Джоанна Линдсей
Мужчина моей мечты

Глава 1


Англия, 1878 год


— На кого это вы, Тайлер Уотли, так вытаращились, позвольте спросить?

Меган Пенуорти говорила излишне резко, но именно этого она и хотела. Ее тон соответствовал взгляду, полному надменного презрения, казалось, она просто не выносит молодого человека. На самом деле это было далеко не так: достопочтенный Тайлер Уотли очень нравился Меган.

Довольно красивый блондин с привлекательными темно-зелеными глазами, аккуратными усиками и небольшими бачками, подчеркивающими твердые линии волевого подбородка, Тайлер производил приятное впечатление. Уотли был среднего роста, так что какой-нибудь скромной и невысокой девушке вовсе не было нужды вытягивать шею, чтобы увидеть его лицо. Стройный, но без излишней худобы, Тайлер, однако, отнюдь не выглядел субтильным. В свои двадцать семь лет он считался молодым человеком с блестящими перспективами, а кроме того, был владельцем богатого поместья, унаследованного им от родни по материнской линии.

Меган нисколько не сомневалась, что из Тайлера получится отменный супруг. Она была бы не прочь женить его на себе, если бы однажды ее лучшая подруга Тиффани Роберте под большим секретом не призналась, что страстно хочет его. Именно так Тиффани и сказала: «Я хочу его, Мег».

Девушки всегда говорили друг с другом весьма откровенно, особенно если рядом не было никого, кого такая прямота могла бы шокировать. Но Тиффани тогда была так возбуждена, что совершенно не думала о том, слышит ее кто-нибудь или нет.

— Это мужчина, который мне нужен. Я никогда себя так… так… не чувствовала. Когда он улыбается мне… Знаешь, я даже не могу описать тебе своего состояния. Но клянусь, я чуть не упала в обморок.

— Наверное, ты снова чересчур сильно затянула корсет, — поддразнила подругу Меган. — Ты же знаешь, что надо оставлять хотя бы два дюйма, чтобы можно было дышать.

— О, перестань, Меган! — рассмеялась Тиффани. — Я говорю совершенно серьезно. Что мне делать, Мег, чтобы его завоевать?

Меган была на пять месяцев старше Тиффани, поэтому считалось, что она должна все знать. Однако в данной области знания Меган практически сводились к нулю, в чем она, разумеется, ни за что на свете не призналась бы. В конце концов, мужчины всегда просто из кожи вон лезли, чтобы добиться внимания Меган. Это смущало девушку и вызывало у нее некоторое недоумение, тем более что сама она никогда не пыталась их привлечь. После того как в течение последних двух лет за ней ухаживали абсолютно все достойные внимания молодые люди округи, Мегги решила, что все дело в ее внешности, хотя у нее был самый немодный во всем английском королевстве цвет волос — вызывающий ярко-рыжий цвет начищенной меди. Это было единственное, что Меган унаследовала от своего отца…

— Просто улыбайся ему и оставайся самой собой. И тогда он ни за что не устоит, — призвав на помощь весь свой здравый смысл, посоветовала Меган лучшей подруге.

И Тайлер не устоял. Через два месяца после знакомства с Тиффани, мечтавшей назвать его своим суженым, досточтимый мистер Уотон сделал ей предложение. Они собирались пожениться в день ее восемнадцатилетия, и до этой знаменательной даты оставалось меньше трех месяцев. Разумеется, свадебная церемония сына виконта состоится в самый разгар лондонского сезона и будет грандиозной.

Поскольку Меган искренне радовалась за свою подругу и считала Тайлера великолепным человеком, ее вызывающ грубая реплика могла показаться будущим супругам более чем странной. В этот ясный летний день Мегги сопровождала их в церковь на воскресную службу. Тайлера и в самом деле удивил невежливый тон Меган. Вначале ее постоянные нападки огорчали его, а потом начали раздражать, потому что он вовсе не заслуживал подобного к себе отношения. Но Тиффани очередная выходка подруги ничуть не поразила — она знала причину необъяснимой на первый взгляд неприязни Мегги к Тайлеру.

