Мой крылатый капитан

Глава 29

Отведенная нам палатка ничем не отличалась от остальных. Легкий, но прочный каркас из неизвестного мне металла, плотная ткань песочного цвета, одновременно, видимо, служившая и маскировкой, и защитой от палящего солнца.

Внутри оказалось на удивление уютно. Пол тоже был застелен тканью, неплохо спасавшей от вездесущего песка, на походных кроватях лежали сложенные покрывала и тонкие подушки. Под потолком висел странный светильник в виде небольшой прямоугольной коробочки. Свет от него был тусклым, но достаточным, чтобы можно было спокойно ориентироваться внутри, не натыкаясь на углы.

— Располагайтесь и выходите к костру, — на прощание сказал нам наш проводник и скрылся за пологом.

Вещей у нас практически не было, а расставаться с оружием не хотелось. Поэтому мы просто уселись на кровати, давая отдых ногам и невольно прислушиваясь к происходящему снаружи.

Я хотела бы спросить у капитана, что он планирует делать дальше, но понимала, что это небезопасно. Кто знает, прослушивает ли нас небиологический разум. А потому я просто вопросительно смотрела на Руно. Он в ответ только пожал плечами.

Спустя пару минут капитан, поднявшись, подошел к пологу и осторожно выглянул, осматриваясь.

— Что там? — не сдержав любопытства спросила я.

Руно обернулся, задумчиво обвел глазами палатку, а потом подошел и сел рядом. А затем одним движением пересадил меня к себе на колени и уткнулся лицом мне в волосы.

Я замерла в его руках, едва не захлебнувшись в нахлынувших ощущениях. Все отошло на второй план и потеряло значение. Руно снова был рядом и его невероятных запах заставлял мою голову кружиться. Я чувствовала на себе его руки, крепко прижимающие наши тела друг к другу, и его тепло будто вновь заставляло меня цвести.

— Охраны у палатки нет. То ли доверяют, то ли уверены в своем превосходстве, — прошептал капитан мне на ухо. И я с трудом заставила себя вернуться в реальность.

Ну конечно, он взял меня на руки только для того, чтобы можно было безопасно общаться. Нехотя пришлось признать, что идея была отличной. Если бы еще мой организм не откликался волной желания на любое его прикосновение!

— Что будем делать? — спросила я, изо всех сил борясь с желанием укусить капитана за ухо.

— Выполним обещание, — пожал плечами Руно, случайно касаясь губами моей щеки. — По крайней мере попытаемся.

Я едва сдержала стон, но это было необязательно — палатка уже наполнилась моим ароматом. Иногда я ужасно жалела, что у гралов цветение не проходит скрыто. Как, например, сейчас объяснить капитану, что я вовсе не хотела от себя такой реакции и все вышло случайно?!

— Не сейчас, малышка, — вдруг на выдохе прошептал Руно, на секунду вжимаясь в меня сильнее.

— Простите, капитан… я не собиралась… — пробормотала я, краснея с ног до головы. Как же стыдно! Мы посреди почти что вражеского лагеря, едва избежали неравного боя с целой толпой шестируких под управлением свихнувшегося искусственного интеллекта, а я тут благоухаю на всю палатку!

— Не извиняйся, отличница, мне нравится твой запах, — усмехнулся Руно, отстраняясь. — Но было бы неплохо все же сохранить разум чистым. Полагаю, нас уже ждут.

Он поставил меня на ноги и, поднявшись, быстро вышел из палатки на свежий воздух. Я же пока осталась, во-первых, потому что было стыдно, а во-вторых, потому что следовало хорошенько успокоиться, прежде чем снова подходить к капитану.

Когда я вышла к кострам, местные уже устроились ужинать. Вместо столов, на песке между костров были расстелены куски все той же бежевой ткани, на которую расставили тарелки и большие квадратные блюда с едой. После многих дней питания одними батончиками, от одного только запаха настоящей еды рот наполнился слюной, а в животе заурчало от предвкушения. Я очень надеялась, на вкус еда аборигенов окажется столь же восхитительной, что и на запах!

Капитана посадили рядом с представителем небиологического разума. Тот пока выглядел вполне живым, общался с капитаном и, кажется, даже что-то жевал. Заметив меня, Руно жестом поманил меня присоединиться.

— … вектор развития. Возможно, продолжив его, сейчас обогнали бы вас в исследовании космоса, — добродушно усмехнулся шестирукий и приветственно кивнул мне. — Попробуйте качурваст, уверен, на вашей родной планете ничего подобного нет.

— Если я правильно понял, его готовят из крови тех пустынных тварей? — вежливо поддержал беседу капитан, принимая из рук аборигена тарелку с каким-то зеленым желе.

