Глава 3

Несколько часов спустя Тесс лежала в постели с влажной салфеткой на глазах, которую собственноручно возложила ей на лицо экономка герцога. Нос Тесс уловил слабый запах лимона. До нее доносились звуки большого дома. Они не были похожи на топот тяжелых сапог, ступающих по голому полу (ковры батюшка давным-давно продал), гулким эхом отдававшийся в пустом отцовском доме. Это было тихое бормотание голосов, хорошо сочетавшееся с запахом лимонного масла, которым натирали мебель, с ощущением свежести, исходившим от высушенных на солнце простынь и матрацев, которые выбивали раз в сезон.

— Пора устроить семейный совет! — послышался бодрый голосок, и Тесс почувствовала, как Аннабел уселась на ее кровать.

Приподняв лежащую на глазах салфетку, Тесс взглянула на сестру.

— Я только что прилегла, — жалобно произнесла она.

— Нет, не только что, — возразила сестра. — Ты почти два часа лежишь здесь, накрытая салфеткой, словно остывающий пудинг с корицей, а ведь нам следует поговорить, прежде чем одеваться к ужину. Вот и Джози с Имоджин идут.

Девочки забрались на кровать, будто находились дома в спальне Тесс: так они провели немало вечеров, свернувшись под одеялом, чтобы согреться, и ведя нескончаемые разговоры о будущем, об отце и о лошадях.

— Ладно, — пробормотала Тесс, зевая.

— Я выйду за него замуж, — заявила Аннабел, как только все уютно устроились на кровати.

— За кого это? — спросила Тесс, которая положила салфетку на прикроватный столик и села, спиной опираясь на подушки.

— За герцога, конечно! — сказала Аннабел. — Одной из нас, судя по всему, придется стать герцогиней Холбрук. Наш опекун не женат, хотя…

— Холбрук, возможно, помолвлен, — заметила Имоджин. — Как Дрейвен. (Лорд Мейтленд был помолвлен в течение вот уже двух или более лет, однако не проявлял ни малейшего интереса к тому, чтобы повести невесту к алтарю.)

— Я в этом сомневаюсь, — сказала Аннабел, — но если он свободен, я выйду за него замуж. Тогда мой муж сможет каждой из вас дать отличное приданое. Возможно, вам не удастся выйти замуж так же удачно, как мне, потому что во всей Англии всего восемь герцогов, не считая великих герцогов из королевской семьи. Но мы найдем для каждой из вас титулованных мужей.

— Ах, какое самопожертвование! — язвительно поддела ее Джози. — Ты, наверное, проштудировала «Дебретт» от корки до корки, чтобы отыскать имена этих восьмерых герцогов?

— Уж если я за что-то берусь, то все делаю основательно, — сказала Аннабел. — Причем заметьте, что, учитывая внешность нашего опекуна, я действительно считаю это жертвой. Ведь если этот человек не будет за собой следить, то к пятидесяти годам отрастит пузо.

У Имоджин от возмущения округлились глаза, но сказать она ничего не успела, потому что ее опередила Джози:

— Ты называешь это жертвой? Да ведь ты вышла бы замуж за восьмидесятилетнего старика, если бы он сделал тебя герцогиней!

— Ни за что! — возмущенно воскликнула Аннабел, потом, рассмеявшись, добавила: — Разве только в том случае, если бы этот старик был очень-очень богат.

— Ты рассуждаешь совсем как какая-нибудь охотница за толстыми кошельками, — заметила Джози. —А кто тебе сказал, что герцог богаче нашего папочки? Ведь папа, хотя и был виконтом, всегда был без гроша в кармане, несмотря на титул.

— Если у Холбрука нет денег, тогда я за него не пойду, — заявила Аннабел, изящно передернув плечиками. — Я лучше зарежусь, чем выйду замуж за такого же нищего, как папа. Ноты, Джози, говоришь глупости. Взгляни на этот дом! Сразу видно, что Холбрук купается в деньгах.

— Не смейте говорить неуважительно о нашем отце, — прервала их Тесс. — Аннабел, герцог, возможно, действительно помолвлен, к тому же не следует говорить столь непочтительно о человеке, который согласился стать нашим опекуном.

