Мошенница с Хвостом

Глава 40

Дава-а-а-а-й… Ну же!

— Да-а-а!!! — я вскочила с лавочки и станцевала победный танец бабуинов.

Показалась половина! Половина! Еще столько же, и у меня будет целый корабль! Если, конечно, меня не кинут… Я развернулась к скамейке и вздрогнула всем телом.

— Зачем же так пугать?! — воскликнула я, присаживаясь на нагретое место.

— А я и не пугал, — заявил Максимилиан. Он сидел вполоборота ко мне, закинув руку на спинку лавочки, — Я давно пытаюсь привлечь Ваше внимание к своей скромной персоне, — я фыркнула. Скромность не его порок, пусть не скорбит.

— Что Вы хотели? — полюбопытствовала я, зарисовывая ход. На бумажке уже не было свободного места.

— Я говорю, что снял нам и команде комнаты в постоялом дворе, — он внимательно следил за моими действиями, — А что это Вы такое делаете, госпожа Утопленница?

—Я, господин Конь, — посмотрела ему в глаза и тут же призадумалась, стоит ли ему говорить? Или нет? — Головоломку разгадываю. Отвлекаюсь, так сказать. Если бы не она, то сидела бы я на причале с Вами горькие слёзы в ладошку собирала.

— Ну знаете ли! — он взбесился. Ха! Знай наших, — Я не лил слёз. Я решал проблемы!

— Тоже мне… Забить гол с голевой передачи, — пробормотала я, возвращаясь к делу, — Охотно верю, Максимилиан, — мужчина встрепенулся. Всё-таки приятно слышать, когда девушка обращается к тебе полным именем и с таким покорством. Хоть и наигранным.

— Пройдемте на постоялый двор, — всё не отставала от меня эта лошадь Пржевальского, — Нам подадут ужин, — а, шельма! Знает, на что надавить! — И там Вы переоденетесь в нормальные вещи.

— Как? Уже ужин? — комментарий про одежду пролетел мимо моих ушей как фанера над Парижем.

— Да, — он посмотрел на меня как на душевно больную.

Действительно, солнце подходило к горизонту. Я растерянно посмотрела на Ревомейз в своей руке. Я должна успеть! Я могу успеть! Я… хочу этого!

— Пойдёмте скорее! Чего же Вы ждёте?! — протараторила я и, быстренько собрав писчие принадлежности, в ожидании уставилась на него.

Его левая бровь взлетела вверх. Предложив мне опереться на его руку, и получив мой зрительный отказ от соприкосновений, он, ухмыльнувшись, двинулся в сторону нашей новой стоянки.

***

Местный постоялый двор напоминал придорожную шаурмячную с поплывшим надстроем в три этажа. Такие халупы я называю “больная башка”, потому что тут нет ни одного чёткого угла в 90 градусов. Лозунгом таких домов могло бы стать: “Архитектор из психдиспансера. Застройщик из запоя. Вы умрёте здес-ся стоя”.

Мне выделили комнату на третьем этаже. Проводив меня до двери Максимилиан остановился:

— Не хотели бы Вы разделить трапезу с командой? — вежливо поинтересовался он.

— Извините, но нет, — я потрясла рукой с головоломкой около его носа, — У меня делишки есть.

— Что ж, тогда еду принесут Вам в комнату, — и откланялся на этом.

Надо же, подумала я, смотря ему вслед, как утрата корабля сбила спесь с его конской гривы.

Зайдя в комнату, я тут же разложила всё на столе около окна и приступила к делу. Я не стала переодеваться, ибо мне было всё равно на свой внешний вид, и я даже не обратила особое внимание на то, что конкретно я ела, когда решала. Вся кровь была прилита к мозгу. Внимания на что-то другое кроме головоломки не оставалось.

Спустя какое-то время я удовлетворенно откинулась на спинку кривого стула и блаженно прикрыла глаза. Я сделала это, нет, не так. Я СДЕЛАЛА ЭТО!!! Захотелось петь и танцевать. Я посмотрела за окно. Была глубокая ночь.

— Время! — прошептала я, вскочила, и... с грохотом упала на пол. Мир потускнел, — Макси-мили-ан… Вонина конская… — последнее, что я смогла пробубнить, засыпая.