Накануне измены

Глава 10

— Бульк! — издевательски прозвучало из вазы со свечками. Из слота зарядки телефона вырвался большой воздушный пузырь.

Я расширенными от шока глазами проследила за тем, как мобильник опустился на дно вазы.

Ваня поднял на меня глаза и уточнил:

— Ты поймать не могла?

Я оскалилась, склонила голову к плечу, намекая на то, что я прекрасно поняла, в чем заключался ответ на мой вопрос, и не надо сейчас играть.

Ваня дёрнулся вперёд, засунул руку в вазу, вытащил телефон, начал его трясти, чтобы избавиться от лишней влаги.

— Черт, — протянул он нервно. А я стояла поражённая, но не могла просто так смириться с его поступком и поэтому добавила масла в огонь:

— Это всего лишь железо, Вань, показать переписку это не помешает. Я сейчас принесу свой телефон, забьешь своё айди, и вся твоя переписка восстановится на моём телефоне. Вот и все…

Ваня исподлобья зло посмотрел на меня. Я поняла, что ещё пару слов, и я его добью.

— Почему ты не взяла телефон, когда я тебе его дал?

— Потому что я не успела. Ты его выпустил раньше времени.

— Черт! — Ваня развернулся и схватил салфетки со стола, пытаясь вытереть телефон насухо. Но я уже понимала, что ничего не будет хорошего, что телефон он мне не даст, что он ему было проще угробить его, чем позволить мне посмотреть переписку. Поэтому мне оставалось только издевательски ухмыляться по той простой причине, что ни на что больше меня сейчас не хватало.

Это надо быть таким лживым засранцем, чтобы утопить мобильник, но не дать прочитать переписку.

Меня так и подмывало ляпнуть о том, что я видела в последнем сообщении, чтобы показать, что он и телефон зря утопил, и то, что я все знаю.

Но я молчала, стояла, смотрела, как Ваня бумажным полотенцем промакивал мобильник и ругался себе под нос.

Спустя мгновение он поднял на меня глаза, и я пожала плечами.

— Ну, как знаешь, — сказала я, выдохнув и медленным шагом пошла в сторону зала.

— И убери эти чёртовы вазы, они по всему дому расставлены! — крикнул мне муж.

— Это называется стиль, уют… — я услышала за спиной рык и подумала, что муж сейчас просто эту вазу об пол разобьёт, но на самом деле он просто, как мне казалось, играл.

Когда я дошла до зала, то остановилась и замерла.

— И, кстати, Вань, — крикнула я. — Не надо твоей матери приезжать ко мне. Я прекрасно без неё справлюсь, а вот твое желание посадить меня под замок и назначить несколько сторожей отдаёт сумасшествием.

— Никто не пытается посадить тебя под замок.

— Да? — я аж развернулась и сделала несколько шагов до кухни.

— Ты сама сказала, что у тебя болит голова. Поэтому я посчитал, что тебе нужен присмотр.

— Мне не нужен присмотр, а приедет твоя мама, я её на порог не пущу. А знаешь, почему? Потому что она считает меня пустоцветом и, находясь в состоянии с головной болью, я тем более не намерена выслушивать её оскорбления.

Я никогда не высказывала Ване, что у меня плохие отношения с его семьёй. Я всегда считала, что это определённая ложка дёгтя в бочке с медом. Вот и все.

Я терпела.

Я молчала в то время, как его мама могла не стесняться в выражениях. Но поскольку сейчас я уже, можно сказать, потеряла свою семью, то терпеть не видела никакого смысла.

— Даня, что ты говоришь? — зло, сказал Иван, пытаясь включить мобильник.

Я пожала плечами и заметила.

— Да и если ты меня все-таки закроешь, тебе это обернётся чем-то большим, чем просто несколько воплей по мобильному, — протянула я и пошла в сторону спальни.

Я слышала, как Иван что-то ещё ругался мне вслед.

Когда я оказалась в нашей комнате, то первым делом написала Маше, девочке, с которой мы вместе работали в моей гончарной мастерской, о том, чтобы, как проснётся, позвонила мне. Утро было раннее, а я понимала, что если у Маши нет записи, то она приедет в мастерскую не раньше полудня.

Ваня ходил по квартире.

Психовал, потом зашёл в спальню и коротко бросил:

— Все. Я поехал.

— Не смей меня закрывать.

— Ты один черт попытаешься сбежать.

Я не видела смысла бросаться ему на шею, пытаться доказывать свою свою правоту, поэтому просто в тишине квартиры услышала, как щёлкнул замок.

И да, можно было бы сейчас выкрутиться, вывернуться, использовать пожарную лестницу, которая была на балконе, но я из чувства вредности встала, дошла до двери, повернула ночную задвижку на закрытие и тихо прошептала:

— Ну, ничего страшного, переночует, и в подъезде…

Весь день я была занята тем, что я собирала вещи, причём собирала так, чтобы никто не понял о том, что я их собирала. У меня был самый небольшой чемодан, который я запихала в конце под кровать. Там лежали документы, там лежали несколько сменных комплектов одежды. Также я очень быстро, как оказалось, смогла составить исковое и даже отправить его в канцелярию суда. Поэтому Ваня пусть сам себе рассказывает о том, что я бездарность.

Исковое составила я идеально. Осталось заплатить госпошлину. Ну и с этим я справилась, спокойно проведя оплату через мобильный.

Я могла плакать весь день, могла беситься, но я решила если уж он меня закрыл, то я буду заниматься важными и нужными делами, поэтому, когда в шесть часов вечера ключ в замке повернулся я уже изрядно уставшая, выглянула в зал.

Ключ повернулся ещё раз, но дверь не открылась.

Дверь дёрнулась наружу, звякнула, но ничего не произошло.

Я подошла поближе и, глядя на то, как нервно и истерично ходит дверное полотно, сложила руки на груди. С той стороны прозвучал глухой удар.

Я оскалилась.

В кармане шорт завибрировал мобильник, ага, значит, он все-таки решил вопрос со своим телефоном.

Я подняла трубку.

— Да, родной, — произнесла я мягко.

— Открой дверь!

— Я тебе говорила, не надо меня закрывать. А теперь раз ты все-таки не послушался, переночуешь у своей пассии, суррогатной матерью ты ее выбрал или еще кем.

Самой чудесной мелодией был звериный рык мужа…