Мой крылатый капитан

Глава 1

Наш корабль стремительно терял высоту, тревожно визжала сирена. Руно Леви застыл над нами железобетонной глыбой, не позволяя команде ни на миг усомниться и поддаться панике.

Опираясь на его волю, я сосредоточенно старалась выправить шаттл, дергая рычаги открытия-закрытия паллиановых пластин, третьим — аварийным — уже привычно управляла хвостом. Но ничего не происходило. Падение не замедлилось ни на йоту.

Как пилот низшей категории, я имела доступ только к нескольким двигателям. Но они, кажется, уже перестали существовать чисто физически.

— Покинуть корабль! — над моей головой взревел капитан и погнал всех к аварийным люкам.

Но я проигнорировала приказ. Надеялась, что еще немного, и двигатели запустятся, у меня получится. Должно получится.

Тяжелая рука легла мне на плечо. Я подняла глаза от приборной панели. Вокруг никого не было. Надо мной, раскинув огромные черные крылья, стоял Руно Леви в черном командирском мундире с тремя золотыми звездами на груди.

Руно был в самом рассвете лет, ему едва исполнилось двести шестнадцать лет. Красавец, каких еще было поискать во всей Галактике. Его острые скулы сводили меня с ума. А от взгляда его черных глубоко посаженных глаз у меня по коже невольно пробегали мурашки. Но ничто не могло сравниться с его крыльями! Во всей империи сложно было найти девушку, которую не сводили бы с ума его иссиня-черные мощные крылья с белой каймой.

— Пилот, — обратился он ко мне, — я ценю вашу храбрость, но этот корабль погиб.

А мне не хотелось признавать поражение. За капитаном закрепилась репутация командира, способного выпутаться из любой самой безнадежной передряги. О его подвигах нам твердили с первого курса звездной академии. Подвести его казалось мне худшим провалом в жизни.

— Мы еще можем спасти корабль! — я упрямо мотнула головой, сама себе не веря, но отчаянно желая вдохнуть в него надежду.

— Нет, пилот. Прежде всего мы должны выжить.

— Но, капитан, нам слишком мало известно о планете. Здешняя атмосфера слишком разряжена. Крылья не удержат.

Руно злобно зарычал, устав от моих пререканий, и сдернул меня с кресла. Капитан был выше меня на две головы и мощнее раза в три, потому, наверное, даже не почувствовал моего веса. Легко сунув меня подмышку, он, разбежавшись, легко проскользнул в открывшийся аварийный люк за капитанским мостиком.

Спертый воздух атмосферы ударил мне в ноздри. Стало тяжело дышать. Вокруг все кружилось, но кроме мелькающей желтизны, ничего было не разглядеть.

Вдруг надо мной распахнулись черные крылья. Меня тряхнуло, и горизонт, наконец, стабилизировался.

На секунду мне показалось, что я ошибалась, и плотности атмосферы хватит для полета.

Но мы все еще опускались быстрее привычного. Разреженный воздух этой планеты не давал нашим крыльям нужной опоры.

Я поняла, что мы падаем. И крылья только отчасти затормаживали нас.

— Сможешь лететь? — донесся до меня сквозь свист ветра крик капитана.

Я потерянно посмотрела на него, неуверенная в том, что правильно поняла его.

Ему пришлось повторить свой вопрос прежде, чем я в ответ утвердительно кивнула.

Капитан отпустил меня, и я расправила свои небольшие белые крылья, по краям которых перья только недавно начинали чернеть. Я надеялась, что у меня получится плавно спланировать на желтую пустыню внизу.

Но воздух словно проходил через мои крылья, не замечая их. Я попыталась упереться ими, как сделала бы в привычной атмосфере, чтобы затормозить свое падение. Но тут это было почти бесполезно.

Сердце бешено колотилось, я в ужасе смотрела на стремительно приближающуюся желтоватую поверхность планеты, где уже виднелись крошечные темные пятна, в которых я узнала членов нашего экипажа. Некоторые лежали и, кажется, не могли подняться, но большинство все же было на ногах.

Я могла думать только о том, чтобы остаться в живых.

Жестко приземлившись, я машинально, как учили в академии, перекувырнулась, чтобы смягчить падение. И все же при столкновении с землей ощутила острую боль в правой ноге.

Зажмурившись, я осталась лежать на земле, держась за больное колено.

— Ты как? — спросил знакомый женский голос.

Я открыла глаза и взглянула на Илит — нашего медика и по совместительству мою лучшую подругу. Все мужчины были без ума от ее белоснежной кожи, острых ушей и больших белесых глаз, но она не отвечала им взаимностью. Ей, как и мне, едва стукнуло шестьдесят, для гралов еще совсем юный возраст.

— Жить буду, — слабо улыбнулась я, сдерживая слезы. — Не больнее, чем когда Дамьян меня бросил.

Илит усмехнулась, пошарила рукой в сумке и выдала мне маленькую синюю таблетку.

— Прими, полегчает, — заверила меня она и убежала помогать остальным.

Пульсирующая боль в колене постепенно утихала.

Полежав на песке еще несколько минут, я, наконец, смогла подняться и оглядеться вокруг.

Наша окружала пустынная поверхность, покрытая мелким желтоватым песком. Кое-где из него торчали острые серые скалы. Воздух был почти такой же спертый, как и на высоте, хотя я уже успела немного приспособиться — приходилось глубже вдыхать, а выдох делать короче.

Кто бы мог подумать еще год назад, что я окажусь на затерянной планете в команде того самого Руно Леви. А ведь если бы меня не бросил Дамьян, я не пошла бы учиться на пилота! Его презрительное «неудачница» до сих пор звенело в ушах. Даже при том, что я сотню раз доказала себе обратное.

Я усмехнулась тому, как все интересно сложилось, даже не зная радоваться этому сейчас или огорчаться. К счастью, на орбите кружился наш главный корабль. К сожалению, до него еще надо было как-то докричаться. А спасательной миссии предстояло сначала переоборудовать новый шаттл так, чтобы не повторить нашу судьбу.

Мои размышления прервал страшный грохот и скрежет металла.

Я прикрыла руками уши, чтобы не оглохнуть. Отполированный, нестерпимо блестевший в лучах местного солнца, каплевидный шаттл наполовину вошел в ближайшую гору. И теперь сползал по ней, поднимая в небо облако пыли. Наконец, он остановился, и скрежет металла затих.

Наступила тишина. Мы невольно облегченно выдохнули, но тут раздался короткий подземный гул, а земля под нашими ногами словно ожила и завибрировала.

Впрочем, странное планетотрясение оказалось непродолжительным. Мы в недоумении переглянулись, инстинктивно сделав шаг друг к другу.