Аннабел приподняла одну бровь и достала из ридикюля маленькое зеркальце.

— В таком случае я его, возможно, заставлю пожалеть о том, что он поторопился с помолвкой, — сказала она, натирая губы кусочком испанской бумаги, купленной в деревенской лавке перед отъездом из Шотландии.

— Ты отвратительна! — возмутилась Джози.

— А ты трусиха, — парировала Аннабел, — тогда как я всего лишь практична. Одной из нас необходимо выйти замуж, причем как можно скорее. Имоджин вот уже два года твердит нам, что намерена выйти замуж за Мейтленда, а Тесс вообще никогда не интересовалась замужеством, так что остаюсь только я. Одной из нас надо выйти замуж и взять всех остальных в свой дом. Мы ведь так всегда планировали.

— Тесс может выйти замуж за того, кого выберет! — заявила Джози. — Она самая красивая из нас. Ты со мной согласна, Имоджин?

Имоджин, сидевшая, обхватив руками колени, кивнула, судя по всему, она даже не прислушивалась к разговору.

— Тесс может выйти замуж за кого угодно, кроме Дрейвена, конечно, — мечтательно произнесла она. — Только подумай, я, возможно, увижу его через несколько часов, а может быть, даже минут…

Аннабел пропустила ее слова мимо ушей, что обычно делали в течение последних двух лет все девочки, когда Имоджин заводила речь о Мейтленде.

— Относительно красоты Тесс я с тобой согласна, — сказала она, обращаясь к Джози, — но мужчины обычно не женятся на бесприданницах, которые не проявляют интереса к замужеству. Тогда как меня замужество интересует. И даже очень.

— Тебя интересует статус замужней женщины, а не человек, за которого выходишь замуж! — заявила в ответ Джози.

Аннабел пожала плечами.

— Имоджин самая романтичная из всех нас. В этом виноват папа. Все эти годы он заставлял меня вести бухгалтерский учет, и теперь, когда я думаю о замужестве, перед глазами так и мелькают цифры.

— Но он не принуждал тебя заниматься бухгалтерией, — вставила свое слово Тесс. Она устала защищать отца от нападок Аннабел, а Джози принимала в штыки любую критику в адрес отца. Правда заключалась в том, что папа, обнаружив у тринадцатилетней Аннабел математические способности, возложил на ее плечи всю финансовую отчетность по поместью.

— Самое главное — то, что мне не придется отныне заниматься бухгалтерией. Я не хочу больше думать о балансах, закладных и неоплаченных счетах. Слава Богу, что мужчины достаточно глупы и, возможно, не обратят внимания на отсутствие у меня приданого.

— Ты не пыталась попробовать вести себя поскромнее? — съязвила Джози.

— А ты не пыталась стать немного повзрослее? — ответила вопросом на вопрос Аннабел. — Это не отсутствие скромности, а практичность. Одна из нас должна выйти замуж, а у меня имеются все качества, которые заставляют мужчин настолько терять голову, что они не замечают отсутствия приданого. Я не намерена притворяться перед вами, что обладаю присущими леди добродетелями, которых не имею. И этого уже не изменишь. Если бы папа действительно хотел, чтобы мы думали, как подобает леди, то не учил бы нас поступать как раз наоборот.

— Папа хотел, чтобы мы были леди! — возразила Джози. — Он учил нас говорить так, как подобает леди.

— Чушь собачья! — заявила Аннабел, хотя было видно, что она не сердится, а всего лишь забавляется происходящим. — Джози, если бы папа действительно имел намерение вырастить из нас леди, то он обеспечил бы нам совсем другую жизнь. Например, не стал бы писать в ночной горшок прямо в столовой.

— Аннабел! — возмутилась Тесс. — Говори потише. Аннабел лишь усмехнулась.

— Не беспокойся, — сказала она. — Я твердо намерена демонстрировать все подобающие леди качества, какие только существуют в природе, пока не заставлю какого-нибудь пэра жениться на мне и отдать в мое распоряжение свой бумажник.

Тесс вздохнула. Нелегко быть старшей сестрой Аннабел с ее поразительно красивыми белокурыми волосами и непоколебимой уверенностью в собственной неотразимости. Аннабел и Имоджин действительно выглядели как принцессы из волшебной сказки о Беляночке и Розочке.