Тиффани ценила помощь подруги, которая задалась целью во что бы то ни стало убедить Тайлера, что она, Меган, настоящая ведьма. Потому что каждый молодой человек, вызывавший у Тиффани хоть малейший интерес, вместо нее всегда влюблялся в Мегги. А ведь Тиффани отнюдь не была дурнушкой. Она обладала весьма привлекательной внешностью: светлые локоны, глубокие голубые глаза. Такое сочетание считалось очень модным. При всем том миловидность Тиффани не выдерживала никакого сравнения с гипнотизирующей красотой, которой небеса наградили Меган. И поэтому Мегги с самого начала их знакомства с Тайлером делала все от нее зависящее, чтобы тот проявлял интерес только к Тиффани и ни к кому другому, с особым тщанием стремясь настроить его против себя самой.

Однако Меган применяла свою довольно нетривиальную стратегию уже так давно, что Тайлер постепенно перестал вспыхивать от ее колкостей и заикаясь произносить извинения при каждом откровенном наскоке. Более того — он даже начал огрызаться и весьма в этом преуспел.

Резко стегнув поводьями взыгравшего гнедого, запряженного в открытый экипаж, только что отъехавший от дома Тиффани, где Тайлер встретил обеих девушек, молодой человек, не глядя на Меган, спокойно произнес:

— На кого я вытаращился, как вы изволили выразиться, мисс Пенуорти? Ни на кого. И ни на что. Вернее, на абсолютное ничто, мисс Пенуорти.

Тиффани замерла. Раньше Тайлер никогда не проявлял такой грубости в разговоре с другими, тем более с леди. Девушка заметила, что его ответ задел подругу за живое: Меган покраснела и поспешно отвернулась, чтобы Тайлер не заметил, что его стрела попала в цель.

Тиффани не осуждала Тайлера: в тоне и манерах Меган было столько надменной язвительности и колкости, что ни один уважающий себя мужчина не стал бы этого терпеть и, естественно, отплатил бы ей тем же. Нет, если уж кто и виноват, так это она сама, Тиффани, потому что до сих пор не положила конец игре подруги — в глубине ее души все еще тлело сомнение: если Тайлер когда-нибудь увидит Меган такой, какая она на самом деле, он будет сражен, как и все другие мужчины, которых Меган хотя бы раз одарила улыбкой, ибо не поддаться очарованию этой улыбки было просто невозможно.

Но настало время все поставить на свое место. Теперь Тиффани была уверена, что Тайлер ее любит. И уж если она не сможет его удержать сама, значит, она недостойна его или, вернее, он недостоин ее. Непременно следует поговорить с Меган сразу же после проповеди, а может, и до нее. Во всяком случае, до того как Меган, пережив обиду, разозлится всерьез. Последнее очень беспокоило Тиффани: когда ее подруга злилась — что, к счастью, бывало весьма редко, — она становилась совершенно непредсказуемой.

Тиффани поймала удачный момент, как только они приехали в приходскую церковь на краю Тидэйл-Виллидж: Тайлер покинул девушек, чтобы засвидетельствовать свое почтение леди Офелии и трем ее дочерям. Графиня Веджвуд, Офелия Тэккерей, была обладательницей самого высокого титула в округе и царствовала над более мелкими землевладельцами. Даже Меган не могла остаться равнодушной к высокому положению графини Офелии и никогда не упускала случая попасть на глаза знатной даме. Леди Офелия была полновластной хозяйкой в приходе, и ее приглашения ценились чуть ли не на вес золота. Получить такое приглашение стало для Меган вожделенной мечтой, и она делала все возможное, чтобы эта мечта стала наконец явью.

Вот и сейчас Тиффани едва удержала Меган, ринувшуюся было вслед за Тайлером. Бросив на подругу нетерпеливый и раздраженный взгляд, та упрямо вздернула подбородок и спросила:

— Надеюсь, Тиффи, ты не станешь выговаривать мне по поводу того, что произошло в экипаже?

