Мой спаситель... или погибель

33. Расплата

Мы стоим напротив друг друга, и я пытаюсь вглядеться в его холодный взгляд на лице, где даже ни единый мускул не дрогнул.

— Ты… убил их?! — с трудом шепчу я, а в душе такой ураган ненависти, безысходности и страха, который стремительно поглощает каждую частичку моего тела.

— Допустим, — цинично отвечает он, словно в этом нет ничего зазорного.

Теперь я даже не знаю, что ещё от него ожидать. Какие у него мысли в голове? На что он ещё способен? Должна ли я его бояться? Но вспышка ярости бурно охватывает меня, растекаясь по венам, перебарывая любые страхи и опасения. И я сжимаю телефон в руках до побеление в суставах.

Не могу поверить, как я могла любить убийцу своих родителей. Как вообще меня угораздило связаться с братьями-близнецами. Они разрушали мою жизнь и делали это намеренно.

— Сволочь! — прокричала я с рвущей агрессией, и слёзы нещадно обожгли моё лицо. — Гад, как ты посмел, как мог! Сволочь! Я ненавижу тебя, ненавижу! — кинулась я на него, с истерикой сжав кулаки и броня. Обрушивая на его грудь всю боль и горесть, с отчаянными воплями колотя стальные мускулы.

А он просто молча стоял, как каменный истукан и принимал весь мой гнев и страдание. Даже не пытаясь, что-то сказать.

— Почему ты с ними так? Они не были ни в чём виноваты!

Не могу избавиться от мысли, что как только я вспомнила о своих родителях и возжелала вернуться в уютное гнёздышка, то тут же потеряла надежду на счастливое, доброе родительское сердце. Боль нестерпимо жгла мою кожу в мучительной агонии, и я не могла остановить истерию, в которой пребывала.

— Ты разрушил меня, мою жизнь. Как вообще тебя земля носит! А-а? Скажи, почему, Макс? Почему, ты убил их? — сипло простанываю я.

— Тебе нужно успокоиться, — всё же хрипло прошептал он, пытаясь заключить меня в объятия.

Думает меня утешить. Вот так просто обнять, и мои страдания улетучатся, испаряться!

Не выйдет!

— Убийца! — я яростно навалилась на его грудь, приложив усилия и оттолкнув его, желая причинить ему боль. Сделать всё, что угодно, лишь бы он страдал.

Мой взгляд мечется. Не знаю, что я ищу, но явно то, что поможет мне выпустить ярость.

— Лика, давай поговорим, — ласково шепчет он, снова пытаясь приблизится.

— Не трогай меня! — гневно бросила я, отпихнув его руки. Кидаю взор на гостиную, где на диване лежал пистолет Макса. И словно молния, я уже стремлюсь туда, быстро схватив, направляю дуло пистолета на Макса. Телефон приглушённо соскальзывает и падает на пол.

— О-о!.. Снова?.. С ума сошла? — выгнув брови, вытягивает он ехидно лицо, и, приподняв ладони делает легкий наклоном головы набок.

Обдумывает… приму ли я решение повторить прошлое покушение, не испытывая мук совести, спуская курок?

Черт…, и я задаюсь этим вопросом, с дрожью сжимая обеими руками прохладную рукоять пистолета.

— Ну почему ты со мной так, Макс? — всхлипывая, простонала я, чувствуя, как грудь пронзает нестерпимая боль и утрата. — Ведь… если бы я знала, что ты так поступишь… ни за что не была бы с тобой. — Мои руки продолжают дрожать, а слёзы обрушиваются в неистовом потоке. — Как я могла… как могла любить такого монстра! Ты даже родителей моих не пожалел, как можно говорит о нас… Ты доволен, счастлив? — вскричала истерично я, дёрнув пистолетом, приподнимая дула напротив его груди. — В корне растоптал мою жизнь, превратив в труху. Этого ты желал? А-а, ну да… конечно, твои амбиции были выше чужой судьбы. Ты же чёрствый. Не пробивной. И у тебя совершенно нет сердца!

