Минутку, пожалуйста

Глава 18

Джош

— Не могу поверить, что у тебя будет ребенок, — говорит Макс, его лицо над стаканом виски выражает смесь шока и, возможно, веселья, прежде чем он делает укрепляющий глоток. — Из всех людей. То есть… с трудом представляю, как ты прорываешься сквозь оболочку робота, чтобы заняться сексом с женщиной, не говоря уже о сексе без презерватива.

— Мы использовали презерватив, — бормочу я, оглядывая бар, чтобы убедиться, что никто не находится в пределах слышимости.

Мы с Максом в баре в центре города, в середине дня, прильнули к стойке, как пара горожан. У меня ночные смены уже две недели подряд, это мой первый выходной и одиннадцать утра — единственное время, когда Макс мог со мной встретиться. И сказать единственному оставшемуся у меня другу, что я скоро стану отцом, казалось новостью, которую лучше всего сообщить лично. За виски. Утром.

— Значит, презерватив порвался? — спрашивает он, все еще качая головой, пока обрабатывает атомную информационную бомбу, которую я только что на него сбросил.

— Был просрочен, — отвечаю я, пожимая плечами.

— Черт. — Макс проводит рукой по светлым волосам. — И теперь она живет с тобой?

— Ага.

— И вы спите вместе?

— Да, мы спим вместе, — отвечаю я, мгновенно вспоминая несколько случаев за последние две недели, когда мы с Линси занимались сексом.

Черт, было здорово.

Более чем здорово.

Что поражает, потому что с моими ночными сменами, у нас есть только небольшие промежутки времени по утрам, когда мы видимся друг с другом.

Но мы очень хорошо используем это время. Так хорошо, что даже не успеваем полюбезничать, прежде чем Линси набрасывается на меня, как только я переступаю порог. Честно говоря, мы заслуживаем медаль за то, что в течение двух недель трахались на кухне, в гостиной, в прачечной и даже на обеденном столе.

А на днях утром случился эпизод, когда я пришел домой и застал ее в душе... ласкающей себя. Я был недоволен.

Было чуть больше семи утра, когда я вернулся домой после особенно изнурительной ночи в отделении неотложной помощи.

В большинстве случаев после трудной смены я заваливаюсь в одну из дежурок, слишком опустошенный, чтобы ехать домой. Но мне нужно было попасть домой. Я жаждал этого. Хотел быть в своем доме, в своей постели или сидеть на дерьмовом диване Линси, доедая то, что не успела съесть она, и спотыкаться о ее дурацкие туфли. Кроме того, секс, который ожидает меня дома, делает эту поездку намного более привлекательной.

Войдя в дом, я огляделся, удивляясь, почему Линси не готовит кофе в нижнем белье, как обычно. Нахмурившись, я направился по коридору, шум работающего в моей ванной душа, становился все громче. Из-за разницы в рабочих графиках мы с Линси не ночевали в одной комнате после семейного ужина.

Почему перед работой она решила воспользоваться моим душем, а не своим?

Когда я подошел ближе, сквозь шум бегущей воды послышалось слабое жужжание. Стиснув зубы, прошел через спальню и завернул за угол, чтобы заглянуть в ванную.

Сквозь запотевшее стекло, я увидел на скамейке в душевой кабинке Линси, ее глаза были закрыты, ноги широко расставлены, она стонала от движений вибратора на ее клиторе.

Несколько минут я молча слушал, как ее затрудненное дыхание эхом отражается от кафельных стен. Мой член в форменных штанах стал утолщаться.

Я был в равной степени раздражен и чертовски возбужден.

— Что ты делаешь, Джонс? — спросил я твердым голосом, стоя всего в паре метров от двери кабинки.

Ее глаза распахнулись, и она тут же отдернула вибратор от бедер.

— Ты опоздал, — отозвалась она хриплым от желания голосом.

Я опустил голову, пригвождая ее сердитым взглядом.