— Что ты, Меган, напротив, — бесстрашно заявила Тиффани. — Я знаю, почему ты так себя ведешь, и очень тебе за это благодарна. Пожалуй, вначале ты мне здорово помогла. Но теперь… теперь мне кажется, что я могу удержать Тайлера и сама и он уже не падет ниц при виде твоих очаровательных ямочек на щеках.

Меган заморгала, а потом вдруг разразилась громким смехом, отнюдь не свойственным истинным леди, и нежно обняла подругу.

— Ты совершенно права. Думаю, дерзить дражайшему Тайлеру просто вошло у меня в привычку.

— Тогда сегодня же покончи с ней. Меган усмехнулась:

— Прекрасно! Но… если я вдруг стану с Тайлером любезной, он может решить, что со мной не все в порядке, как ты думаешь?

— Я думаю, он больше не будет мне намекать, чтобы я перестала с тобой встречаться.

Синие, как полуночное небо, глаза Мегги сверкнули, затем сузились:

— Черт побери, он на это намекал? Когда?

— Да не раз! Но не стоит винить бедного Тайлера, ведь при нем ты всегда стараешься показать себя с самой худшей стороны. Тайлера удивляет наша дружба: он считает, что у нас слишком разные характеры и между нами нет ничего общего.

— Много он понимает, черт побери! Да мы с тобой сделаны из одного теста! — обрезала Меган, но тут же прикусила губу и с тревогой взглянула на подругу:

— Но ведь он не будет на этом настаивать после свадьбы?

— Ты же знаешь, Тайлер вовсе не склонен к диктаторству, — успокоила ее Тиффани. — Но даже если он и поставит подобное условие, это ничего не изменит: боюсь, мисс Пенуорти, что твоя подруга останется рядом с тобой на всю жизнь.

Меган улыбнулась, и на щеках ее появились очаровательные ямочки, придающие лицу особую прелесть — открытость и обаяние. Тиффани на секунду замерла, хотя ей и раньше нередко доставались подобные улыбки. Но каждый раз, когда Меган вот так улыбалась, казалось, что та преподносит ей чудесный дар, и в эти мгновения ради своей любимейшей подруги она готова была сделать все на свете. Очевидно, джентльмены, стоящие возле церкви, чувствовали то же самое, ибо на полуслове оборвали свои разговоры и, не скрывая восторга, уставились на Меган. Некоторые из них даже вознамерились вновь попытать счастья, поухаживав за несравненной красавицей округи.

Тиффани взяла Меган под руку и повела ее к церковной двери, где Тайлер все еще беседовал с дамами из семейства Тэккерей.

— Я чувствую, что сегодня мне повезет, Мег, и мы наконец-то получим долгожданное приглашение, — улыбаясь, шепнула Тиффани Мегги. — Я ни минуты в этом не сомневаюсь! Ты просто потрясающе выглядишь в новом поплиновом платье. Как тебе к лицу синий цвет! Наверняка старуха будет сражена!

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила Меган. Господи, как же Тиффани хотелось, чтобы это проклятое приглашение не имело для Мегги такого большого значения! Но — увы… И дело было совсем не в том, что графиня, похоже, знала всех и вся в Девоншире и на ее вечера съезжались гости даже из самых отдаленных мест, так что на этих приемах всегда можно было ожидать новых интересных встреч. Разумеется, столь широкие возможности привлекали Меган, как и любую другую девушку, мечтающую познакомиться с мужчиной своих романтических грез, поскольку в кругу своих личных знакомых она такового до сих пор не нашла.

Но главное все же заключалось не в этом — в конце концов через пару месяцев Меган предстоит ее первый лондонский сезон, где она сможет выбрать достойного претендента. Нет, причина была совсем в другом. Графиня Веджвуд потратила немало времени на то, чтобы приглашение в ее дом рассматривалось как своего рода достижение определенного успеха в обществе, и добилась своего. Если ваше имя никогда не появлялось в списке ее гостей, считалось, что вы не на должной высоте, а может, и того хуже — с вами произошло что-то неладное, например, какой-нибудь семейный скандал, слухи о котором еще не утихли. Каждая более или менее заслуживающая внимания семья в округе уже получала приглашения леди Офелии, пусть даже всего один раз, как это было с семейством Тиффани. Родители ее тогда к графине поехали, но Тиффани, переживая за подругу, осталась дома, сославшись на нездоровье. Эту уловку она до сих пор держала в секрете, иначе Меган стала бы добиваться приглашения графини с еще большим рвением, а рвения этого было и так предостаточно.