— Ну что ж, только не надо пытаться женить на себе Холбрука. — Тесс пожала плечами. — Не думаю, что из него получился бы самый лучший в мире муж.

— Если он достаточно богат, то вполне сгодится. Откровенно говоря, я не могу выйти замуж за кого попало, — сказала Аннабел. — У меня очень дорогие вкусы. — Она спрыгнула с кровати и посмотрелась в зеркало. — Пусть даже у меня пока не было возможности удовлетворить эти вкусы, но уверена, что они будут дорогостоящими, как только эта возможность появится. Кстати, я не возражаю против кандидатуры графа Мейна, если он окажется таким же богатым, как наш опекун.

— Ты говоришь все это только для того, чтобы подразнить нас, — заметила Тесс.

Аннабел пропустила ее слова мимо ушей — она делала это всякий раз, когда ее пытались убедить вести себя так, как подобает леди.

— Но лучше, пожалуй, сделать ставку на герцога. И титул выше, и все такое прочее. Я ему вскружу голову и приберу к рукам, а потом отправлюсь в Лондон. И прямо со дня свадьбы буду щеголять только в шелках.

— Есть одно словечко, которым называют женщин, подобных тебе, — заявила Джози.

— Их называют счастливыми, — сказала Аннабел. Оскорбить Аннабел было трудно, хотя младшая сестричка упорно старалась это сделать. Такова уж была Аннабел — слишком уверенная в себе, слишком привлекательная, слишком чувственная и слишком желанная. — Мне просто не верится, что мы наконец вырвались из нашего болота и добрались почти до Лондона. Должна признаться, что даже я иногда впадала в отчаяние. Папины затеи вечно кончались неудачей, хотя он продолжал обещать отвезти нас на сезон в Лондон.

Насколько могла, глядя в зеркало, убедиться Тесс, они с Аннабел были очень похожи, однако мужчины реагировали на их внешность совсем по-разному. Было в Имоджин и Аннабел нечто такое, что заставляло мужчин в их присутствии напрочь утрачивать способность мыслить здраво. Однако у Тесс этого качества, по-видимому, не было. Все они были красивы, унаследовав очарование своей матери, которая была в Лондоне самой блестящей дебютанткой, пока не влюбилась в помешанного на лошадях, разорившегося шотландского виконта. Но в присутствии Тесс никто из мужчин не начинал заикаться и впадать в транс, как это непременно происходило при появлении Аннабел или Имоджин.

Тесс иногда думала, что настоящая причина того разного впечатления, которое сестры производили на окружающих, — ее тоска по матери. Тесс помнила ее. Аннабел же никогда не говорила о матери, а Имоджин и Джози были слишком малы, чтобы их воспоминания смогли приобрести отчетливые формы. А Тесс помнила. После смерти отца тоска по матери слилась с тоской по отцу, превратившись в одну большую боль.

— Если я выйду замуж за герцога, — продолжала Аннабел, — то одной из нас надо будет выйти замуж за этого графа, которого так любезно представил нам опекун.

— Уж лучше граф, чем герцог, — сказала Имоджин. — Мне кажется, что Холбрук не причесывался с прошлого вторника. Правда, я все равно не пойду ни за того, ни за другого.

— Я слишком молода, чтобы выходить замуж, — с удовлетворением заявила Джози. — Но даже если бы это было не так, граф Мейн никогда не пожелал бы жениться на такой, как я. Он слишком высокомерен, вы не находите?

— Что ты имеешь в виду, говоря «на такой, как я»? — поинтересовалась Тесс. — Ты очень красива, Джози. Ему бы здорово повезло, если бы он женился на тебе.

— На толстенькой куропатке? — спросила Джози. По ее тону чувствовалось, что она стыдится говорить на эту тему.

— Папа называл тебя так любя и не имел в виду твою внешность, — сказала Тесс, мысленно обругав отца и тут же попросив у Господа прощения.