— А ты времени зря не теряла.

Она втянула губу в рот и сомкнула ноги.

— Хотела сделать тебе сюрприз, когда ты вернешься домой, и позволить использовать это на мне. — Она протянула мне вибратор, словно предложение мира. Ее лицо приобрело виноватое выражение, когда она добавила: — Но ты слишком задержался и...

— Ты решила начать без меня, — закончил я ее мысль, прищурившись. — Я думал, мы обсуждали эксклюзивность наших отношений пару дней назад.

Я стянул через голову рубашку и бросил ее на пол.

— Да, — ответила она, лаская глазами мою грудь, пресс и пах, пока я поглаживал член через штаны. Она откашлялась и добавила: — Я же сказала тебе после битвы за Тиндер-2020, что не собираюсь даже и мечтать о том, чтобы быть с кем-то, пока мы спим вместе.

Я наклонил голову и уставился на нее сквозь запотевшее от пара стекло, одновременно снимая штаны и отбрасывая их в сторону. Она встала, прижав руку к стеклу, и с открытым ртом уставилась на мой член.

— Эксклюзивность означает, что все твои оргазмы — мои, Джонс, — выдавил я глубоким и властным голосом.

Она облизнула губы и посмотрела на меня из-под полуприкрытых от желания век.

— Не знала, что это относится и к устройствам на батарейках.

— Это относится даже к твоей руке, — твердо заявил я, открывая дверцу и входя в кабинку. — И твоим гребаным снам.

Я сжал член в кулак, глядя на ее пышное, обнаженное тело всего в метре от меня. Ее щеки раскраснелись от возбуждения, а розовые соски затвердели от прохладного воздуха.

— То, что ты живешь здесь со мной, спишь со мной, означает, что все твое удовольствие исходит от меня.

Она улыбнулась и подняла подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Не слишком ли мы самовлюбленные?

Я медленно покачал головой.

— Я не нарцисс. Я Джонсист. И только я буду дарить тебе удовольствие. Поняла?

Она кивнула.

— А теперь сядь на скамейку и раздвинь ноги, чтобы я мог показать тебе, насколько неполноценна твоя гребаная игрушка.

Голос Макса прерывает мою прогулку по тропе памяти:

— Значит, ты все время занимаешься сексом, но не состоишь в отношениях?

— Все верно. — Делаю большой глоток и держу алкоголь во рту, прежде чем проглотить, чтобы почувствовать ожог, потому что, черт возьми, теперь, когда мы говорим о сексе, все, чего я хочу, это поехать домой и заняться сексом.

Макс поворачивается на табурете и, опершись локтем о стойку бара, пялится на меня, открыв рот.

— Как ты можешь жить и спать с женщиной, которая носит твоего ребенка, и не иметь с ней никаких отношений? Это очень похоже на отношения.

— Нет, — отвечаю я, пожимая плечами. — Мы разделяем чувства и желания.

— Только не она. — Макс понимающе качает головой. — Для нее это долго не продлится.

От его тона я хмурюсь. То есть, конечно, все понимаю. Честно говоря, сначала я был настроен скептически. Вот почему всю прошлую неделю постоянно спрашивал Линси, уверена ли она, что хочет этого, и та непреклонно подтверждала, что да, обычно прямо перед тем, как засунуть мой член себе в рот.

Но она, кажется, хорошо с этим справляется. На самом деле, выглядит более спокойной, чем когда-либо, да и я тоже. Даже медсестры бросали на меня странные взгляды на этой неделе, потому что я был в приподнятом настроении. Регулярный секс — беспроигрышный вариант для нас обоих.

— Макс, ты не понимаешь. Раньше мы вцеплялись друг другу в глотки, а теперь ладим гораздо лучше. И Линси непреклонна в том, что не хочет серьезных отношений, потому что они помешают ее карьере.

Он недоверчиво смеется.

— А ребенок не помешает?