Обе подруги не сомневались, что леди Офелия просто ждет, когда Меган исполнится восемнадцать. Однако после дня рождения Мегги прошло уже два месяца, а сквайр Пенуорти и его дочь так никакого приглашения и не получили.

В ответ на вопрос подруги Тиффани сжала ей руку, моля Бога, чтобы Меган не слишком вознеслась в своих надеждах — ведь тогда разочарование будет еще горше. Но за последний месяц им впервые представилась возможность личной встречи с леди Офелией. Может быть, единственное, что в данный момент требовалось, — это всего лишь напомнить графине, что Меган Пенуорти — ее соседка…

— Значит, в следующее воскресенье, мистер Уотли, — говорила леди Офелия в тот момент, когда подруги присоединились к группе, стоявшей у входа в церковь. — Будет совсем небольшой вечер, человек сорок. И обязательно приезжайте вместе со своей милой невестой.

Графиня приятно улыбнулась Тиффани, на миг задержала взгляд на Меган, повернулась и вошла в церковь.

Это было открытое оскорбление, оскорбление преднамеренное. Семнадцатилетняя Алиса Тэккерей, младшая дочь графини, даже хихикнула, перед тем как последовать за матерью. Ее сестры — Агнес и Энн — просто посмотрели на Меган, не скрывая презрения и злорадства.

На какую-то минуту Тиффани пришла в ужас, а потом ее охватил гнев. Да как они смели?! Все знают, что они с Меган самые близкие подруги, что Меган повсюду сопровождает Тиффани и Тайлера, так как является их компаньонкой. Похоже, Тэккерей для большего эффекта заранее спланировали этот акт неуважения, чтобы таким коварным путем дать Меган понять, что она никогда не получит желаемого ею приглашения. Тиффани подозревала, что знает тому причину: Мегги слишком хороша собой, чтоб быть принятой в доме, где есть три дочери на выданье, куда менее привлекательные, чем она.

Тайлер тихонько кашлянул, как бы напоминая девушкам о том, что они вместе с ним стоят у церкви. Тиффани наконец решилась взглянуть на Меган и увидела, как сильно подействовало на подругу оскорбительное пренебрежение семейства Тэккерей, даже сильнее, чем она предполагала: лицо Меган стало таким же белым, как ленты на ее шляпке, а большие синие глаза наполнились слезами, которые Меган изо всех сил старалась сдержать. От жалости у Тиффани перехватило дыхание, и она разозлилась еще больше, поскольку ничем, кроме сочувствия, помочь не могла.

Сжав руку Тиффани, Меган устремила на подругу взгляд, полный недоумения и боли.

— За что? — еле слышно прошептала она.

Тиффани была настолько взбешена, что не стала притворяться.

— Да за то, что ты слишком хорошенькая, черт побери! А ей надо выдать замуж этих своих цыпочек-простушек, но ни один мужчина на них и не взглянет, если ты окажешься рядом.

— Но ведь это так… так…

— Эгоистично? Мелко? Ты совершенно права, Мег, только…

— Ладно, Тиффи, пусть! Мне сейчас надо побыть одной… Меган не закончила фразу и резко отошла.

— Меган, подожди! — позвала Тиффани, но та бегом бросилась с церковного двора, потому что не могла больше сдерживать слезы. Стоявший неподалеку мистер Покок как бы невзначай протянул ей носовой платок, но Меган пронеслась мимо, видимо, даже не заметив столь благородного жеста.

— Думаю, нам придется поспешить за ней, потому что до поместья добрая миля пути, — озабоченно проговорил Тайлер.

