен наливает ему еще порцию. Как только он заканчивает, Джош встает и уходит, даже не оглянувшись ни на меня, ни на бармена.

Какого черта только что произошло?

В одну минуту он атакует меня в полную силу с намеком на кокетливое веселье в голосе, а в следующую — полностью отключается и замолкает? Неужели моя шутка настолько ужасна?

Почему я вообще пытаюсь понять, что сделала плохого человеку, ведущему себя как социопат?

С другой стороны, несмотря на то, что этот парень обо мне думает, я неплохой человек. На самом деле, обычно я довольно добрая, когда со мной не обращаются как с капризным ребенком, нуждающимся в порке.

Ну вот, опять я про порку! Боже, мне нужно потрахаться!

Тяжело вздохнув, роюсь в сумочке в поисках телефона.

Вечер оборачивается такой же катастрофой, как и день. Я открываю приложение Uber, собираясь отправиться домой и свернуться калачиком в своей постели.

— Линси, что ты делаешь?

Я возмущенно фыркаю.

— Вызываю Uber.

— Ты не можешь уйти! Мы празднуем! — Дин падает на пустой стул.

— Ничего подобного. Ты подлизываешься к тому чуваку, а мне надирает задницу Доктор Мудак, — возражаю я, пытаясь стряхнуть с себя руку Дина. Засранцу должно быть стыдно за то, что он меня бросил. — Я хочу домой.

— Нет, Линс, — стонет Дин, широко распахивая умоляющие карие глаза. — Ты пока не можешь уйти. Макс хочет поговорить со мной о местной пекарне, в которую, по его мнению, я должен вместе с ним вложить деньги. Он полагает, что мы можем получить франшизу и выйти на национальный рынок. Это именно то вложение, что я искал, а Макс — именно тот партнер, который мне для этого нужен. Пожалуйста, не уходи. Сядь с нами и выпей… может, ты неправильно поняла Джоша. Макс говорит, что они знакомы с детства, а Макс никогда бы не стал дружить с козлом.

Я бросаю на Дина недоверчивый взгляд.

Он кокетливо надувает нижнюю губу, что абсолютно никак меня не трогает.

— Мне нужен всего час.

— Час? — стону, прижимая ладонь ко лбу. — Я уже сгорбилась от груза дерьма, который свалил на меня этот мудак. Он меня достал, и я не хочу сидеть с ним целый час.

— Ничего подобного. Говорю тебе, Линси. Мне кажется, ты ему нравишься. — Дин игриво шевелит бровями. — Но что еще более важно, с Максом трудно встретиться лицом к лицу, а сейчас его, кажется, тянет на разговор.

— Серьезно, Дин. Иди и поговори с ним. В этом деле я тебе не нужна.

— Знаю. Но сегодня у тебя важный вечер, и ты не вырядилась бы так, только чтобы вернуться домой. — Он пристально смотрит на меня умоляющим взглядом. — Гигантское мясное ассорти и вся выпивка за мой счет. А потом, как только мы здесь закончим, я твой до конца ночи.

Я смотрю на его извиняющееся, полное надежды лицо. Он выглядит таким отчаявшимся.

Черт возьми, у меня серьезный финансовый кризис, и я ни за что на свете не могу отказаться от мясного ассорти.

— Обещаешь, что это займет всего час?

— Один крохотный часик! — Он кокетливо подмигивает.

Чувствую, я очень об этом пожалею.