Я бросаю на него бесстрастный взгляд.

— С ребенком у нее нет выбора, Макс. Но со мной есть.

— Что ж, для тебя это очень хорошо. — Он поднимает бокал. — Ты никогда не принадлежал к тому типу парней, кому нравятся отношения, и это стало фактом задолго до того, что случилось в Балтиморе.

Я стискиваю зубы от его резкого замечания. Ненавижу, когда все всегда возвращается к Балтимору. Мои родители и Макс — единственные, кто знает подробности тех мрачных дней, и большую часть времени я жалею, что рассказал им.

Но Макс прав насчет отсутствия у меня теплых чувств к отношениям. Женщины были мне важны только для физической связи. В подростковом возрасте мое внимание было сосредоточено на школе, потому что я всегда знал, что хочу стать врачом, и ничто не помешало бы в достижении моей цели.

Если бы не то, что случилось пару лет назад.

Макс отвлекает меня от мыслей, задавая вопрос:

— Как думаешь, может, Линси и этот ребенок могли бы… ну, не знаю... исцелить тебя?

— Исцелить меня? — рявкаю я, мои плечи напрягаются. — Я что, болен?

— Ты знаешь, о чем я говорю, — отвечает он настороженно. — После всего, что произошло с Джулианом, не думаешь, что это может быть твоим…

— Вторым шансом? — огрызаюсь я, заканчивая его предположение хриплым от гнева голосом. — Не упоминай имени Джулиана, ладно? Его больше нет. И это моя вина, а он даже не был моим ребенком, чтобы налажать с самого начала. Так что нет, этот ребенок — не мой второй шанс. Эти две ситуации совершенно разные. Мы с Линси — это просто... ситуация, о которой я позабочусь.

Макс качает головой, его глаза полны печали.

— Джош, вы с Линси — больше, чем просто ситуация.

— Перестань, ладно? Мне этого от тебя не нужно. — Я достаю из бумажника деньги и бросаю их на стойку. — Ты — единственный друг, с которым я разговариваю. Не заставляй меня сожалеть об этом, приятель.

Он поднимает руки в знак поражения и одаривает меня улыбкой, которую мне очень хочется стереть с его лица.

— Прости, хорошо? Я здесь ради тебя, Джош. Что бы тебе от меня ни понадобилось.

Я сжимаю переносицу.

— Мне нужно, чтобы ты был таким другом, который напоит меня и скажет, что все будет хорошо.

Его губы растягиваются в широкой улыбке.

— Хорошо, что это моя специальность.

Было уже больше пяти, когда Uber высадил меня перед домом. Мы с Максом весь день играли в бильярд и пили виски, так что ехать домой самому было не очень хорошей идеей.

Половина дня оказалась приятной, как только мы избавились от тяжелых разговоров. Я и понятия не имел, как сильно нуждался во встрече с другом.

Когда переступаю порог, меня встречает дразнящий аромат ужина. Открыв на кухне духовку, украдкой заглядываю внутрь. На сковороде готовится лазанья. Таймер показывает пятьдесят минут.

Таймер — это хорошо, Джонс. Таймер означает отсутствие пожара, обожженных рук и несчастных случаев, из-за которых я теряю рассудок.

Я иду по коридору, следуя на звук музыки кантри, льющейся из ванной для гостей. Останавливаюсь и прижимаюсь ухом к двери, чтобы убедиться, что слышу движение.

— Трахни меня глубоко и жестко. Хочу, чтобы этот длинный, толстый член, от которого я становлюсь чертовски мокрой, достал до самой матки.

Мое давление взлетает до небес. С колотящимся у горла сердцем толкаю дверь. Но когда мой затуманенный взгляд находит фокус, единственным человеком в комнате оказывается Линси — в ванне, покрытая пузырьками, за исключением высунувшихся из воды рук, в которых она держит книгу в мягкой обложке.