— Ну всё, хватит! — рявкнуть он, сверкнув дьявольским взглядом, и опустил руки. — Ты можешь меня ненавидеть, презирать. Но за мои чувства ты не можешь говорить… Что ты от меня хочешь услышать? Был ли это я? Да… Я убил твоих родителей. Ты довольна? Тебе стало легче? Думаю, нет… Ненависть — это пожирающее чувство, которое поглощает без остатка. И даже если ты отомстишь, легче всё равно не станет. — Ответил он с таким пафосом, где я не услышала и долю раскаяния. — Опусти пистолет, не делай глупостей!

Как же яро меня сжирает гнев, мои щёки пылают от каждого его слова. Я презираю глубину его глаз, каждое движение, которое он надменно демонстрирует. И не испытываю ничего, кроме сжигающей ненависти, которая требует наказать убийцу своих несчастных родителей.

— Почему они? — вскричала я, продолжая держать пистолет на уровне его груди. Слёзы не отпускали меня, заливая лицо солёными каплями.

— Почему? — на его лице заиграла зловещая улыбка, и, покачав головой взглянул на меня исподлобья. — Я у же говорил, Лика, ты просто не слушаешь…

— Отвечай! — кричу я, чувствуя, что уже награни. Мои руки вспотели, а указательный палец дрожа, сжимает курок, и любое его слово поглощает эффект расплаты.

— Всё просто. Ты перешла на сторону Демида, и я решил отомстить. Всё! — он демонстративно развёл руки в стороны.

— Ты издеваешься! — я корчусь в рыданиях. Боль в сердце такая нестерпимая, что я не могу её сдержать. Желаю Макса убить, уничтожить, но что-то во мне борется. Приподнимаю пистолет и снова опускаю. Я так хочу упасть на колени, закрыть уши и не слушать, что говорит он. Свернуться в позе эмбриона, и спрятаться от внешнего мира, где всё бесчестно и жестоко.

Ненавижу… ненавижу всё вокруг себя!

Хочу, что б всё сгинуло, глубоко в пустоту. Где нет боли и страдания, где нет Максима Россо и моей любви к нему.

Не могу бороться с разодранной в клочья душой.

— Лика, — шепчет он тихо и делает шаг ко мне.

Ладони лихорадочно трепыхаются, не слушаясь меня. Прохладная рукоять пистолета обжигает кожу, а слёзы крупными каплями окропляют чёрный ствол. Я твёрдо смотрю на пистолет и волосы лохмотьями спадают на лицо, кидаю взгляд на телефон и поднимаю его с полу.

— Отойди! — резко поднявшись, практически в упор тычу дулом ему в грудь.

Макс, с жёстким взглядом изучая меня, делает шаг назад.

— Ты уничтожил мою любовь к тебе… Желаю, что б ты сгинул из моей жизни, — чётко шепчу я одними губами. — Но в этот раз... не я буду твоим палачом. — Быстро набираю в телефоне номер и, приложив к уху, слушаю гудки, а после мелодичный голос. — Я Лика Коваль и хочу сообщить, где скрывается беглец Россо Максим. Да. Записывайте адрес. — заключаю я и окидываю его взглядом. — Так я должна была поступить тогда. Теперь ты будешь жить в аду! — стискивая зубы, с ненавистью шепчу я, смотря на его потемневшие глаза.

— Ты поступаешь правильно, — кивает он головой и натягивает улыбку.

В течении десяти минут, пока жду приезда полиции, продолжаю держать Макса на мушке. А он ведёт себя спокойно, не пытается принять меры к бегству и как-то меня остановить, обезвредить.

В течении этих минут мы сидели молча. Я, облокотившись о угловой диван, сижу на полу, а он, прислонившись к косяку двери гостиной комнаты, также сидел на полу. Пытаюсь переварить произошедшие откровения между нами, которые терзали моё сердце.

