Накануне измены

Глава 27

Я обняла себя руками, обхватила, меня пробирала крупная дрожь, мне казалось, что все, что я слышала, это не слова, принадлежащие моему мужу, а ещё я понимала, что Ваня менял правила игры.

И до меня докатывалось такое, что, вероятнее всего, вся эта история с изменой она была сложена из вот таких кусочков…

Даже если Ваня изменял мне, то доля правды в его словах, которые он кричал мне на улице, была.

Он устал от семейных обязательств и не хотел их между нами.

Он хотел, чтобы наши отношения складывались по формату брака без детей.

Такого своеобразного гедонизма.

И от этого мне только больнее становилось, потому что в моём понимании семья это топот маленьких ножек. Первое новогоднее утро, когда открывают подарки шоколадные и тогда много блестящих обёрток сразу появляется на столе. В моём понимании семья это отпуска, где у мужчины на плечах сидит маленький карапуз. В моём понимании семья это первые шаги, это хрипловатый смех отца семейства при виде своего ребёнка, который обмазался овсяной кашей или мороженым. В моём понимании семья это продолжение.

В понимании Вани семья это отсутствие обязательств.

Он не хотел детей по той простой причине, что его задрало смотреть за всеми, за всех отвечать, он не хотел детей, потому что он не жил для себя, он жил для своей семьи. И чисто теоретически его желание, оно адекватно, потому что, ну, какое счастье может принести человек с такой психикой своему ребёнку.

Ваня очень умный мужчина, он даже со своими страхами и болями оставался им.

Я сделала шаг вперёд к противоположной стене и уже облакатилась спиной о неё, спустилась, сползла по ней вниз и села на корточки, спрятала лицо в ладонях.

Чертовски больно.

Так сильно, что грудь распирало.

Я понимала, что нежелание заводить детей это не какая-то прихоть или каприз.

Нежелание заводить детей это травма.

— Дана Георгиевна, — раздался над ухом чей-то голос, я подняла глаза и покачала головой. — Жора. Жора Анисимов. Мне сказали прибыть в больницу.

— Добрый вечер, — я тяжело опершись о колени, попыталась встать. — Сейчас мой супруг освободится и, видимо, даст какие-то указания…

— Все хорошо, я понимаю, вы не пострадали?

Я покачала головой. Жора был высоким, худощавым мужчиной лет тридцати, с немного вытянутым лицом, на котором сидели просто идеально прямоугольные очки без оправы.

При взгляде на меня он поправлял их на переносице и хмурился.

— Просто у вас такой вид, как будто бы это не шеф попал под машину, а вы…

— Нет, все хорошо.

В следующий момент дверь палаты открылась, и багровая от злости свекровь выскочила наружу, она сквозь зубы что-то мне прошептала, но я не разобрала что.

В этот момент из палаты раздался голос мужа.

— Дань, зайди, — я кивнула и глазами указала Жоре на дверь. Он, как истинный джентльмен, пропустил меня вперёд, и Ваня только приоткрыл рот, чтобы что-то мне сказать, но остановился, увидев у меня за плечом своего сотрудника. — Да все понятно, Дань, присядь пока на кресло. Сейчас мы с Жорой кое-что обсудим.

Я кивнула, прижала к себе сумочку.

В этот момент Ваня протянул руку и попросил:

— Мобильник…

Я без какой-то заминки вытащила телефон и положила его на кушетку.

Ваня начал что-то быстро листать и, кивнув Жоре, произнёс:

— Процесс в понедельник по поводу того гектара земли заберёшь себе. Объясни там что-нибудь заказчику.

— Хорошо, шеф, дальше, — кивнул Жора и тоже открыл мобильник, начал в нём что-то быстро печатать.

— Так потом, в понедельник в пять вечера будет встреча с Дягилевым. Это тоже ты, у него будет вопрос относительно тех построек на пустыре, надо узаконить. Так дальше. На Прокофьева перекинь Казимова, они должны сработаться. Потом утром вторник на девять заседание по поводу долгов, это лучше отдать Свете, она с этим чаще сталкивается. Незаконный паркинг на проспекте это придётся поручить Рябиновую. Себе заберёшь тогда еще одного земельника…

Я не понимала вообще о чем говорит Ваня, и что это за кодовые слова.

Я просто соображала, что он так распределяет работу на ближайшие несколько дней, и, как я понимала, он собирался полежать на больничном.

Через двадцать минут, когда я, уже свернувшись клубком на кресле, перестала понимать, о чем идёт речь, Ваня вдруг повернулся ко мне и хрипло попросил:

— Ежедневник давай…

Я вытащила увесистую книгу у себя из сумки и протянула мужу. Он начал что-то быстро в нём записывать, перечёркивать, звать Жору, чтобы тот сфоткал. А спустя ещё двадцать минут, когда его ассистент уехал, в палату зашла старшая медсестра и сказала, что мы можем подняться на этаж и разместиться в палате.

Я хотела как-то помочь Ивану, но он отмахнулся и всего лишь отдал мне свой мобильник и снова записную книжку.

Мы поднялись, я помогла стянуть мужу с себя рубашку, расстегнуть брюки.

— Надо было за вещами кого-то отправить, — хрипло произнесла я, стараясь не глядеть в глаза супругу.

— Ничего страшного, одну ночь уж как-нибудь перекантуюсь, — сказал медленно Ваня, и я опустила глаза.

Ожидала какого-то резюме.

И тогда Иван словно сомневаюсь спросил:

— Ты не побудешь со мной?