— Господи! — восклицает она, чуть не роняя книгу, но успевает вовремя перехватить, прежде чем та полностью погрузится в воду. — Джош, ты меня до смерти напугал.

Я осматриваю ванную, нуждаясь в подтверждении, что с ней никого нет. Шагаю к туалетному столику, выключаю Bluetooth-динамик, останавливая музыку и пытаясь перезапустить свое сердце.

— С кем, черт возьми, ты здесь разговаривала? — Образ Линси, говорящей непристойности другому парню — на месте которого, как мне не ненавистно это признавать, я представлял Дина, — резко отрезвляет меня.

— Я разговаривала с орешком, — парирует она, поворачиваясь, чтобы положить книгу на круглый деревянный табурет рядом с ванной. Она откидывает назад выбившиеся из беспорядочного пучка волосы и бросает на меня сердитый взгляд. — Не объяснишь, почему решил ворваться сюда и напугать меня так, что я чуть не описалась в ванной?

Я неловко мнусь перед ней.

— Я... мне показалось, здесь кто-то есть.

Она хмурит брови.

— Ты думал, я прошу кого-то достать до моей матки?

Я отшатываюсь от этого воспоминания.

— По ту сторону двери это звучало плохо, ясно?

Она закатывает глаза и погружается в пену, опуская руки на бортики ванны, вода с них капает вниз в сток каменного ложа.

— В моей книге для беременных написано, что орешек теперь слышит, поэтому с малышом неплохо бы разговаривать, чтобы он привыкал к звуку моего голоса. Я говорила вслух всю неделю. Налаживала связь.

Я закрываю глаза и провожу рукой по волосам.

— И ты решила, что чтение эротического романа, — я наклоняюсь, чтобы поднять влажную книгу в мягкой обложке, — Мерседес Ли Лавлеттер будет хорошим выбором?

— Это псевдоним Кейт, — гордо восклицает она, от волнения расплескивая воду через край. — И ребенок все равно не поймет слов, так что, на самом деле не имеет значения, что я читаю, главное, чтобы он слышал мой голос.

Я качаю головой и открываю книгу, при чтении небольшого отрывка мои глаза расширяются.

— Эту книгу написала твоя подруга Кейт?

Порочная улыбка расползается по ее лицу.

— Это был бестселлер по версии «Нью-Йорк Таймс».

Мои брови поднимаются, и я переворачиваю книгу, чтобы прочитать аннотацию на обложке.

— Извращенное дерьмо, — констатирую я, садясь на табурет и листая страницы. — Ты увлекаешься таким?

Линси хихикает.

— Возможно.

Я пристально смотрю ей в глаза.

— Не хочешь объяснить подробнее?

Она прикусывает губу, и одно это маленькое действие вызывает у меня желание вытащить ее из ванны и трахнуть на туалетном столике. Но я отбрасываю эти мысли и сосредотачиваюсь на ее губах, когда она говорит:

— Ну, очевидно, мне нравится, когда ты шлепаешь меня, и немного грубой игры — это своего рода кайф. Но все, что касается анальных пробок или анального чего-нибудь… я пас. — Она морщит носик и вздрагивает. — Хотя я бы не возражала, если бы меня время от времени связывали.

Приоткрыв рот, смотрю на нее.

— Как мне узнать, говорит ли это настоящая Линси или гормоны беременности?

Она слегка пожимает плечами.

— Думаю, тебе придется остаться и выяснить это самому.

При ее словах я хмурюсь, потому что в глубине души боюсь, что это соглашение не может длиться вечно. Она не будет счастлива только с частью меня. В конце концов, ей захочется большего, а, поняв, что я не в состоянии ей этого дать, она уйдет.

Линси выхватывает книгу из моих рук и швыряет ее через всю комнату, сосредотачивая внимание на мне.

— Почему бы тебе не присоединиться ко мне в ванне, и мы сможем разыграть нашу собственную эротическую сцену?