— Послушай, — шепчет он, обрывая тишину и взглянув на меня. — Они будут задавать много вопросов. Говори, что я насильно держал тебя пленницей. Похитил от ревности и заставил прыснуть сержанту баллончиком в глаза. В течении недели я вёл себя агрессивно и угрожал тебе. А сегодня, когда я был в душе. Опасаясь за свою жизнь, ты смогла освободиться и накинулась на меня, завладев своим телефоном…

— Это мой телефон? — шокировано встреваю я в его речь. Сейчас я так надломлена и слаба, после всех негативных эмоций, которые испытала, что голос мой охрип, и говорю я, ели слышно.

— Да... Когда они убедятся, что ты не причём. Обратись к Наде, за помощью. Она поможет тебе с деньгами. А после ты будешь свободна. Главное, всю вину, переложи на меня. Помни, ты была моей пленницей.

Мы слышим сирены полицейских машин.

— Не демонстрируй жертвоприношение. Это не поможет тебе избежать наказания, — я слабо поднимаюсь, и показываю ему пистолетом, встать.

— Я не боюсь тьмы. Она давно уже стала моей частью, — подытоживает холодно он.

Не думала, что моё сердце будет сжиматься, когда Макса заключали в наручники. Но продолжала наблюдать, как убийцу моих родителей жёстко вели к полицейской машине, и в этот момент я поняла, что пустота настигла меня с полна.

*****

Спустя три недели. 13:35 дом Макса и Лики

Положительно!

Писец…

Тяжело вздыхаю, сидя на толчке в туалете. В руках держу тест полоску на беременность и смотрю на две красные полоски. Меня охватывает паника. Я совершенно к такому не готова.

Жду ребёнка от убийцы своих родителей. Как могло мне так повести?

В течении двух недель, не думала, что будет сложно с органами полиции. Меня постоянно допрашивали, и проводили полный объём работы о моём похищении. Я сделала всё, как говорил Макс, и Демид мне в этом помогал. Снова братья-близнецы кодировались повсюду, и, если честно, я испытывала только раздражение, от их присутствия. Желаю избавиться от этих мужчин, которые принесли в мою жизнь, только опустошённость и горечь. Хочу вернуться домой и посетить могилу своих родителей, сейчас это важно для меня.

Но почему тогда на сердце не спокойно?

Когда я увидела Макса, как его вели под конвоем двое охранников, то горячая кровь тут же хлынула по венам. Но не от гнева, а от желания к нему прикоснуться, почувствовать его ласковые руки и услышать глубокий, гипнотизирующий голос. Эта напасть больно жгла глубоко в душе, и я заставляла себя терпеть, не поддаваться слабости, хотя слёзы постоянно застилали глаза.

Он должен сидеть в тюрьме.

Его место там!

Убеждал меня внутренний голос.

А сердце тихо стонало и страдало.

Не думала, что это картина будет так больно бить по моим нервам.

Дни шли долго. Порой ночами, я не могла спать спокойно, постоянно вспоминала и видела во снах Макса. Он стал моим наваждением или проклятием?

Я его ненавидела, так же, как и любила.

Воспоминания прошлой моей жизни, полностью восстановились, и теперь практически не осталось белых листов. Только легче от этого мне не стало. Ведь я помню всю нежность, трепет в наших отношениях. Как мы были счастливы, полностью отдавшись страсти и любви, даже когда он притворялся Демидом, и я реально это принимала. Зная, что он Макс, я не желала выяснять отношения. Насколько сильно я любила его и закрывала глаза на всё.

И у меня есть свои скелеты в шкафу, только не хочу в этом признаваться.

Вчера я решила прийти к Наде в областную больницу, что б попрощаться. Наконец, все полицейские допросы закончились и теперь могу вернуться в Москву. Я знала, что её на днях выпишут, и хотела поблагодарить за помощь, в которой, как говорил Макс, она мне помогла.

Подойдя к палате Наде, я услышала разговор. Сердце моё сделало кульбит, когда поняла, что разговор шёл о Максе, и оцепенела.

— Макс в порядке, теперь ему ни что не угрожает.

— Ему там не место. А что, если они снова попытаются его убить? Мы должны что-то придумать, — обеспокоенно говорил Кирилл.

— Ты будешь за ним присматривать, — ласково ответила Надя.