— Вы слышали, как его светлость сказал, что попросит леди Клэрис быть нашей дуэньей? — спросила Имоджин, резко переводя разговор на свою излюбленную тему. — Леди Клэрис — мать Дрейвена. Его мать! Мы обязательно будем часто видеться с ним. И если я ей понравлюсь…

— Тот факт, что у Мейтленда есть мать, вовсе не исключает того, что у него есть также невеста, — заметила Джози.

— Я уверена, что у Дрейвена не лежит сердце к этому браку, — сказала Имоджин. — Сами подумайте, он помолвлен уже больше двух лет, а венчаться не спешит.

— Не хотелось бы делать мрачные предсказания, — заявила Аннабел, — но судебное преследование в связи с нарушением обещания жениться обойдется, вероятно, в кругленькую сумму. Мейтленд же славится тем, что тратит деньги исключительно на свои конюшни. Неужели ты думаешь, что он предпочтет тебя лошадям?

Имоджин открыла было рот, чтобы ответить, но промолчала.

— Ну, довольно, — сказала Тесс. — Мы должны одеваться к ужину.

— Я зайду в гостиную ненадолго, только чтобы познакомиться с нашей дуэньей, — предупредила Джози. — А потом миссис Бесуик подаст мне ужин в классную комнату. Я уже побывала там, пока вы спали. Там столько книг! И таких хороших!

Тесс обняла ее.

— Это прекрасно, дорогая. А еще герцог сказал, что сразу же подыщет гувернантку, так что ты в самое ближайшее время сможешь приступить к занятиям. Хорошо, что хоть одна из нас будет образованной. А ты, Имоджин, постарайся сделать так, чтобы леди Клэрис не заметила, что ты неравнодушна к ее сыну.

— Не такая я глупая! — вымолвила Имоджин, вставая с кровати. Ее распущенные волосы ниспадали на спину, словно черный шелк. — Только не заставляйте меня выходить замуж за кого-нибудь, кроме Дрейвена. Ни за герцога, ни за графа. Я уверена, что…

— Боже милосердный! — простонала Джози. — Неужели ты не можешь понять, что Мейтленд не свободен, Имоджин?

— Я с этим не согласна, — упрямо сказала Имоджин. — Неужели вы забыли тот эпизод, когда мне удалось так удачно упасть с яблони к ногам Дрейвена, а он поднял меня? — Она вздрогнула. — Это было так приятно. Он такой сильный.

— Да, но… — возразила было Джози, однако Имоджин не дала ей договорить.

— Я думала, что не увижу Дрейвена, пока мы не уедем в Лондон, а оказалось, что он живет рядом, его матушка будет нашей дуэньей! — Глаза Имоджин лихорадочно блестели. — Разве это не рука судьбы? Она сводит нас вместе.

— Кажется, мы не заметили, что сестра повредила голову при падении, — иронично заметила Джози, обращаясь к Тесс и Аннабел.

Тесс вздохнула. Любому ясно, что Мейтленду Имоджин абсолютно безразлична. Но ведь глупышка и думать не хочет о том, чтобы выйти замуж за кого-нибудь, кроме Дрейвена. Так что ей или Аннабел придется приютить у себя Имоджин до тех пор, пока она наконец не излечится от этого безнадежного обожания.

— Наш брак предопределен самой судьбой! — воскликнула Имоджин, словно героиня мелодрамы.

Аннабел, стоявшая перед зеркалом, перекинула через одно плечо всю массу волос медового цвета.

— Дорогая, — сказала она, чуть насмешливо взглянув на Имоджин, — мы с тобой по-разному понимаем, как заключаются браки. Из того, что наблюдала я, следует, что самыми успешными бывают браки между прагматичными людьми, которые заключают союзы по практическим соображениям при условии разумной степени сочетаемости.

— Ты говоришь, будто стряпчий, — заявила Имоджин.

— Будто бухгалтер, — поправила ее Аннабел. — Папа сделал из меня бухгалтера, а это означает, что я смотрю на жизнь как на серию соглашений, из которых брак является самым важным.

Она улыбнулась своему отражению в зеркале и уложила волосы в высокую прическу.

— Ну чем не герцогиня? — Она встала в позу. — Дорогу ее светлости.

— Дорогу гусыне! — предупредила Джози и, взвизгнув, бросилась к двери, потому что Аннабел шлепнула ее пониже спины щеткой для волос.

Загрузка...