Она игриво шевелит бровями, и все мысли о будущем исчезают, когда член напрягается в джинсах. Не колеблясь, встаю и снимаю рубашку, еще больше возбуждаясь от выражения ее лица, пока она наблюдает, как я самозабвенно раздеваюсь. Потом вхожу в ванну и опускаюсь на противоположном конце. Пока я устраиваюсь, вода переливается через край и стекает в каменное ложе.

— Черт, как же приятно, — стону я, откидывая голову на выступ позади и вытягивая ноги по обеим сторонам задницы Линси. — Я никогда не пользовался ванной.

— Шутишь? — восклицает она, карие глаза расширяются от шока. — Это моя любимая комната в доме. Душевые струи из потолка чертовски крутые, бро.

Мои губы дергаются.

— Бро? Ты теперь рэпер?

Она пожимает плечами.

— Я просто хочу сказать, она гораздо лучше, чем в моей прежней берлоге.

— Это все Макс, — отвечаю я со вздохом. — Он тесно сотрудничает с одним подрядчиком и дизайнером интерьеров. Они реставрируют старые дома по всему Боулдеру и продают их с огромной прибылью. Перед тем как переехать сюда два года назад, я около года жил в его квартире над пабом на Перл-стрит, пока этот дом не был готов.

— Правда? — спрашивает Линси, играя с пузырьками на поверхности воды. — Мы с друзьями все время тусовались в пабе на Перл-стрит. Кейт, Майлс, Сэм, Дин. Странно, что мы тебя там не встречали.

При упоминании Дина поджимаю губы, но опускаю подбородок в воду, пытаясь заглушить собственнические мысли.

— Я нечасто бывал в той квартире. Все время пропадал в больнице.

Линси прищуривает глаза и опускает руки под воду. От касания ее пальцев к моим ногам, член твердеет.

— Ты проводишь в этом доме больше времени, чем я предполагала.

Я сардонически изгибаю бровь и хватаю ее ногу, притягивая к себе на колени, чтобы помассировать подушечки.

— Разве это проблема?

Ее глаза закрываются, и она откидывает голову на бортик.

— Это твой дом.

— Но? — допытываюсь я.

Она открывает глаза и смотрит на меня.

— Но когда ты впервые настоял, чтобы я переехала сюда, то представил все так, будто…

— Будто живу в больнице?

Она кивает.

Я пожимаю плечами.

— Видимо, мне нравится быть рядом с тобой, Джонс. — Я щиплю ее за большой палец, и она извивается. — Что очень удобно, учитывая, что у нас будет ребенок и все такое.

— И все такое, — повторяет она, и то, как ее глаза превращаются в щелочки и легкая усмешка, дразнящая губы, заставляет меня волноваться, что ее мысли блуждают там, где не должны.

— Уверена, что все еще хорошо с этим справляешься? — спрашиваю я, пристально наблюдая за ней, цинизм Макса снова поднимает свою уродливую голову в моем сознании.

— Хорошо справляюсь с чем? — невинно спрашивает она.

Говори конкретно. Убедись, что она понимает.

— Что между нами только физическая связь.

— Да, Джош. — Она закатывает глаза и раздраженно выдыхает. — Я же говорила тебе, что хочу сосредоточиться на работе, и понимаю, что ты не парень для отношений. Условия соглашения о просто сексе предельно ясны. Мы друзья.

— Друзья, — повторяю я, внимательно наблюдая за ней.

— Друзья, у которых родится незапланированный ребенок. — Она пожимает плечами. — Не сильно отличается от того, как я жила с Дином.

Я мгновенно напрягаюсь.

— Лучше не говори, что ты трахалась с Дином до того, как переехала ко мне.

— Боже, нет! — восклицает она со смехом. — Успокойся, ладно?

Я прищуриваю глаза.

— Ты говорила, вы раньше встречались.

— Но у нас никогда не было секса, — насмешливо отвечает она. — Остынь. Ты опять смотришь на меня, как на чокнутую девицу из больничного кафетерия.