Я стою за дверью и с ужасом узнаю, что Макс в опасности. Кто-то пытается ему навредить. И мне стало страшно, осознавая, что ждёт человека, которого я люблю и ненавижу.

— Я даже не знал, что он в бегах. Нет, я ему друг или кто? — возмутился Кирилл.

— Любимый, не осуждай его. Любовь приводит к отчаянным поступкам.

— Я на него обижен… Во всём виновата его одержимая любовь к Лике. И к чему всё привело? Он сейчас за решёткой. Что бы ты не говорила… я её не прощу.

— Успокойся… Лика, скоро всё поймет, — тихо прошептала она.

— Любимая моя, я его вытащу. Я обещаю. Найму лучшего адвоката.

— Поверь, всё скоро закончится, его поступки были необходимы.

Наступила гнетущая пауза. И я пытаюсь понять о чём они говорят. Ведь Макс убил моих родителе, и он сам признался. А они говорят так, будто во всём виновата я. В какой-то момент хочется влететь в палату и сказать, всё, что я думаю, поэтому поводу, но почему-то не могу пошевелится, мой разум приказывает слушать дальше. Я не видела и не слышала о Максе ничего, почти две недели, и тело предательски превращается в желе, а сердце удваивается в ударах, только услышав об этом надменном мужчине.

— Что значит необходимы? Ты что-то знаешь? — растерянно спросил он.

— Любимый… это… ну… короче… ты только не злись…

— Девушка, вы кого-то потеряли? — неожиданно громко обращается ко мне медсестра.

И я резко вздрагиваю.

В палате наступает тишина.

— Нет… я… тут… — пытаюсь подобрать слова, и в этот момент открывается дверь палаты.

— Лика, что ты здесь делаешь? — возмутившись, скрежет Кирилл.

— Привет! — как можно дружелюбно шепчу я.

— Она с нами, — объясняет он медсестре, и та, улыбнувшись, уходит.

Кирилл не хочет, что б я входила, но всё же пропускает меня. Обращаю внимание, что Надя выглядит прекрасно, после множество процедур.

— Привет!

— Привет, Лика! — счастливо улыбнулась она мне в ответ.

— Как ты? Отлично выглядишь. Ты прям вся светишься, — отмечаю я её состояние, где живо играют искры неподдельного счастья, которые неопределимо восторгают меня.

— Прекрасно, я здорова! И желаю, выйти на свободу. У нас столько планов… — Надя протягивает мне ладонь, и я вижу на пальце помолвочное золотое кольцо с изумрудом и бриллиантами. — Кирилл, мне сделал предложение! — ели сдерживает она торжествующее верещание.

— Какая красота, поздравляю вас! Желаю вам счастья. — Довольно улыбаюсь я, отмечая дорогое украшение. Искренне радуюсь её счастью.

— Спасибо, дорогая моя. Я так счастлива, что у меня не хватает эмоций, — продолжает говорить Надя с полным восторгом и лучезарным лицом. — Правда, любимый?

— Да. В отличии от некоторых, — пытается он меня задеть.

Кирилл стоит за моей спиной, и я чувствую кожей, его негатив и неприязнь. Он недовольно вздыхает и переминается с одной ноги на другую. Я знаю, что Надя искренне мне отвечает, а вот Кирилл, с ним дело сложно. Я его раздражаю. И понимаю, что всё дело в Максе, ведь я засадила его друга в тюрьму. Но разве меня можно винить?

Перекинувшись ещё несколькими любезными фразами с Надей, я чуть не спросила о Максе, так чесался язык. Но всё же сдержалась. Нельзя показывать свои слабости. Не понимаю, почему я о нем беспокоюсь. В конце концов, есть Кирилл, и я знаю, что он не позволит, чтоб с ним случилась беда.

Хочу на это надеяться.

Макс сильный мужчина и не думаю, что кто-нибудь захочет с ним связываться.

Кирилл, продолжал колко мне отвечать, каждый раз зацикливаясь на моих взаимоотношениях с Максом. А я старалась делать вид, что не замечаю. Не хочу расстраивать Надю, она сейчас так счастлива.

