Моя строптивая малышка

Глава 38

Матрёна

В кафе вкусно пахнет свежими булочками. Анютка, наш кондитер, подкармливает меня вкусняшками и следит, чтобы я вовремя ела. И сейчас я жду свежую румяную выпечку с корицей от неё.

А пока нахожусь в ожидании вкусностей, продолжаю работать: составляю список продуктов, что срочно нужно закупить для кафе. Не то чтобы это больше некому делать, просто мне нужно себя обязательно чем-то занимать, иначе мысли сворачивают совсем не туда.

В этот же момент в голове проскакивает — «пахнет Демидом». Да сколько можно? Как так получается, что все мысли так или иначе сворачиваются к нему?

Принюхиваюсь и понимаю, что в помещении действительно появился характерный запах горького перца и кожи, так, из всех моих знакомых, пах только он. Оборачиваюсь.

И мир на крошечное мгновение застывает. Он действительно находится здесь — в кафе ребят, стоит непозволительно близко и смотрит. И как смотрит, у меня от его взгляда даже сердце начинает биться быстрее. А от его голоса меня обсыпает мурашками. Он хочет поговорить, но я не готова. Мне нужно время, чтобы подготовиться, чтобы быть холодной и дерзкой, потому что сейчас я как мягкий пластилин — одно его касание, и растеклась.

Хочу сбежать, даже обдумываю, как быстрее это сделать. Но запоздало понимаю, что сама себя ему сдала. А Демид этим прекрасно пользуется — берёт меня на руки и несёт прочь.

Если бы я ему была не нужна, он же не приехал бы? Так ведь? Мы живем в разных городах, и чтобы пересечься, кто-то должен приехать в город другого.

Он здесь. В моем городе. Он точно знал, где я. Кто меня сдал? Стеша? Ну конечно она. Злюсь ли я на подругу? Нет, на неё не злюсь, а вот на Демида — очень.

Он меня похищает среди бела дня под одобрительные возгласы Вовы, ах он гад! На свадьбу он мою захотел, как же.

Как во сне наблюдаю за тем, как меня отнесли в машину, пристегнули и закрыли, чтобы я не сбежала. Ну, откровенно говоря, и не побежала бы, мне нельзя. Но он-то не знает, пускай менжуется.

Когда мы тормозим у моего дома, Демид достает с заднего сиденья букет очень нежных цветов. Они такие красивые, что хочется зарыться в них носом и с наслаждением вдыхать аромат. Но вместо этого я хамлю Демиду. Зачем — понятия не имею, просто хочется его уколоть побольнее.

Он не реагирует, вообще ведёт себя как джентльмен. Хотя он и раньше был очень внимательным, просто сейчас меня это бесит. Потому что такое поведение не вяжется с тем, что он меня бросил, а значит, у него были причины.

В квартиру захожу первая и сразу иду ставить цветы в воду.

— Где твоя комната? — раздается за моей спиной.

— Последняя слева, — отвечаю, даже не оборачиваясь на него.

Не торопясь, наполняю вазу водой, снимаю крафтовую бумагу с цветов и ставлю их в воду. Забираю букет и иду в комнату.

Демид рассматривает мои фотки. У меня их много, очень много. Они висят на стене, стоят на полке с книгами, а ещё прикреплены к маленькой гирлянде, что украшает противоположную стену. На них запечатлён буквально каждый момент моей жизни. Теперь здесь есть даже фото с тестом.

Непривычно видеть этого мужчину в моей маленькой и довольно детской комнате. У меня здесь столько статуэток и плюшевых медведей, что даже немного стыдно.

Прохожу вглубь и ставлю вазу на стол. Оборачиваюсь и слежу за тем, как Демид переходит от снимка к снимку. И понимаю, что сейчас он увидит последнее фото. Хочется сорвать его со стены, чтобы не показывать. Но потом одергиваю себя — это глупо и по-детски.

— Ты была очень милой малышкой, — говорит Демид.

— Спасибо, наверное, — теряюсь я.

Он разворачивается и в два шага оказывается рядом, тянет на себя и крепко обнимает. Целует в макушку и дышит как загнанный зверь, полностью обескураживая меня своим поведением.

— Я так скучал.

Его слова пробуждают злобную фурию, что до этого момента спала внутри меня. Я начинаю брыкаться, чтобы вырваться из его рук.

— Оно и видно, что скучал. Иди, рассказывай сказки тем, кто в них верит.

Отпускать он меня не торопится, сильнее прижимает к себе. Ведёт кончиком носа по моей щеке, а затем целует в висок.

— Ты действительно думаешь, что я стал бы с тобой играть? Может, ещё поразвлекался и бросил?

— Да, именно так я и думаю, — говорю, уткнувшись ему в шею. По щеке течёт первая слеза, обещая вылиться в бурный поток.

— Чтобы поразвлечься, мне точно не нужно было лезть к подруге своей племянницы, за которую я отвечал к тому же. Знаешь ли, так себе удовольствие, за которое мне потом прилетит от всех: начиная с твоего отца, заканчивая моим братом. Я прекрасно осознавал, что мне придется отвечать за то, что сунулся к тебе.

