Мой спаситель... или погибель

8. Ну, ничему жизнь меня не учит!

15:45 Кладбище

Я неуверенной походкой зашла в ограждённую территорию кладбища. Осматривая правые и левые участки аллей, где возводились могильные памятники. Выгладили они чисто и ухоженно, но жутко… Дорожка, направляла меня в глубь надгробные камней, выложенных из твёрдой брусчатки, прямоугольной формы. В летние периоды здесь густо заросшие деревья и кустарники, но в осеннее и весеннее время оголённые корявые ветви, раскачиваясь на ветру, скрипуча нависали над прохожими… пугая своим видом и обречённостью.

Так мой мозг рисовал в своём воображении данное место, и я даже поёжилась от неприятных картин. Может, я преувеличиваю и не так страшен чёрт, как его малюют… Но одно, слово КЛАДБИЩЕ всегда вызывает неприятные и жуткие мурашки.

Пришлось некоторое время по бродить в напряжённой и угнетающей обстановки. По пути встретила несколько человек с цветами в руках, которые посещали своих усопших родных и покидающих это место.

И вот, по левую сторону за деревьями я увидела довольно неприятную картину. В полной скорби и отчаяния, родители хоронили своего единственного сына — Ярцев Никиту Сергеевича. Они, сгорбившись, держались друг за друга и горько оплакивали закрытый гроб, который закапывали двое мужчин с непроницаемым лицом. Может, являлись работники похоронного бюро? В этот момент я испытала невыносимую боль и жалость о потери хорошего и доброго человека. И может, этого не достаточно…, и я, как его девушка, должна страдать больше. Биться в истерике, лить страшные слёзы… но я не могу! Да, мне грустно, мне обидно, мне больно… И видеть его родителей, полностью разбитых… не вы-но-си-мо! Но я их не знаю, как и Никиту… Не помню ни-ко-го! И это больше меня угнетает.

Не знаю, как объяснить своих чувств.

Мне просто его жаль…

Я уверенна, что Никита был хорошим человеком… и очень страшные люди прервали невинную жизнь.

Когда-нибудь эти люди заплатят за страшный грех…

Я надеюсь, что смогу добиться справедливости.

А пока я должна утешить горем убитых родителей. Хотя мне не представилось возможности с ними познакомиться, вновь. Они не смогли присутствовали на свадьбе. Никита на протяжении года говорил, что его родители очень занятые и показывал их фото на телефоне. Рассказал, какие у него замечательные и любящие родители, и как сильно они меня любят, как желают, что б наша любовь снова обрела тот жгучий огонь, в котором мы жили до аварии. Сейчас они живут заграницей и у них огромный бизнес, который не позволял возможности видеться. Но в скором времени, мы снова познакомимся. И я не настаивала о встречи. Кто я токая… я свою жизнь не помню и пытаюсь шаг за шагом выстроить новую. Так что встретиться нам удалось только сейчас. После ужасной гибели Никиты. Встретиться не на свадьбе, а на похоронах сына.

Какой страшный парадокс…

Присмотревшись к печальной обстановке, я отметила, что по обе стороны родителей стояли два незнакомых мне человека. А ещё не было коллег по работе, друзей, которые присутствовали на свадьбе. Почему-то такой момент вызвал странные ощущения.

Набрав в грудь побольше воздуха, я вышла из-за дерева в тот самый момент, когда мать припала к земле и, плача, бросила цветы в яму с гробом.

На мне, как в немом кино, остановились взгляды.

— Аххх… деточка! — взвыла мать. — Ты цела? — она, вставав с земли, тут же кинулась ко мне на шею, крепко сжимая.

— Мне так жаль. Я соболезную вам, — прощебетала я. Неуверенно обнимая её содрогающеюся спину.

— Мой сын… моя жизнь… Я так сломлена.

Она горько рыдала на моём плече, всхлипывая и крича.

Я пыталась удержать рыдающею мать, прижимая её к себе. Мой взгляд блуждал по отцу Никиты и по людям, окружающих их.

Странные и тяжёлые ощущения я испытывала сейчас. Не знаю, связанно ли это с похоронами, но лица людей были жёсткими и непроницаемыми.