Наконец, я увидела, как они мило обнимаются, когда Надя позвала его к себе. Кирилл тут же изменился в лице и, нежно её приобняв, поцеловал волосы, присев, на краюшек койки.

— Хотела перед отъездом тебя повидать и сказать спасибо.

— За что?

— За твою помощь. Спасибо, Надя. Ты была верным другом на протяжении недели. И подвергла себя опасности…

— Так, прекрати... и не надо мне тут… — развела она недовольно руками.

— Она старалась, а вы не оценили, — снова кинул Кирилл, язвительную фразу.

— Кирилл, пожалуйста… — надув обидчиво губки, Надя покосилась на него.

— Молчу, молчу, — прикрыв ладонью рот, тут же среагировал он.

— Лика, Ты уезжаешь?

— Да. Завтра. Спасибо, что помогла мне с деньгами и карточкой.

— Да не за что. Деньги твои.

Я и Кирилл, смотрим на Надю непонимающим взглядом.

— То есть деньги уже твои, можешь ими распоряжаться, как тебе вздумается, — быстро исправляется она.

— Я тебе верну. Обещаю. — Спохватываюсь я, ощущая себя в должниках.

— Нет-т-т! Не стоит. Позаботься о себе… Может тебе помочь с вещами?

— Не нужно. У меня практически нет вещей, так что еду налегке.

После мы крепко обнялись, пожелав друг другу всего самого лучшего, и я покинула её палату.

В течении недели я чувствовала себя не важно, ещё задержка шесть дней. Вот решила сделать тест на беременность. А сейчас, когда понимаю, что он положительный, не знаю какое принять решение.

Если честно, я растеряна.

Не знаю, нужен ли мне ребёнок, от убийце моих родителе. И что я в будущем ему скажу... Что его отец убийца? И убил бабушку и дедушку… Нет. Так будет неправильно… Пока у меня ещё малый срок, приму решения, позже, может сделаю аборт. На сегодня у меня куплен билет на поезд и пора возвращаться домой.

Обдумываю, кому хотел Макс меня отвести и что это за человек? Но думаю, что это уже не важно. Я всё уже вспомнила. И наказала убийцу своих родителей. Остальное уже не важно.

Макс остаётся здесь, а я возвращаюсь в родное дом, который уже долгий период пустует. Надеюсь, что моя любовь со временем потухнет. Пройдёт время, и я научусь жить без Макса. Я не первая и не последняя с огромной дырой в сердце.

Справлюсь.

К вечеру я приехала на такси на вокзал. Который составлял трёх этажное здание. Первый этаж- непосредственно платформы, второй зал ожидания, а третий, камеры хранения. Но у меня был малый багаж, и я не стала пользоваться камерам хранения, тем более, что через сорок минут должна состояться моя посадка на первую платформу, так что у меня было немного времени, для спокойного ожидания своего поезда. Уже мысленно приготовилась, для дальней поездки. В вечернее время в зале ожидания, оказалось мало народу, так что заняла свободное место в кресле ожидания, и погрузилась в просмотр телефона. Через некоторое время снова почувствовала себя плохо, тошнота не отпускала и пошла в туалет. Обдумываю, что беременность, сейчас некстати, и, выйдя из кабинки, принялась ополаскиваться прохладной водой, кинув взгляд на зеркало. Выгляжу я сейчас не очень: потухший взгляд, белая кожа и синяки под глазами. В последнее время плохо сплю хотя, говорят, беременные спят, часто.

Отошла от зеркала, что б просушить руки, и в этот момент, меня резко схватили за горло. Почувствовала, как в нос ударило эфирным запахом и сладким вкусом. Пытаюсь сопротивляться, хватая руками и ногтями человека позади себя, понимаю, что меня удерживают и достаточно грубо. Голова идёт кругом, от сжатого у моего рта тряпки и жёстких рук у горла. Аромат ослабляет меня и любые движения, для противостояния… Глаза закрываются и всё тело мякнет.

Наступает темнота...