— Вы изрядно наблюдательны! — радостно воскликнул шестирукий. — Их называют «коррото», их яд смертелен и не имеет противоядия, но внутренняя жидкость вкусна и очень питательна.

— В Иторе удивительная фауна, — улыбнулся Руно.

— К сожалению, вы застали лишь ее остатки, — грустно покачал головой его собеседник. — Война уничтожила не только нашу цивилизацию, но и большую часть экосистемы.

— И все же вы сумели приспособиться. А ваша связь друг с другом и… небиологическим разумом поистине удивительна. Мне не стыдно признаться, я не знал, что такое вообще возможно.

— Вы правы, крылатый. Сомножество — одна из лучших технологий иторцев. Жаль, что она напугала часть из нас. Представьте, вся планета могла бы быть единым целым!

Восторг, с которым говорил шестирукий казался искренним. Но у меня от его слов по спине побежали ледяные мурашки. Не удивительно, что общество взбунтовалось!

Не считая жутковатых подробностей о блюдах, что, к счастью, не испортило нашего аппетита, ведь еда оказалась действительно вкусной и ностальгии шестирукого о довоенных временах, вечер прошел замечательно. Впервые с тех пор, как мы высадились на эту планету, она открылась нам с другой, куда более приятной стороны. Шестирукие оказались гостеприимными, но не навязчивыми. При необходимости они вежливо предлагали свою помощь, а в остальное время словно и не замечали нашего присутствия. Было ли их поведение связано с объединяющим их небиологическим разумом или являлось культурной традицией, я так и не поняла. Но пришлось признать — они мне даже понравились. Я с удовольствием наблюдала за их размеренной суетой и вслушивалась в напевные грустные мелодии песен на наречии, который мой встроенный переводчик не смог разобрать.

Когда ужин подошел к концу, всю посуду сложили в большие корзины и унесли. А на освободившееся место между костров вышли несколько мужчин. Пение стало громче и ритмичнее, а затем к хору присоединились и музыкальные инструменты.

Я никогда не слышала ничего похожего. Музыку шестируких можно было бы легко спутать с шумом перекатываемого ветром песка и стрекотания насекомых. Ни единого чистого звука, ни одной ноты, но все же это была именно музыка — завораживающая, волнующая, зовущая.

Я не успела заметить в какой момент мужчины начали танцевать. Их мерные, тягучие движения, казалось, были продолжением музыки. А все происходящее — волшебным сном, в котором я стала свидетелем чуда — ожившей пустыни. Танцоры были великолепны. Они то стелились по земле, то вспархивали в воздух, как поднятый порывом ветра песчаный вихрь… вот охота огромной змеи, преследующей свою добычу, вот дрожит земля под натиском живых гор… Картины прошлого и будущего мелькали передо мной в отбрасываемых костром тенях, и реальность плавилась, воском стекая по обнаженным шестируким телам…

В какой момент пришел в движение весь лагерь? Кажется, кто-то успел подложить в костры еще топлива, потому что на площадке стало слишком жарко…

Я обернулась на капитана. Судя по его взгляду, он тоже был впечатлен происходящим. Иторцы двигались вокруг нас как единый организм, хотя я была почти уверена, что сейчас они не были под властью искусственного разума. И завороженно наблюдая этот невероятный танец, я вдруг поняла, о чем говорил капитану выделенный нам проводник — только иторцы и могли создать эту технологию связи. Сомножество уже было в их крови.

Наверное, это было неизбежным. Любое изобретение будет отражать внутренний мир своего создателя. У иторцев это было единство, у гралов — нестерпимая жажда полета за край, из-за которой мы и оказались здесь. Родной Панкар быстро стал для нас слишком мал…

Внезапно один из круживших вокруг нас шестируких выдвинулся нам навстречу. Это был ничем не приметный мужчина средних лет в одной набедренной повязке. Настоящий житель пустыни — небольшого роста, но жилистый и выносливый — при каждом движении под почти бронзовой кожей перекатывались стальные канаты мышц.

Шестирукий поклонился каждому из нас и что-то пробормотал на неизвестном нам языке, обращаясь к сидящему рядом представителю небиологического разума — он единственный не сдвинулся с места, когда все остальные присоединились к танцу.

Выслушав подошедшего, шестирукий кивнул и повернулся к нам.

— В Иторе есть традиции на случай заключения союзов, — обратился он к капитану. — Вы из другого мира, но, уверен, любые разумные существа знакомы с подобными ценностями цивилизации. — Руно осторожно кивнул, не понимая, куда клонит шестирукий. — По древним иторским законам мужчины в подтверждение своих мирных намерений и верности новым братьям… делят одну женщину.