— Прости, у нас не получилось быть на свадьбе… Я бы не позволила этому случиться! — рыдая, выла мать.

— Тише, тише… успокойтесь! — слёзы горячи потекли по моим щекам, чувствую, как боль, в сердце резко кольнуло от страдания этой несчастной матери. Мне было страшно на неё смотреть и слышать, как она мучается. — Эти люди заплатят. Я обещаю! — прошептала я, и мы обе припали к земле коленями, продолжая крепко обнимать друг друга, рыдая.

Время шло, а мы продолжали прощаться с Никитой. Всё же я пролила слёзы над усопшим, успокаивала мать, обнимала её и пыталась утешить отца. У которого лицо было каменным. Он толком на меня не смотрел, только кидал презренные взгляды. Я его понимаю. Он считал, что его сын будет счастлив со мной, но всё вышло иначе… страшно иначе. И я ненавидела всех в этот момент, даже свою никчёмную жизнь.

— Лика Анатольевна?

Услышала я над собой грубый, хриплый голос и подняла заплаканное лицо.

— Полиция. Старший Следователь Следственного комитета по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, Алексей Брусницын, — небольшого роста, круглолицый мужчина показал перед моими глазами удостоверение. — Вам нужно проехать с нами.

— Куда? — растерянно спросила я, уже понимая ответ.

— В участок.

А вот и доблестная полиция подоспела.

Как вовремя!

Я попрощалась с родителями Никиты, сказав, что после мы увидимся. И кинув прощальный взгляд на свежую, засыпанную могилу, удалилась под конвоем полиции.

Через час мы уже были в участке. Я сидела в кабинете Старшего Следователя и отвечала на вопросы, которые требовались для расследования по жестокому убийству Никиты и попытке моего похищения. Моё внутреннее «Я» ликовало, считая, что всё идёт своим чередом, и в скором времени убийцы будут наказаны, и справедливость восторжествует.

Я рассказала всё от начала и до конца, пока мой спаситель меня не спас и не укрыл от этих наёмников.

Сорванная свадьба. Погоня на мотоцикле. Укрытие. Снова нападение наёмников и очередное укрытие.

Но всё шло не так, как я рассчитывала.

— Неужели, садясь на мотоцикл к этому человеку. У вас, Лика, не было сомнений, что он может причинить вам вред? — жёстко спросил меня следователь, сидя за столом напротив меня.

— Я же вам уже всё объяснила… Мой спаситель меня спас и… вытащил из ЗАГСа, где мне угрожала опасность, — с раздражением в который раз фыркнула я. Всё происходящее меня начало возмущать. Они не пытались выяснить, что за люди меня преследуют, а задают вообще странные вопросы.

— Как выгладил ваш СПАСИТЕЛЬ, можете описать? — с какой издёвкой он произнёс эти слова и натянул улыбку.

— Обычно, — я осеклась, кинув взгляды на троих мужчин, которые заполняли небольшой кабинет. Все трое держали позицию твёрдости и напряжённости в теле. Следователь был небольшого роста, пухленький и с щетиной на лице. Двое других высокие, худощавые, с тёмными волосами. Они неприятно припёрли собой столы и, скрестив руки на груди, в упор смотрели на меня. Я дёрнула плечами и поёжилась на стуле.

Воспоминание о Максе с таким трепетным волнение взбудоражило кровь, что я ощутила порывистый жар, который охватил меня моментально, и каждая частичка тела словно обогатилась этим наваждением. В кабинете стало душно, и я попыталась ладонями себя охладить.

Перед глазами вырисовывалось мощное и красивое тело Макса, которое горячо покрывает мой стройный стан, а сильные, волнующие руки прикасаются к вздымающийся от волнения груди, массируя ореолы сосков. Глубокие голубые глаза, притягивают меня и уволакивают в глубину океанской бездны, где я утопаю без надежды на спасение. А суровые, но жаркие губы, накрывают мои уста и грубо терзают, углубляя дикий поцелуй для ответной отдачи…

Ой, что это я!

Мечты… мечты…

Совсем пошла не в ту степь.

Я сбежала от Макса несколько часов назад. Оплакивала Никиту и теперь думаю, совсем не правильно.