— Мы с Мег часто гуляем здесь, так что не стоит беспокоиться. Разумеется, мы за ней пойдем, но совсем по другой причине, — рассеянно ответила Тиффани. Перед ее глазами все еще стояла Меган: то, как она, спотыкаясь, побежала от церкви, потом остановилась, поискала в сумочке носовой платок и снова, как слепая, пошла вперед, даже не воспользовавшись им.

Тиффани взглянула на жениха, и выражение его лица насторожило ее.

— Не вздумай выказывать удовлетворение по поводу происшедшего, Тайлер Уотли! Меган вовсе не заслужила такого к себе отношения со стороны этой ужасной женщины.

— Позволь мне не согласиться…

— Не позволю! Завтра же ты заметишь, как резко она переменится, так что лучше уж я скажу обо всем сейчас. Меган третировала тебя по одной-единственной причине: она изо всех сил старалась тебе не понравиться. И делала это исключительно из любви ко мне, потому что знала, как… как ты мне нужен, и ей очень не хотелось видеть мои страдания, если б вместо меня ты сосредоточил все свое внимание на ней.

— Да я эту девицу едва выношу! — возмутился Тайлер.

— Когда ты увидел Мегги в первый раз, ты ведь этого не чувствовал, правда? — парировала Тиффани.

— Ну-у… пожалуй… нет. Неужели ты хочешь сказать, что она так вела себя со мной намеренно?

— Именно! И если тебе угодно злиться, то злись на меня, потому что я могла бы остановить Мег раньше. Но… но в то время я еще чуточку боялась, что если ты увидишь, какая она на самом деле добрая и славная…

— И избалованная, и своевольная…

— Если и избалованная, то совсем немного, да иначе и быть не может — ведь ее отец такой добрый, такой щедрый! И между прочим, Тайлер, у меня своеволия не меньше, чем у Меган.

— Верно, но у тебя оно выглядит даже милым.

— Благодарю! Но ты должен понять Мегги. Она прекрасно знает, какое впечатление производит на мужчин. И выбрала по отношению к тебе столь неприятную тактику поведения только как единственный способ предотвратить страдания очередного поклонника от безнадежной к ней любви.

— Но, дорогая, я вовсе не хотел бы иметь жену, обладающую подобной внешностью. Ради всего святого, никоим образом! — Вид у Тайлера был такой, словно его и впрямь пугала такая перспектива. — Этой девице нужен мужчина очень крепкого телосложения, со слабым характером или вообще без такового, и прежде всего неспособный испытывать муки ревности. Лично я просто не смог бы вынести того, что все мои знакомые влюблены в мою жену. Ну одного или двух я бы еще стерпел, — с улыбкой добавил он. — Но всех!.. Нет уж! Я бы впал в совершенное отчаяние.

— Ты говоришь так, словно для Мег не остается никакой надежды. Но какой мужчина не почувствует хотя бы укола ревности, когда дело касается его собственной жены?

— Ну-у… честно говоря, я полагаю, что мужская ревность особой роли не играет, если муж не сомневается, что жена его по-настоящему любит. Но Меган придется приложить немало усилий, чтобы постоянно поддерживать в супруге уверенность в ее чувствах к нему.

Тиффани не очень-то понравился такой односторонний сценарий.

— Ну а если по той или иной причине она сама начнет ревновать мужа? Ему тоже придется поддерживать в ней эту уверенность?

— Конечно же, нет! Ведь он на этой девице женился, верно?

— Пока еще нет! — проворчала Тиффани. Тайлер растерянно заморгал, увидев, как его невеста резко одернула подол платья и быстро направилась к экипажу.

— По-моему, мы только обменялись мнениями, правда? — нагнав ее, спросил он с явным смущением.

— Ничего себе обменялись мнениями! Думаешь, я не поняла, что ты говорил о Мегги, а наставлял меня?

— Вовсе нет! — горячо запротестовал Тайлер. — Случай с твоей подругой совершенно особый, Тиффани, потому что она сама особенная, то есть… Разумеется, я считаю, что ты тоже отличаешься от других, ну, ты же понимаешь, что я имею в виду. С тобой я никого не могу сравнить!

— Ладно, Тайлер, я тебя прощаю.

— Спасибо и на этом!

Загрузка...