Я сжимаю губы и расслабляюсь, когда образы ее, работающей там изо дня в день, наводняют мой разум.

— Иногда я скучаю по той чокнутой девице.

Ее брови приподнимаются.

— Она прямо здесь, читает непристойные книжки своему животику.

Линси наклоняет голову и с любопытством смотрит на меня.

— А как насчет твоих прошлых отношений?

— А что с ними? — спрашиваю я, когда ее груди выныривают из пузырей.

Она с любопытством наблюдает за мной.

— У тебя когда-нибудь были серьезные отношения?

— Я серьезно относился к медицине, — честно отвечаю я. — Все остальное было лишь отвлекающим фактором.

— Вроде меня, — отвечает она с улыбкой Чеширского кота, вытаскивая ногу из моей ладони и обвиваясь ею вокруг моего бедра, чтобы использовать ее в качестве рычага. Скользнув по дну ванны, Линси устраивается верхом на мне. — Вот только я залетела, так что теперь ты застрял со мной.

— Не так уж плохо застрять здесь. — Я обхватываю ее руками и втираю пенящуюся воду вверх и вниз по ее спине медленными, чувственными движениями. Кончик моего члена касается ее живота, когда она наклоняет голову, чтобы поцеловать меня.

Внезапно она охает и отстраняется.

— О, боже!

Мое лицо вытягивается от ее ошарашенного выражения.

— Линси, в чем дело? Что случилось? — Сквозь мыльную воду ее руки сжимают двадцатидвухнедельный живот. И у меня в голове проносятся восемнадцать тысяч кошмарных сценариев.

Если это преждевременные роды, то ребенок недостаточно развит, чтобы выжить вне матки. И есть вероятность, что лекарственные препараты не смогут остановить схватки, если это вообще они. С ней может происходить нечто совсем другое. Например, почечная инфекция, которая может привести к сепсису, или высокое кровяное давление, которое может вызвать инсульт. Или она могла заразиться чем-то через гребаный порез от бумаги. Это может оказаться отслойка плаценты, разрыв матки или, что еще хуже, тромб в мозге, который убьет ее мгновенно.

Ее карие глаза наполняются слезами и встречаются с моими, и выражение ее лица превращается в чистую радость.

— Джош, я только что почувствовала, как ребенок шевельнулся!

Мой осуждающий взгляд опускается на ее живот.

— Что?

Она с энтузиазмом кивает.

— Правда! Всю прошлую неделю я чувствовала маленькие толчки, но не была уверена, это маленький орешек или газы. Но сейчас сомнений нет. Ребенок шевелится!

Дрожь пробегает по всему моему телу, когда я убираю руки с ее спины и крепко хватаюсь ими за бортики ванны.

— Хочешь потрогать? — Она возбужденно улыбается и берет меня за руку.

Я крепче вцепляюсь в борта.

— Я в порядке.

— То есть? — Ее улыбка тает.

— Мне не нужно это чувствовать, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы, от этого очень интимного момента на меня нахлынуло чувство неловкости.

— Что? Почему нет? Это невероятно.

Она снова улыбается, и так широко, искренне и сердечно, что я чертовски ненавижу себя за то, что испортил ей этот момент.

— Я выпил и просто не хочу.

Поднимаюсь, чтобы вылезти из ванны. Линси пристально смотрит на меня, когда я достаю полотенце из шкафа и обматываю его вокруг бедер. Потом поворачиваюсь к ней, она сидит на коленях в ванне, все еще сжимая живот, на ее лице написаны боль, смущение и разочарование.

Я жестом указываю на дверь.

— Пойду, проверю, как там духовка. Не нужно, чтобы снова сработала пожарная сигнализация.

Не говоря больше ни слова, поворачиваюсь и ухожу, намеренно игнорируя боль в груди, потому что это не единственное, что мне не хочется чувствовать.