Какое-то безумие.

Макс думает обо мне или я о нем?

Так… нужно сосредоточиться на вопросе.

— Что, простите?

— Опишите вашего СПАСИТЕЛЯ, — грубо повторил следователь и, взяв ручку, в руки приготовился, что-то писать.

Конечно, Макс меня бесил… и вызывал ещё бурю странных, непонятных чувств. Я было открыла рот, что б сказать всё как на духу, но лица окружающих полицейских меня остановило.

Почему их интерес только Макс?

А наёмники, которые напали на нас?

Я замешкалась, понимая, что вся ситуация мне не нравиться. И я не готова Макса сдавать. Решила перевести тему.

— Демид Росс, вы знаете, кто это?

Мужчины переглянулись, но лица остались твёрдыми.

— С вами был, ещё кто-то?

Вот не хорошо, задавать вопрос на вопрос. Промелькнуло в моей голове. Я наблюдала, как следователь, что-то писал на белой бумаге А4.

— Этот человек на меня охотиться. И он контрабандист, торгует невинными девушками.

Я уловила на пол обороте, как один высокий полицейский вытащил сотовый телефон и начал быстро что-то печатать.

— Это кто вам сказал, ваш СПАСИТЕЛЬ? — положив ручку, следователь опустил руки на стол.

— Вы уверенны, что я в участке? — уже настроившись, воинственно спросила я. Игры в вопросы мне надоели. А их нежелание воспринимать мои ответы адекватно, уж жутко раздражало.

— К чему этот вопрос?

— Мне нравиться общаться с вами, следователь Брусницын. Вы так прекрасно задаёте вопросы. Вот только с работой не справляетесь, — уколола я нарочно его и в упор посмотрела в маленькие суженные глазки.

— Вы ходите по тонкому льду, Лика Анатольевна, — грозно черканул он.

— А мне плевать. Я вам всё сказала, кто на меня и на моего жениха напал. Люди были в масках, вооружены. Убили моего жениха и пытались меня похитить. — Я опустилась к спинке стула и скрестила руки на груди. Не собираюсь больше идти на поводу полиции. Пусть работают, — Меня спас незнакомый мужчина. А где были вы, доблестная наша полиция? Только задаёте много вопросов и заполняете бумажки. — я взяла в руки белые листы, на которых должна была написать всё, что происходило со мной на протяжении трёх дней. — И что? Людей этих не ищите… Я не помню, как выглядел мой спаситель! — нагло придвинулась я к следователю, и в упор взглянула в его тёмные, мутные глаза.

— Дерзко, Лика Анатольевна, вам так не кажется?

Я поморщилась и отрицательно кивнула, после снова оперлась о спинку стула.

— Я могу вам ответить, на ваши вопросы... Мы не знаем никакого Демида Росса, и тем более о контрабанде девушек. Но… — он сделал театральную паузу и натянуто улыбнулся, — вам не кажется, что этот человек, которого вы прозвали СПАСИТЕЛЬ. На самом деле убил вашего жениха, наняв людей в чёрных масках, а после подвидом прекрасного принца увёз вас и внушил ложные убеждения.

Я долго смотрела на жёсткий взгляд следователя. И пыталась понять, серьёзно ли он говорит.

Вот доблестная полиция, пытаются убедить меня в обратном. Только я не верю.

Конечно, Макса я толком не знаю, и провела с ним всего ничего. Но он не мог мне врать… или мог… Нет, нет, Лика. Не верь им. Макс слишком обаятелен и красив, для хладнокровного убийцы и лгуна.

— Я задержана? — резко и грубо спросила я.

— Нет. Но сегодня вы побудите у нас под наблюдением. Так на всякий случай.

— Вы меня посадите за решётку?

— Это всего лишь мера безопасности. А завтра, будем решать.

Я снова недовольно кивнула.

После меня отвели в изолятор временного содержания. Она представляет собой набор камер или клеток с прочными решётками, где сидело несколько девушек. Я молча зашла и присела на скамеечку. Осознавая, что эту ночь я проведу здесь.

Вечер и ночь будет длинная… многое можно обдумать и осознать.

Но почему я не учусь на своих ошибка?