— Зачем тогда полез? — сквозь слёзы спросила.

— Влюбился… Ты сидела в столовой с подругами такая красивая, такая невероятная, что я втрескался как пацан. И да, я намеренно всё время был рядом с тобой.

— А когда добился чего хотел и насытился, свалил. Мог бы честно сказать: надоела. А не придумывать какую-то фигню.

— Во-первых, ты мне не надоела, я точно не насытился, я только-только распробовал тебя. Во-вторых, я сказал всё как есть. Потому что собирался вернуться максимально быстро.

Я хочу быть холодной! Прокручиваю в голове это снова и снова, но от каждого его слова таю лишь сильнее. Почему я такая бесхребетная дура?!

— Ты мог позвонить! Но ты пропал.

— Я был в такой глуши, что страшно представить. Мати, я правда страшно скучал, у меня к тебе всё серьезно и по-взрослому. Когда я вернулся и узнал, что тебя нет и связаться с тобой не могу, был в отчаянии.

— Я дружу с твоей племянницей, хотел бы — нашёл возможность связаться. Раз не сделал этого — не хотел. Вывод простой.

Он тяжело вздохнул, а потом отпустил меня, но лишь для того, чтобы взять на руки и отнести на кровать.

— Что ты задумал? — в панике спросила его.

— Ничего. Просто, кажется, ты устала.

Переместилась к стене и села, опираясь на неё спиной. Он сел рядом.

— Мне вообще-то тоже досталось, моя Мати. Хотя ты упорно пытаешься сделать из меня бесчувственного урода.

Демид начал свой рассказ. Я слышала, и брови мои съезжали на переносице всё сильнее. Такое чувство, что мне рассказывают сюжет какого-то не самого хорошего боевика.

— Так не бывает, — покачала головой.

— Ну, расскажи мне подобное несколько месяцев назад, заявил бы так же, — спокойно ответил он. — Но поскольку я сам всё это пережил, то могу точно сказать: бывает и ещё как, и не только такое.

— Это похоже на дешёвое кино, — продолжала с ним спорить.

— У меня есть свидетели, они подтвердят каждое моё слово.

— Допустим, но кто за этим всем стоит? Николай? Зачем ему это?

— Нет, он виноват только в краже денег и проблемами в пансионате. Всё остальное — дело рук Миланы.

При этом имени настроение окончательно портится. Как же мне не нравится эта девица.

— Зачем ей это? У вас ведь фиктивные отношения. Или ты обманывал меня?

— Нет, я никогда тебя не обманывал. У нас с Миланой действительно были фиктивные отношения. Точнее, даже их не было, так, пару раз вместе побыли на людях и всё.

— Так зачем ей нужно было это всё делать?

— Она хотела большего, а не получив, начала мстить. И далеко зашла в своей расплате.

— А выглядела обычной гламурной тусовщицей.

— Обиженная женщина — это всегда опасно.

— И ты всё решил? Раз наконец приехал?

— Ну, с Миланой — да. У меня был разговор с её отцом, а Николая ещё ищут.

— Но ты всё равно приехал ко мне?

Ну всё, я растаяла полностью. Теперь хочу обнимашек, по которым соскучилась, чтобы он шептал моё имя и целовал. По поцелуям я соскучилась больше всего. Хочу целоваться. Чёртовы гормоны, чтоб их! Меня буквально штормит от эмоций, ещё час назад хотелось бежать от Демида, сейчас не хочу от него отрываться.

— Я бы в любом случае приехал, правда, позже. Но до меня дошли кое-какие новости, и стало понятно, что тянуть нельзя.

— Какие новости? — напряглась.

— Что мы с тобой скоро станем родителями.

Он кладёт ладонь на мой живот и улыбается.

— Ты знаешь?

Не понимаю, что чувствую. Радость, что он в курсе, или разочарование, что не будь беременности, он бы не приехал.

— Судя по твоему лицу, ты себя накрутила. Значит так, я приехал, потому что ты моя женщина и без тебя мне невыносимо, а не из-за беременности. Беременность ускорила моё появление и всё. Понимаешь?

И смотрит так пронзительно, что не поверить невозможно. Киваю, сначала один раз, потом часто-часто. Демид наклоняется и целует меня.

Меня наконец-то целуют! Ох, как же это волнительно и горячо. Откройте кто-нибудь окно, впустите в комнату воздух, а то мне его явно не хватает. Цепляюсь пальчиками за его воротник и тяну на себя, чтобы не смел прерываться. А он словно только этого и ждал. Одна его рука ложиться на мою талию, а вторая гладит бедро, поднимаясь выше. Кайф прерывает папин голос, звучащий из коридора:

— Матрёна, ты дома?

— Папа вернулся, — срывается испуганное с губ.

— Значит, идём знакомится, — говорит Демид, поднимаясь с кровати и помогая мне встать.

Он уверенно открывает дверь и выходит из комнаты, плетусь за его спиной, а в голове орёт дурниной внутренний голос: «Не ходи!». Но поздно: Демид уже рядом с отцом, протягивает руку и говорит, что он отец его будущего внука. Звучит удар, Демид чертыхается, а я кричу. Ну что ж, знакомство состоялось.